Елена Тодорова – Неоспоримая. Я куплю тебе новую жизнь (страница 76)

Встал к Стасе боком, пытаясь не пялиться на ее обнаженное тело. Но, черт возьми, буквально чувствовал присутствие девушки. Слышал ее, улавливал боковым зрением движения, вдыхал запах. Упираясь руками в черный кафель перед собой, впервые стыдился своей эрекции. Не удавалось ровно дышать. Грязный, окровавленный, все еще переполненный собственной жестокостью – он возбуждался.

Раны саднило и жгло, но все это воспринималось как-то отстраненно. Перед глазами плыло из-за других ощущений. И не знал он, что сказать ей. Какие слова способны были смыть подобные эмоции?

Повернул голову. Встретился со Стасей взглядом. Она вмиг застыла, прекращая мыться. Замерла руками на плечах, позволяя мелкому распылению воды лениво скатывать пышную пену. Открыто посмотрела на Егора, давала ему возможность заглянуть внутрь нее.

Дрожь скользнула по мокрому телу. Сердце стремительно заколотилось. Пальцы на ногах поджались.

– Не молчи, Стася, – хрипло выдавил Аравин, потирая подбородок о плечо поднятой руки и не отрывая от девушки взгляда. – Говори, как есть.

– Чего ты ждешь, Егор?

– Правды. Хочу знать, о чем ты столько времени думаешь.

Ее руки начали двигаться, мягко массируя голую кожу плеч и шеи. Золотой ободок блестел на безымянном пальце, заставлял сердце Егора наполняться безграничными и дикими чувствами.

– Если ты ждешь, что я заплачу, зайдусь в истерике, то ты ошибаешься. Я просто не хочу обсуждать произошедшее.

– Это и странно. Не похоже на тебя.

Невольно следовал глазами за ее руками, скользящими по плавным изгибам тела. Сгорал изнутри.

– Я перегружена, ясно? Ваша драка, эта информация, нечеловеческая жестокость… Я просто не готова была с этим столкнуться. И я не хочу это обсуждать.

Аравин тяжело кивнул. Тело требовало обнять ее, подчинить себе, вытряхнуть из нее то, что она не хотела говорить. Но Егор не смел этого сделать. Испытывал страх ее сломать. Боялся того, что может от нее услышать.

– Я знаю, что был неправ.

Неправ в том, что позволил ей быть вовлеченной в эти кровавые разборки. В том, что в очередной раз продемонстрировал ей свою звериную натуру.

Аравин хотел бы быть другим ради нее. Но не умел. Посылая к чертям все человеческое и нормальное в себе, защищал Стасю.

– Я не считаю, что ты был неправ.

Это уверенное заявление наполнило душу Егора удивлением и надеждой. Он кивнул ей, незаметно сглатывая, но так и не нашел, что ответить.

Стася развернулась и, плавно покачивая округлыми ягодицами, вышла из душа. Прошла мокрыми ногами по кафелю. Не вытирая тело, с помощью полотенца соорудила на голове причудливый тюрбан и, на ходу схватив второе, покинула ванную комнату.

Закончив с душем, Аравин буквально заставил себя пройти мимо Стасиной комнаты в гостиную. Уселся на диван и, упираясь локтями в колени, застыл взглядом на настенных часах. Они методично тикали, отражая царившую в квартире тишину. А он все ждал легкие торопливые шаги. Стрелка отмотала четверть часа, затем половину, третью четверть…

Сладкова выскочила из комнаты, как он и ожидал, стремительным вихрем. Резко встала перед ним.

Аравин приподнял бровь в немом вопросе. Обволакивая Стасю взглядом, с тревогой выжидая того, что она собирается ему сказать.

Только девушка, казалось, не могла произнести ни слова. От сумасшедшего волнения ей сдавило грудь, и дыхание сорвалось. Она стояла, демонстрируя чрезвычайно идеальную, просто неестественную осанку, и пристально всматривалась в сидящего перед ней Аравина.

Поврежденное лицо, голый торс, сбитые костяшки. Мощный, напряженный, опасный. Взгляд интенсивный и обжигающий.

– Егор, как ты так смотришь? – с легким придыханием спросила Стася, сжимая края футболки и переминаясь босыми ступнями.

– Как? – переспросил он машинально, не готовый к подобному вопросу.

– Так, что голова кружится, – тихим шепотом заявила девушка.

Аравин моргнул.

– Бл*дь… – произнес он практически бездыханно. Широкая улыбка мелькнула на его лице, но быстро исчезла. Опуская взгляд на скрещенные пальцы, дал ей простой совет: – Перетерпи, Мелкая.

Стася качнула головой, но Аравин не понял, что она хотела сказать этим жестом.

– Почему ты здесь, Егор?

– Я даю нам время, – хрипло ответил он.

– Нам не нужно время. Я не хочу переживать подобное в одиночестве.

Аравин выдохнул.

– После произошедшего я не желаю тебя касаться. Не хочу… как-то не сдержаться, выйти из-под контроля и сделать тебе больно.

– Перестань, Егор. Перестань, – торопливо остановила его Стася. – Я нужна тебе. А ты нужен мне.

– Обстоятельства не настраивают на хороший лад, принцесса. Я не хочу, чтобы у тебя были такие воспоминания.

Стася скользнула вниз, опустилась перед ним на колени. Сжала в теплых ладонях его скрещенные руки.

– Я важнее обстоятельств, Егор. А ты сильнее их.

Ласково поцеловала поврежденные участки грубой кожи его рук.

– Я не хочу, чтобы ты видела во мне лишь жестокость, – подавленно выдохнул Аравин. Через несколько секунд посчитал нужным добавить: – Больше не хочу.

– Я знаю, Егор. Я не считаю тебя жестоким. Другого пути не было. И я это понимаю.

Не сдерживая отчаянной нужды своего тела, Аравин подтянул ее за плечи. Сжал в судорожных объятьях, прижимаясь лицом к ее лицу.

– Я жестокий, Стася, – откровенно заявил он. – Но я люблю тебя. Я люблю тебя, как одержимый. И порой ты мой катализатор[21]. Но мой же ингибитор[22].

Сладкова, не вдаваясь в долгие споры, жадно поцеловала его в губы.

– Пойдем со мной, Егор. Пожалуйста.

Подхватив Стасю, Аравин резко поднялся, и она обвила его ногами, тесно прижимаясь.

– Я тебя… когда-нибудь съем, – прошептал, опрокидывая ее на прохладную постель. – Нет. Не когда-нибудь. Сейчас.

– Приятного аппетита, Аравин.

Выпрямился, чтобы снять спортивные брюки. Он был без белья, поэтому буквально за мгновение остался полностью нагим. В полный рост, с выпирающими по всему телу мышцами, критически возбужденный, застыл у подножья кровати, придерживаясь за дубовый полог. Наглым образом изучал Сладкову. Она, опираясь на локти, полулежала и отвечала ему уверенным взглядом. Искал в ее чертах следы страха или сомнения, но не было в ней ничего подобного.

С толикой опережающего раскаяния осознавал, что уже завтра Сладкова проснется другой. Искушенной. Покоренной. Его.

– Я попытаюсь быть осторожным, но многого не жди от первого раза. Признаюсь, чертовски сложно себя контролирую, – удивился тому, как часто дышит между произнесенными фразами. Как тяжело это у него получалось.

– Хорошо, – тихо согласилась Стася.

Слишком долго ждала этого момента, чтобы сейчас начинать бояться. Хотела перешагнуть последнюю черту. Ощутить то нерушимое чувство единения, о котором до этого столько слышала. Аравин еще не знал, что, несмотря на все события, Стася была абсолютно готовой к этому шагу. Ей хотелось, чтобы первый раз все произошло быстро и просто. Потому что ее нервировало само ожидание.

Только Егор растягивал трепетное предвкушение. Стоял, разглядывая ее, как будто запоминал каждую черточку, каждый изгиб.

Когда Стася потянулась руками к краям футболки, остановил ее.

– Не надо, – хрипло произнес Аравин. – Сам хочу.

Матрас тихо прогнулся под его весом.

– Ты осознаешь, что, когда я заберу твою девственность, все изменится? Ты изменишься, Сладкая.

Впервые в глазах Стаси мелькнула растерянность. Не то чтобы она не понимала того, что говорит Аравин. Просто не придавала этому такого большого значения, как он.

– Осознаю.

Он склонился ближе, побуждая девушку лечь на спину. Уткнулся лицом в изгиб ее шеи.

– Твой запах… – хрипло шепнул он. – Я как наркоман, Сладкая.

Стася протяжно вздохнула и обняла Егора за плечи.

Сегодня ее не нужно было долго раздевать. Скатал футболку и, приподнимая девушку, стянул ее через голову. Так же быстро хотелось избавиться и от трусиков, но заставлял себя притормаживать.