Елена Тодорова – Непобедимый. Право на семью (страница 7)
И потому как он все-все верно подмечает, с ним спорить никогда не получается.
– Рома, – вклинивается тетя Юля. – Ну что ты?.. – и сама вовсю хохочет.
Впрочем, весело всем. Даже папа поддерживает. Видимо, его уже отпускает. Только Непобедимый необычайно суров и серьезен. Мне к нему и приближаться страшно. Топчась рядом с папой, только поглядываю на свой пустой стул. Нет, я сейчас рядом с Мишей не вытяну. Слишком резко и чересчур много получила за день.
– Говорите, говорите, я записываю, – сетует Лариса Петровна, если в столовой хоть на секунду образуется тишина. Она уже строчит о нас с Тихомировым роман. – Полина, пока еще Аравина, завтра встретимся, – отдает распоряжение, не иначе. – Мне нужно будет кое о чем тебя поспрашивать…
– Мама, – тут уже не сдерживается, как правило, молчаливая тетя Полина. – Когда ты уже успокоишься? Оставь хоть детей в покое. Пиши лучше про космос.
– Я пока о каждом из вас по книге не напишу, к космосу не вернусь. И это не обсуждается.
– На самом деле я не против, – заверяю я. – Спасибо, Лариса Петровна! Вы знаете, как я люблю ваши книги… И… Я очень польщена тем, что попала в список избранных!
– С этой героиней проблем не будет, так и отметим, – бормочет бабуля Тихомирова. – Спасибо, деточка.
– Не за что, – с улыбкой отзываюсь я. – Завтра вам позвоню. А пока… Так, дальше. Платье я хочу с восьмиметровым шлейфом, как у принцессы Дианы! Нет, пусть будет девять! Чтобы перебить рекорд…
– Полина, – выдыхает Миша и резко поднимается. – Выйдем, – кивает на дверь.
– Хорошо, – так же решительно выдаю я. – Мам, подумайте пока, кто из знакомых дизайнеров быстро возьмется за такую работу, – бросаю уже на ходу.
– У меня есть варианты, – говорит тетя Полина. – Наряд невесты, конечно же, оплачивать будем мы, как положено по традиции… – последнее, что слышу, прежде чем за нами с Мишей закрывается дверь.
Я вроде как бежала за ним, но в последний момент он отшагнул в сторону и пропустил меня в проем первой. А потом… Едва дверь закрывается, крупная рука Тихомирова ловит меня чуть ниже плеча и, стремительно разворачивая, подтаскивает к стене. Я задыхаюсь. Когда Миша, нависая, впивается в меня взглядом, в принципе забываю об этой физиологической необходимости.
– Ты специально все это делаешь? – спрашивает, не повышая голоса и не выдавая никаких ярких интонаций.
Но, тем не менее, меня накрывает волной дрожи.
– Что именно?
– Перед ЗАГСом мы решили, что уладим все формальности быстро. Зачем эти пляски с бубном? Ты же понимаешь, какой ажиотаж это событие вызовет в прессе. Журналюг заявится больше, чем гостей.
– И пусть! Мы сделаем открытый вдох, чтобы все и явились. Весь мир! Хочу, чтобы наша свадьба стала главным событием года! А может, даже века!
– Намеренно меня доводишь?
– Нет, Тихомиров. Я просто пришла в себя…
– Пришла в себя? – не давая закончить, хватается за эту фразу. – Что же с тобой было до этого момента?
– Я была необъективна. Ты вскружил мне голову вчера, признаюсь…
– Принцесса, – выдыхает Миша как-то тяжело. Его голос горячей, увесистой волной ложится мне на плечи. Вновь я вся покрываюсь мурашками. – Будь покорной.
Отчего-то это требование звучит удивительно интимно. Меня неудержимо бросает в жар. Да так, что нервные волокна будто током простреливает.
– Не буду, – отражаю незамедлительно. Плевать, что задушенным тоном свое волнение выдаю. – Ты же знаешь, что не буду… Я за тобой везде пойду, если буду чувствовать, что ты тоже…
– Полина, – уже сквозь зубы. Со стороны бесконечно спокойного Непобедимого – нечто невообразимое. – Ты уже обещала.
– Обещала. Не отказываюсь. Но сейчас мне важно получить что-то от тебя… Я же тебе не дурочка какая-то. У меня, между прочим, порода! И… Ты же говорил, что тебе нравятся мои искренность и откровенность, – напоминаю спешно, пока хватает смелости и сил. – Ты хочешь семью. Я хочу свадьбу. Настоящую, Тихомиров! Сказочную! Шикарную! Я заслуживаю. Миша… – голос срывается. Но я пытаюсь выдерживать его взгляд. – Я уступаю тебе. Ты – мне.
Он долго молчит. Подавляет меня визуально. Едва дышу, но не отворачиваюсь.
– Только пока ты Аравина, – звучит, как предупреждение.
И я отчетливо понимаю: Саульский был прав. Наш союз легким не будет.
7
– Боксеры все отбитые, – изрекает Мира деловито и фыркает.
– Сказала дочь и сестра чемпионов, – лениво отзываюсь я.
Стрельнув взглядами в сторону ринга, на котором в этот момент спаррингуется Миша, не сговариваясь, перекатываемся с животов на спины. Скользим по мату, пока не оказываемся плечом к плечу. Все движения неосознанные, отработанные годами и синхронные. Замираем, когда волосы – ее светлые и мои темные – смешиваются.
– Говорю, как есть, – тем же тоном продолжает подруга. Сплетая под грудью пальцы, умудряется ими жестикулировать. – Вот я бы ни за что не связала свою жизнь с кем-то из этой системы.
– Но ты же сама любишь бокс, – возмущаюсь, не повышая голоса.
– Бокс. Но не боксеров, – акцентирует Мира.
– Как можно их не любить? Не восхищаться? Это же… Такая сила! Такая мощь! Такая энергия! – тем же шепотом выдаю все нужные интонации, чтобы отразить свой восторг.
Мечтательно вздыхаю. Перед глазами, конечно же, только Тихомиров стоит. Сдерживаюсь, чтобы не приподняться и в ту же секунду не найти его взглядом.
– Это все, конечно, круто, – соглашается Мира. Заполняя паузу, какой-то четкий снисходительный звук издает. – Но они же… – взмах рукой по воздуху. – Запаянные.
– Мой папа – нет.
На первых секундах протеста именно он всплывает в мыслях.
– Это сейчас. Ты просто не знала его молодым, – выдает Мира тоном признанного эксперта. – Вот взять хотя бы моего… Из-за чертового бокса он четыре года даже не знал о существовании Миши! – шепчет выразительно, слегка повернув ко мне лицо. – Ты же читала «Птичку для чемпиона»? – вопрос риторический, потому как подруга знает, что читала. Но я все равно машинально киваю. – Бабуля уверяет, что все, как есть, описала. Без прикрас. Там все правда.
Это я тоже знаю. Но… Там обстоятельства!
– Ну, Медведь же ее любил! – болею, как за любимых персонажей, а не как за реальных людей. – Просто… Так сложились обстоятельства! А твоя мама… Она слишком робкая. Если бы она позвонила, написала, сообщила о сыне… Хоть что-то сделала! Все было бы иначе!
– Да при чем здесь сын? Он в принципе не должен был ее бросать! А ведь бросил! Ради этого долбаного бокса.
Не первый раз поднимаем эту тему. Не первый раз спорим. Как умеем только мы с Мирой – шепотом, но с яркими интонациями.
– Это ей не надо было его отпускать! Он прощался, а она что? Стояла и удачи желала! Вот я бы… – на эмоциях дыхания не хватает. – Я не такая! Я своего добьюсь! Еще до свадьбы! Вот увидишь, Мирочка.
– «Своего» – это ты о чем?
– О любви, конечно!
– Хочешь, чтобы Миша в тебя втрескался?
– Ну да…
– Не обижайся, но ты как-то слишком легко ему досталась, – заключает подруга, как всегда, откровенно. – Зачем сразу соглашалась? Явился, сделал предложение, а ты и сдалась со всеми потрохами! – очень редко она меня ругает. А тут прямо-таки проходится по моей гордости. И не возразить ведь! Так и выглядит. – Надо было заставить его побегать! Добиваться! – шипит Мира выразительно.
– Хм… – тяжело выдаю я. В голове безумно крутятся шестеренки. Идей столько генерируется, что какую-то одну сложно ухватить. – Время еще есть. Думаешь, следует заставить его понервничать?
– Непременно! А то такое чувство, что он на тебе женится только потому, что ему время пришло, а ты – подходящая партия.
Я морщусь и бросаю в ее сторону хмурый взгляд.
– Говорю, как есть, – привычно разводит руками.
– Знаю, – киваю, не скрывая огорчения. – Он заявил, что после свадьбы… все будет, как он пожелает.
– А ты что?
Пожимаю плечами, мол, что я могла ответить.
– Сказала, что в таком случае будем воевать.
– Ой-ё… Принцесса Аравина выходит на тропу войны!
– Именно.
– Жалко Мишу… – вздыхает Мира и тут же смеется. – Хотя… Ничего ему не будет! Как бы ты уцелела, м?
Наши взгляды встречаются, на долгое мгновение замирают. Знать бы самой… Я, конечно, как говорится, не лыком шита. Голова работает и сил хватает. Но, стоит мне оказаться рядом с Тихомировым, я не то что все навыки теряю, а как будто саму себя. Становлюсь подвластной ему. И самое опасное, меня саму завораживает это состояние.