Елена Тодорова – Люби меня (страница 19)
Не знаю, на чем фокусироваться. Понимаю, что меня какой-то темнотой накрывает, когда Соня осмеливается пошевелиться.
Ведь в этот момент я чувствую ее всю. Да, мать вашу, абсолютно всю.
Одновременно дробим воздух крайне странными стонами. И, наконец, я бросаюсь на нее, как животное. Угождая ртом под подбородком, взбиваю ее пахом вверх. Она визжит, извивается и… начинает отбиваться.
– Саша…
– Блядь, нет… Нет… – не хочу отпускать.
Выталкивают из этого дурмана пожарные сирены. В мозгу включается та лампочка, которая сигналит, что лучше мне тут не светиться. И я быстро несу Соню к машине. Хорошо, что всегда с умом выбираю парковочное место. Не пытаясь втиснуться ближе к пункту назначения, забочусь в первую очередь о своей тачке. В этот раз тоже подальше от притона оставил, чтобы никому из нищебродов не мозолила глаза. Так что мы вполне беспалевно грузимся в салон. Я им, мать вашу, сейчас нехило жертвую. Ведь мы оба мокрые и в копоти. Не знаю, что за рана у меня в голове. Может, тоже какой-то ожог.
– Мой телефон… Сумка, ключи… – оживает притихшая было Соня, когда я уже выруливаю на дорогу. – Все там осталось…
– Ко мне поедем, – оповещаю решительно. Смотрю в лобовое стекло и вроде как остаюсь спокойным. Только на самом деле ни хрена спокойного во мне нет. Горло душит чертов ком, когда я вроде как расслабленно инструктирую: – Нужно принять душ и привести себя в порядок.
14
© Александр Георгиев
– Не то чтобы я нуждался в грязных подробностях твоей ебучей половой жизни… – протягивает Тоха с явно охреневшим видом. – Но ты сейчас говоришь, что ничего не было даже после пожара? Серьезно? – повышая голос почти до ора, дает понять, насколько его это, мать вашу, потрясает. Просто кульминация, блядь. Стоим посреди баскетбольной площадки, потому как этот клоун походу забыл, что продвигался к кольцу. Зажав мяч под рукой, расписывает взбешенному мне какую-то киношную галиматью: – Вы чудом спасаете свои жалкие, ничего не значащие для мира, но такие ценные для вас жизни. Оба на адреналине и еще какой-то природной ширке. Секси-Соня подмачивает на тебя свои скромные танга, ты – вообще по ней кипятком ссышь. Эпический момент: вы смотрите друг другу в глаза, резко осознавая, что все еще находитесь на этой чертовой планете, что надо ловить кайф здесь и сейчас, что инстинкт размножения – не просто какая-то псевдо-научная херота, и… И нихуя? – снова интонирует на повышенных.
И, конечно же, ржет. Швырнув мне мяч, за живот хватается. Гондонище.
Гулко и несколько агрессивно пробиваю по площадке. Добравшись до кольца, в прыжке забрасываю один двухочковый. За ним – второй. Третий. И все же… Ловлю мяч и оборачиваюсь.
– Она отказалась ехать ко мне. Это уже второй раз, – выдаю, отмечая бешеный стук сердца. Не знаю, чего сейчас больше во мне: блядского огорчения или гребаного стыда. С тем, чтобы девчонка мне вот так вот упорно отказывала, я еще не сталкивался. – Я заебался думать, в чем проблема, – выталкиваю тоном, который должен подчеркнуть, что в действительности мне давно похрен.
Делаю последний бросок в кольцо и тащусь к газону. Опускаюсь на траву, вытягиваю ноги, утираю майкой пот и вроде как спокойно подкуриваю сигарету.
Шатохин присоединяется. Какое-то время молча с ним дымим. Глядя прямо перед собой на пустую площадку, что-то друг другу доказываем.
– Я бы мог дать тебе несколько советов… – якобы лениво тянет тот некоторое время спустя.
– …но я в них не нуждаюсь, – резко закрываю тему я.
– Угу.
– Что «угу»? Кого ты учить собрался? – расхожусь для самого себя неожиданно. Сука, если это не остановить, подобные вспышки станут нормой. Но тормозить – это потом. Меня ведь отбивает изнутри, словно что-то живое там поселилось. – Со своими шалавами мою Богданову нехуй сравнивать! Эксперт, блядь.
– «Мою Богданову»? – повторяет максимально изумленно, чтобы я уж наверняка догнал, как прокололся. Еще и присвистывает. – Ауч.
Пидор.
Смотрю на его разбитые губы и прикидываю, будет ли странно, если я снова ему вмажу?
Мать вашу… Сейчас вроде как не за что. Он потешается надо мной, как над лузером, но я же не сопля пятилетняя, чтобы на это реагировать.
– Сказал так, только потому что есть еще вторая – которая Чарушина была. Обозначил чисто фигурально.
– Да уж, – ржет этот кретин. – А то я бы не понял, о ком ты. О Лизке? Или о Соньке? Конечно. Логично. Мы же изначально не о Соне говорили, – на расслабоне все мое дерьмо раскидывает. – Сука… Пизда тебе, понимаешь?
– Пошел ты! – резко отрицаю я.
Смотреть на него не хочу. Делаю вид, что прущий между травинками свою несоизмеримо огромную добычу муравей все внимание занимает. И вдруг думаю: даже он тащит. Имеет какую-то цель и, прикладывая немыслимые усилия, добивается.
Сглатываю. Громко прочищаю горло. И вдруг выдаю хрипом:
– Когда подхожу, физически она реагирует… Как надо она реагирует! Тут, блядь, реально без подробностей, – стискивая челюсти, вскидываю голову, чтобы перевести дыхание. – Но стоит мне замахнуться на продвижение, всегда отталкивает.
– Может, проблема в том, что ты ебал ее подружку, – лениво подсказывает Тоха, бросая на меня максимально странный взгляд. – Для девчонок это бывает болезненно. Они, вроде как, не прощают подобного.
Снова сглатываю. Слюна отчего-то ощущается вязкой. Дискомфорт во рту преодолеть не удается.
– Да… Соня что-то такое говорила, – бормочу, не замечая того, как по организму жар прокатывается. Осознаю, только когда ощущаю новый выброс пота. Понимаю, что чувствую себя так же хреново, как в тот единственный раз, когда в тринадцать лет щемился от какого-то ядреного типа гриппа. – Она была испуганной, грязной и мокрой, без телефона, ключей… Я предложил все условия! Но гордая голь все равно трубила одно: «Отвези меня домой!» – едко передразниваю ее голос, просто потому что глотку душит воспаленное самолюбие. Веду себя как пиздюк, признаю. Но остановить это не могу. – У подъезда мобильник у меня попросила, вызвонила сестру, и аривидерчи. По-английски, блядь, – одним выдохом выдаю всю долбаную горечь, что скопилась за эти дни. – Надо было силой ее заломать? – конкретно уже бешусь. Сам на себя злюсь. – Все, короче. На хрен. Не дает – не проблема. Любая другая даст. Хоть сейчас! Рандомно номер выберу, один звонок, и мне сосут! Прямо на этом ебаном стадионе! – распыляюсь и сам от себя охуеваю.
Когда уже прекратятся эти пиздострадания? Я же не могу теперь до скончания века психом быть? Нет, я понимаю, что иногда так и бывает, что кукуха улетает без предпосылок. Но я же изначально с большим перевесом выдержки был. Это ведь не исчезает за неделю-две. Когда восстановится?! Новые эмоции – это тупо стресс. Когда организм к ним привыкнет, реакции притухают. Жду.
Только пока я жду, этот, сука, лучший друг берется меня подстрекать.
– Ну, так, давай. Звони! Чего не звонишь? – ржет, но в глазах горящей строкой летит совсем иная фигня.
Это экстренное сообщение: «У тебя, мать твою, опухоль мозга!».
Пока оно до меня доходит, Тоха поднимается. Взбивая носком кроссовки траву, проходится вдоль газона. Шумно переводит дыхание.
– Сука… – резко оборачивается. – Честно, я был бы счастлив, если бы ты это сделал и показал, что у тебя все еще есть яйца. Но будешь ли счастлив ты?
У меня есть ответ на этот вопрос. Только я ни за что его не озвучу.
– Ты, блядь, как всегда, драматизируешь, – толкаю раздраженно. – Угомонись.
– Я драматизирую? Окей. Базара ноль. Давай, спроси меня, целовал ли я
Вскакивая на ноги, запускаю в него банкой энергетика.
– Пошел ты на хуй, ясно?! – выдаю слишком яростно. По всем меркам. А уж по своим – тем более. Прямо сейчас я, блядь, хочу, чтобы он исчез на хрен с лица Земли. Общаться с ним – так точно желания нет. Никогда. Но, чтобы сохранить хоть какое-то достоинство, все же заставляю себя равнодушно выдать на прощание: – Уймешься, звони.
Спокойно направляюсь в раздевалку. Так, мать вашу, спокойно, что оказавшись в окружении железных шкафчиков, стискиваю кулаки и беззвучно ору. Разрывает от желания все здесь к херам разнести.
В душе мне нечем дышать. Все потому, что снова лезет под череп эта чертова Богданова. Она, блядь, словно вселившийся демон. Доводит до безумия. Даже дрочка на нее стала мучительной. Не сам процесс, конечно. А ощущения после… Я себя ненавижу!
«Да пошла она!» – решаю в сотый раз, пока нутро раздирает злоба.
Вот только…
Сразу после душа лечу в тот самый ТРЦ, который уже можно переименовывать в центр моего гребаного падения. Первым делом заваливаю в отдел техники и покупаю телефон. Ясное дело, что самый понтовый выбираю. Последнюю модель всемирно популярного бренда.