Елена Тодорова – Люби меня (страница 40)
Не знаю, что говорить. Вот просто не знаю! Застал врасплох. Нужно время, чтобы что-то придумать.
– Подожди меня внизу, Саш, – тихо прошу, чтобы иметь возможность перевести дыхание и возобновить работу мозга. – Я возьму сумку, чтобы потом не возвращаться. И… Поговорим по дороге в клуб, хорошо? Подвезешь меня?
Хвала Богу, он соглашается. Мой план удается. Забегая в спальню, не только клатч хватаю, но и браслет, который даже из футляра достать не решилась. Как бы не прошел разговор, настолько дорогой подарок я принять не могу. Поблагодарю и верну.
Вот только дальше, когда я сажусь к Георгиеву в машину, ситуация вновь ускользает из-под моего контроля.
Во-первых: на фоне смущения я сталкиваюсь с каким-то внутренним бессилием и не могу из себя ни слова вымолвить. А во-вторых: Саша едет в противоположную от клуба сторону.
Не знаю, почему продолжаю молчать. Не знаю… Из меня будто стержень вырвали, оставив одни лишь эмоции, которые в столь важный момент не могут служить ни мотивацией, ни даже группой поддержки.
Я чувствую, что способна натворить глупостей. И до ужаса этого боюсь.
Молчу, даже когда приезжаем на пляж.
– Давай, рассказывай четко по пунктам, что ждешь от меня, – требует Георгиев, едва стихает мотор и в салоне устанавливается полная тишина.
Этим пугает меня еще сильнее.
Вывернуть перед ним душу, чтобы он послушал и снова куда-то исчез? Ну, уж нет!
– Ничего не жду, – шепчу, глядя строго вниз на свои дрожащие руки.
– Ничего? – не скрывает удивления.
– Ничего!
Подтверждаю не то чтобы увереннее… Напротив, звучу в этот момент почти истерично.
– Я не верю тебе, – давит Саша, стискивая своими ладонями мои трясущиеся кисти. Только на этом прикосновении себя выдаю: вздрагиваю и тонко пищу. – Посмотри на меня.
– Нет…
Он вынуждает. Сжимая мое лицо, с такой дурью к своему притискивает, что я буквально расшибаюсь в своих же эмоциях. От его взгляда и вовсе остатки рассудка дурманом опутывает.
– Что ты подразумеваешь под настоящими отношениями, Соня? Говори!
– Боже… – с трудом хриплю я. – Наверное, то же, что и все остальные, Саш... Очевидно же!
– Насчет остальных мне похрен, – грубо выталкивает он, не прекращая тащить из меня душу взглядом. – Мне нужно знать, чего хочешь ты. Уверен, видишь ты что-то конкретное. Должен понять, подходит ли это мне.
– Ты серьезно?! Должен понять он! Что ж, дай мне десять дней, чтобы решить, что тебе сказать!
– Блядь… Ты все-таки обижена, да? – допирает чисто случайно. И не менее эмоционально предъявляет: – Ты понятия не имеешь, как для меня все это сложно!
Словно моя в том вина!
– Да что ты?!
– Но я здесь! Из-за тебя!
– Нет, Саша, не из-за меня, – отрицаю, потому что опять-таки боюсь верить его словам. – Если бы я попросила, тогда бы было из-за меня. А так… Ты тут из-за каких-то своих желаний. Может, они вообще против меня работают! Потому как тебе, похоже, до сих пор плевать на мои чувства! Думаешь ты только о том, чего хочешь сам!
– Да блядь… Неправда же! – злится он. – Да я здесь, потому что рвался тебя увидеть. Потому что это, на хрен, желание сильнее всех моих установок! Потому что я хочу быть с тобой! Разве этого, мать твою, мало?!
Зажмуриваясь, мотаю головой. И пока он толкает свои «причины», нащупываю футляр, выдергиваю его из сумки и толкаю ему в грудь.
– Возьми, пожалуйста. Я не могу принимать такие дорогие подарки.
– Что? – теряясь, хрипнет он до самых низких нот. – Нет, я не возьму обратно. Нет.
Следующие секунды мы ведем себя как дети. Саша вытряхивает браслет из футляра и пытается насильно сомкнуть его на моем запястье, я – изо всех сил этому противлюсь.
И он… В конечном итоге, взрывается.
– Ну да, блядь, все понятно! Я просто забыл, насколько тебе похрен на все то, что я для тебя делаю! Думаешь, не заметил, что ты выкинула с платьем?! Поэтому решила новый подарок мне прямо в рожу швырнуть?! Отлично! Я понял!
– Что ты понял?!
– Все понял! Не дебил.
– Саша…
– Раз тебе ничего не нужно, то и мне тоже похуй, – с этими словами открывает окно и швыряет в песок.
– Что ты наделал? Дурак…
Выскакивая из машины, бегу к тому месту, куда примерно улетел мой подарок. Падаю на колени и начинаю прочесывать пляж пальцами. Сантиметр за сантиметром.
Когда слышу, как Георгиев выходит из машины, в груди так сильно сжимается, что я не могу сдержать слезы. Он ничего не говорит, пока шагает ко мне. Впрочем, и приседая рядом на песок, тоже молчит. Только тяжело дышит, будто слов внутри него очень-очень много, но он не способен выдавить ничего.
– Помоги мне его найти, Саша… Помоги же…
– Не надо, – хватая за руки, пытается заставить подняться. – Пойдем, Сонь… Я куплю тебе новый.
– Ты совсем дурак?! – визжу, захлебываясь слезами. – Совсем ничего не понимаешь?!
– Да, блядь, ты права… – сипит он с судорожным вздохом и опускается рядом со мной на колени. – Я тебя ни хрена не понимаю, Соня.
– Не понимаешь? – захожусь в отчаянии. – Зачем тогда вообще приехал? Зачем?! Вот что ты наделал? Что?!
– Не надо было приезжать? – спрашивает так тихо, что я с трудом различаю слова.
А когда различаю, в груди все с такой болью сжимается, что с губ стон сходит.
– Дурак ты… – бросаюсь к нему, чтобы стукнуть хорошенько.
Но сталкиваюсь с такой уязвимостью на его мужественном и обычно хладнокровном лице, что весь запал мгновенно гаснет. И я просто… Скольжу ладонями по его плечам и обнимаю за шею.
– Скажи, – просит Саша шепотом, когда встречаемся взглядами. – Я к тебе так рвался… – задыхается, не способный выразить свои чувства. Но их и так по интонациям слышно, и по глазам видно. Они заставляют мою душу петь. – Не стоило?
– Стоило, – так же тихо признаюсь я. Потому что любовь к нему сейчас сильнее всего остального хаоса, что творится в душе. – Конечно же, стоило! Я по тебе скучала, Саш... Очень.
И в следующее мгновение он сгребает меня и прижимает к себе. Обнимает с такой отчаянной силой, что больше мне в его чувствах сомневаться не приходится.
26
© Александр Георгиев
Едва дверь подъезда открывается, мой организм преждевременно стопорит дыхательную функцию. Соня выходит не одна, а в компании той преподши, которую я вчера чуть до инфаркта не довел. Ныряю ладонями в карманы шорт и напряженно тяну кислород. Хмурюсь, пока не замечаю, что они прощаются. Милфа сворачивает на аллею, а Богданова с улыбкой идет через паркинг ко мне.
Солнышко… Впервые осознанно с этим ее прозвищем соглашаюсь.
Она меня не только ослепляет. Она, блядь, обжигает и заряжает. Сердце в неизведанные, мать вашу, дали летит. Должен тормознуть его, но я слишком поглощен Соней, чтобы иметь реальную возможность от нее отвернуться. Вместо этого сам давлю на газ – шагаю ей навстречу, пока не сталкиваемся.
Я еще не знаю, могу ли прикасаться к ней, когда захочу. Нависая, жду какого-то знака. Сердце в груди уже превратилось в раскаленный уголек. Сжатый и сожженный до критических размеров.
– Привет, – выдыхает Солнышко.
Я слегка киваю, и она уходит в сторону. Сжимаю челюсти, иду за ней, чтобы открыть пассажирскую дверь. Это становится привычкой. Не пытаюсь бороться. Сейчас мне просто похер, как это выглядит.
Я везу Богданову к себе домой. Сказал ей, что вся территория будет в нашем распоряжении. Но сам, конечно, не могу не надеяться, что это она будет в моем полном распоряжении. Прислугу распустил, чтобы никто не помешал.
Ненавязчивая музыка, цветы, вино, шашлык, овощи, фрукты – все у бассейна аккурат к нашему приезду. Подготовился тщательно.
Перехватываю Сонин смущенный взгляд, и мышцы внизу живота ноющими спазмами выкручивает. Однозначно об одном и том же думаем. Но я улавливаю ее колебания и, блядь, пытаюсь прикрыть свою озабоченность каким-то фантастическим благородством.