Елена Тодорова – Неоспоримая. Я куплю тебе новую жизнь (страница 16)
Долгое молчание и едва уловимое глубокое дыхание на том конце провода. Слушала его и пыталась решить для себя, сообщать ли Егору, что баба Шура дала добро на посещение боксерской секции, или оставить ей решение этой проблемы?
Все еще была обижена на него, поэтому не хотела говорить. Долго объясняться, отстаивая свой выбор, тоже не хотела. Устала за сегодня.
– Сварить или пожарить? – вдруг ворвался в телефон приглушенный женский голос.
Аравин что-то неразборчиво ответил. Видимо, прикрывая динамик.
– Хорошо, – коротко бросил уже Стасе и отключился.
Убрала телефон от уха и еще некоторое время с недоумением смотрела на потухший экран.
– Ненормальный, – пробурчала себе под нос и отбросила телефон в сторону на мягкое одеяло.
Рука машинально опустилась в маленькую вазочку. Зашуршала обертка. Снова все внимание на экран монитора, где у мультяшных героев свои проблемы:
Глава 9
– Спасибо, что заехал, Егор, – поблагодарила баба Шура, забирая пакет с лекарствами из рук внука. – А то Гриша взял выходной, а у меня все закончилось. Погода еще меняется, и давление скачет. Нет сил уже, – сетовала она.
Егор присел на стул и на автомате посмотрел в окно. Погода и правда удивляла. Вчера весь день моросил противный мелкий дождь. А сегодня вовсю светило яркое солнце и было не по-весеннему тепло. Только небольшие лужи кое-где напоминали о вчерашнем ненастье.
– Как дела? – начала баба Шура с традиционного вопроса.
– В среднем по району, – сухо отчитался Егор.
Александра Михайловна неопределенно хмыкнула.
– И то хорошо. Есть будешь? – спросила она, ставя чайник на плиту.
– Перекушу, – кивнул Егор, взглянув на бабушку.
Выставила на стол блюдо с пирогами, вазочки с медом и сметаной, но сама садиться не торопилась. Суетливо мельтешила на просторной кухне, совершая спешные и беспорядочные действия.
– Я ведь с тобой поговорить хотела. О Стасе, – не оборачиваясь, сказала баба Шура.
– Что не так? – напрягся Аравин.
Меньше недели прошло с тех пор, как он видел девчонку. Неужели успела что-то натворить? Каждый день созванивался с ней. Был в курсе: что делает, куда ходит, где бывает и во сколько возвращается. Стася делилась неохотно. Чаще всего недовольно бубнила в трубку. Но точно знал, что не врет. Почему-то очень хорошо чувствовал ее. Отчетливо мог представить, какое у нее выражение лица. Буквально «видел», как закатывает глаза и искривляет губы, когда ей не нравилось то, что он говорит.
– Да все так. Просто… – обернулась к нему бабушка. – Резко ты с ней.
Вскипевший на плите чайник прервал едва начавшийся разговор громким и требовательным свистом. Невольно оба, и баба Шура, и Егор, отвлеклись и замолчали. Александра Михайловна разлила чай по чашкам и, наконец, уселась напротив внука.
– Нельзя так категорично. Помягче нужно.
– Ты про бокс, что ли? – застыл с полной ложкой сахара у самого края большой парующей чашки.
– О нем.
– И не думай! – отрезал Егор. Ухнул белый песок в чашку и громко заколотил ложкой, размешивая. – Даже говорить об этом не хочу!
– Королобый! – одарила привычным существительным баба Шура. И глянула возмущенно. – У девчонки такой возраст сложный. Запреты, они хуже вседозволенности сейчас. Ты знаешь, я сама на распутье. Не хочу пускать! Не хочу, чтобы ходила в эту секцию! Но сердцем сомневаюсь… До вранья дошло. Свободу свою отстаивает! А что дальше??? Да пускай ходит, – в сердцах тяжело махнула рукой. – Авось, ей это быстро надоест. Господь, помогай! Растет она… Взрослая девка! Скоро другие интересы появятся – платья, дискотеки, свидания… Ух, Боже милосердный! – перекрестилась. – Не знаю, что и хуже. А вот если мы все запрещать будем?..
– Ты не до конца понимаешь, что такое бокс. Это не игра! Нельзя заниматься несерьезно. Ты либо в нем, либо нет! Это всегда риск. Тем более, она девчонка.
– В данном случае ты преувеличиваешь. Я говорила с ее тренером. Они там постоянно в этих… касках, что ли…
– Шлемах, – машинально поправил Егор.
– Да, шлемах. Есть определенные правила и…
– Баб Шура, – нетерпеливо перебил он. Посмотрел снисходительно, мол, «я тебя умоляю». – В боксе адреналин взрывает башню так высоко, что очень трудно сохранить разумное мышление, и можно такого натворить… И никакие правила нихр*на не остановят. Это доли секунды, пара ударов сердца, и все.
– Эй, послушай же меня! – упрямо взывала к внуку баба Шура, отмахнув собственное тревожное чувство. – Эта секция не готовит профессиональных спортсменов. Там подобной агрессии просто нет. Я наблюдала, как дети тренируются. Они там, в основном, скачут, отжимаются и машут около мешка этого. Сплошь малолетняя шантрапа… То есть большинство меньше Стаси.
Егор замолчал. Пить чай расхотелось. Чашка так и осталась полной.
Почему он постоянно должен решать, что будет лучше для совершенно чужой ему девчонки? Чересчур часто о ней думает. Больше положенного. Слишком много мыслей. Слишком много ее стало.
– Ты должен хорошо понимать, к чему приводят запреты в таком возрасте, – дожимала баба Шура.
Егор, не стесняясь, грубо выругался.
– Почему бы тебе не взять ее в свой клуб? – осторожно предложила Александра Михайловна, никак не реагируя на матерщину внука. – Под присмотр.
– Ты совсем издеваешься?! – стиснул зубы до скрежета. – Только этого мне не хватало!
– Ладно-ладно. Пускай остается в своем клубе, – женщина поднялась и стала у плиты.
Поговорили, называется. Вроде и согласия не давал, а баба Шура уже итог подвела. Хотел еще что-то сказать, но пока подбирал слова помягче, неожиданно со стороны холла раздались заливистый смех и громкий писк.
– Стаська, – пояснила баба Шура, неопределенно махнув поварешкой.
– Держи его, – смеясь, обращалась девчонка к неизвестному собеседнику. – Да держи же, – снова короткий писк и звонкий смех.
– Парнишка Соколовских ей котенка принес. Артемка. Толковый парень. Дружат они со Стасей. Марина, мамаша его, в сорок лет рожать второго ребенка решила. Ей даже больше сорока… Наверное, сорок три… или сорок четыре… А, не суть важно. Дочку она захотела. А кота этого велела выбросить вон. Какой-то там заразы боится. И сама же этого кота покупала с месяц назад. Непостоянная…
Аравин никак не отреагировал на подробный пересказ бабушки. Бессознательно продолжал прислушиваться к происходящему в холле.
– Он мне всю руку уже исцарапал, – приглушенный голос парня. – Может, он у деда валерьянки нализался.
Стася снова засмеялась, и этот смех для Аравина оказался необычайно приятным. Сердце заколотилось, а реакции вдруг стали какими-то заторможенными. Потяжелевшие веки двигались необычайно медленно, пока мозг переваривал непонятное состояние. А мыслей не было. Сидел, будто оглушенный. Раньше подобное состояние могло вызвать только изрядное количество алкоголя.
– Дурачок, – беззлобно приласкала парня девчонка. – Он просто боится, вот и дерется не на жизнь, а на смерть.
– По-моему, второе угрожает только мне, – последнее заключение совсем близко.
Поэтому Егор не удивился, когда рыжий котенок огненной кометой ворвался на кухню сквозь приоткрытую дверь. Он громко зафырчал и забился под стол.
Два преследователя, толкаясь, ворвались следом.
Аравин беглым взглядом выцепил девчонку из общей картины. Светлые и очень широкие спортивные штаны с низкой посадкой и такая же бесформенная серая футболка к ним придавали ей какой-то бесшабашный вид. Густая копна волос взъерошена и разбросана по плечам.
Раскрасневшаяся и улыбающаяся Стася вмиг притихла. Явно опешила, увидев его. Только большие глаза взбудораженно смотрели на Егора. Как всегда, без опаски, прямо и открыто. Хоть и чувствовалось волнение, взгляд не опускала.