Елена Тодорова – Люби меня (страница 39)
На миг откатываю к своему обычному надменному выражению лица, чтобы дать ей понимание: даже если она вдруг не против, ебаться здесь – ниже моего достоинства.
– Добрый вечер, – давлю мрачно. – Я к Богдановой.
– Четвертый этаж…
– Знаю.
Уронив свое долбанутое достоинство обратно, стремительно взлетаю наверх.
Протарабанив кулаком в дверь, с опозданием соображаю, что надо было, наверное, хотя бы веник какой-то прихватить. Явился без ничего, получается.
Сука… Ослина.
Теперь как? Наглостью, что ли, брать?
Сука… Слышу шаги, и сердце бешено разгоняется. За десять дней отвык от этой ебучей хероты. Думал, потихоньку отпускает.
Сука… Стоял бы я здесь после всех этих долбанутых переправ, если бы отпускало!
Оглушающие щелчки замков. Ослепляющий свет. Дезориентирующий выброс эмоций.
И… Она.
Едва ее вижу, в груди адский замес стартует.
[1] Здесь: гейм – геймдизайн, как процесс создания формы и содержания игрового процесса разрабатываемой игры.
25
© Соня Богданова
Он… О, Боже мой, это ОН! О, Боже мой… Боже мой!!!
Что он здесь делает? И какого черта он такой красивый?!
Мое сердце останавливается, дико сжимается и принимается колотиться с такой сумасшедшей силой, что по всему организму вибрации идут.
– Ты одна? – сходу заряжает Георгиев, не удосужившись даже поздороваться.
Ответа не дожидается. Надвигаясь, буквально проталкивает меня вглубь квартиры. Едва успеваю выставить ладони, чтобы не позволить ему притиснуть себя к стене.
Останавливаю, но уже слишком близко к себе.
Наше дыхание сливается. Взгляды сцепляются. Тела содрогаются.
Чувствую пальцами усиленное биение его сердца, и весь тот лед, которым я десять дней окутывала свое, молниеносно тает.
На один безумный миг кажется, что Саша тоже тосковал.
Я тону в его глазах. Я горю в его глазах. Я в них, словно в вулканической лаве, погибаю.
Поздно соображаю опустить взгляд. Но это не помогает перекрыть носящуюся по телу дрожь. Ведь я все равно ощущаю присутствие Георгиева. Каждой клеткой своего взбудораженного организма.
Он знает себе цену. Конечно же, осознает свою привлекательность и сексуальность. Чувствует, как действует на меня. Может, даже понимает, насколько я от него без ума. Но это не значит, что я должна чуть что сдаваться ему на милость.
Заставляю себя собраться с силами и мягко отпихнуть Сашу от себя.
– Ты чего? – спрашиваю тихо и вроде как достаточно ровно. – Что ты делаешь?
Усиленно делаю вид, что не схожу с ума от радости. Что не волнует меня, почему вернулся раньше озвученной даты. Что подбери он сейчас тот самый ответ, который я жду, все за секунду ему прощу.
Однако…
Саша молчит. Только смотрит так, будто это я ему душу сжигаю.
Боже, каждый раз поражаюсь, как он, оставаясь таким непробиваемым внешне, умудряется столько эмоций и чувств взглядом выразить. Или я снова додумываю… Словно Георгиев влюблен покрепче меня.
Да уж… Вот умора, после того как он без предупреждения укатил в свою Грецию!
Я его действительно не понимаю. Как не пытаюсь!
Летит за мной в деревню… Кричит, что я ему принадлежу… Дерется за это право с толпой беспредельщиков… Зовет целоваться… Наперекор всему целует… Не скрывает, насколько сильно ему эти ласки понравились… Спрашивает про отношения… Давая понять, что подобное его все равно не интересует, уезжает… И снова здесь! Причем с таким видом, будто все эти десять дней только обо мне и думал… С порога лезет целоваться!
Нет, может, Даня и прав… Может, Георгиев действительно «повернут» на мне… Но, черт возьми, я не обязана потакать его характеру и терпеть такое отношение!
Несмотря на жаркие минуты вместе, это все же совсем не то, о чем я мечтала.
– Ты куда-то собралась? – спрашивает как-то вкрадчиво, окидывая меня с головы до ног жгучим взглядом.
– Да… С друзьями в клуб, – сама об этом только сейчас вспоминаю.
С его появлением все из головы вынесло.
Сглатываю, прочищаю горло, поправляю спадающие на грудь локоны. Не успевала с укладкой, потому собрала волосы в высокий хвост и завила лишь несколько прядей. Тем самым и объема добилась, и общей нежности образа.
Платье, по моим личным меркам, выбрала достаточно скромное, но Саша на открытые плечи смотрит так, словно я полностью голая перед ним стою.
– С тобой можно?
Когда Георгиев спрашивает разрешения, всегда дезориентирует. Это так сильно контрастирует с его обычными властными манерами, что не впечатлиться и не растечься лужицей невозможно.
Но я, черт возьми, уже попадалась на эти приемчики. И ничем хорошим они для меня по итогу не заканчивались.
– Не думаю, что стоит…
– Почему? – выпаливает Саша быстрее, чем я заканчиваю.
Стоило бы объяснить, что собираются одни девчонки, и ему просто будет с нами некомфортно. Однако я на мгновение теряю самообладание и выдаю не то, что следует, а то, что давно беспокоит.
– Ты меня, когда встречаешься со своими друзьями, с собой не берешь. Я тебя к своим тоже не обязана приглашать.
Теряюсь от вспышек в его глазах. Не могу сказать, что это чистый гнев. Нет, есть еще что-то – ревностное и собственническое. И мне от этих эмоций становится нервно и жарко.
– Ты никогда не просилась со мной, – толкает как будто с обидой.
Глупость, конечно… Додумываю.
– А что бы это изменило? – усмехаюсь.
Саша, конечно же, на эту фальшивую эмоцию не отзывается.
– Многое, – сердито повышает голос.
Я машинально шагаю к нему, чтобы прижать пальцы к его губам.
– Тихо… Лиза спит, – задыхаюсь, когда понимаю, что делаю. – Она ночами над проектом работает… – продолжаю говорить только для того, чтобы как-то сбавить неумолимо растущее напряжение.
Но, едва я отнимаю руку от Сашиного лица, он ловит ее и снова прижимает к себе. Перетряхивает нас одномоментно. Так же резко и слаженно идет на подъем сердцебиение – мы так близко, что это невозможно не почувствовать. Дыхание следом срывается. Стремительно доходит до густого и надсадного хрипа.
– Как в твоих мечтах выглядят настоящие отношения?
Сказать, что я шокирована этим свирепым вопросом – это ничего не сказать. Хоть и звучит он крайне странно. Будто и не вопрос вовсе. С какими-то ультимативными нотками. А ощущается, как сдача в сражении, которое мы неосознанно месяц вели.
«Завтра ведь конец договора…» – напоминаю себе, чтобы придушить на корню все свои глупые надежды.
Но, несмотря на это, теряюсь.