Елена Тодорова – Это всё ты (страница 71)

Но полный шок меня охватывает, когда Богдан, махнув мне ладошкой, удирает из гостиной, крича во все горло:

– МАМ! МА-МА! Ян привел девчонку.

– Ебахнуться… – раздраженно прикрывает веки Егор. – Ну, что за орел… – выдыхает со всем презрением. Не сказать, что я с ним согласна, но для себя отмечаю, что Богдан – все-таки не Ян. Последний бы никогда не докладывал. – А вы че тут?.. Она беременна?

– Что? – доносится до меня ошарашенный выкрик женщины. Я ее толком рассмотреть не могу. Звонкий, возмущенный, но при этом невероятно ласковый голос отбирает все внимание: – Ян! Свинюка ты такая! Господи… Я-то святая женщина, я пойму. Ты отцу своему попробуй такие новости сообщить!

Ничто прежде меня не повергало в такое состояние стресса, как разворачивающаяся ситуация. Мальчишки хохочут. Громче всех, конечно, сотрясает воздух Ян. А их мама, кометой пролетев через гостиную, сжимает мои плечи и гипнотизирует меня глубокими темными, божественно добрыми и будто смеющимися глазами.

– Здравствуй, дочка, – выдыхает она значительно тише.

И обнимает меня.

Окончательно смутиться не успеваю. Да в принципе как-либо среагировать возможности нет. Женщина отпускает меня, чтобы переключиться на Яна. При взгляде на него ее улыбка становится шире.

– Паскудные шуточки, – ругает, но сразу за этим следует ее теплый грудной смех. Потрепав и без того растрепанную челку сына, обнимает его с таким умилением, которое лично я в жизни вижу впервые. – Мой мальчик.

– Мам, – так же будоражаще ласково отзывается. – Это моя Ю. Зай, – глядя на меня, топит в той же нежности. – Это моя мама – Милана Андреевна.

– Очень приятно, – шепчу пристыженно, но искренне.

Мама Яна, качнув головой, улыбается.

– Замерзли? – оценивает нашу экипировку. – Придумал ты, Ян, в ноябре на мотоцикле гонять. Еще и девочку снегуриться взял. Вот застудишь, получишь у меня.

– Я грел как мог, мам, – подмигивает мне, а я краснею. – Вот домой привел, чтобы дотопить до нужной температуры.

Братья Яна посмеиваются. Мама только с улыбкой качает головой.

– Голодные? Давайте на кухню.

– Нет… Вовсе не голодные, – тараторю я сипло. – Спасибо большое за приглашение, но я просто хотела вас увидеть…

– Голодные, голодные, мам, – выдает Ян. – Ты пока собери что есть на стол, пожалуйста. Мы переоденемся. Нужно скинуть мотошмот, а то в хате запаримся.

– Ой… – задыхаюсь. – Я не подумала об этом. Мои вещи у тебя в машине. Принесешь?

– Я тебе что-то свое дам. Пойдем, Ю.

Больше ничего возразить не смею, потому как Нечаев просто берет меня за руку и ведет наверх.

44

Умом понимаю, что нельзя…

– Мам, а что, на Яна запрет приводить девчонок домой уже не распространяется? – ехидно протягивает Егор, когда мы с Яном уже доходим до второго этажа.

Шум, с которым возмущенная Милана Андреевна втягивает воздух, до нас тоже долетает.

– Егор! Подлюка ты такая… Девочка тебя слышит! Не позорь меня! – причитает она с той самой потрясающей меня эмоциональностью, выражающей добродушное негодование, снисхождение и милосердие к недостойному, по ее мнению, поведению любимого отпрыска. Это подчеркивают и не совсем явные, едва уловимые нотки смеха. – И не беси меня вот этим своим…

– Хм, чем же, мам?

– Троллингом!

– Хм, ладно. Но что с правилом?

– Егор! Ты разве не в курсе, что Юния – близкий друг Яна? – восклицает, как нечто очевидное. – Они знают друг друга с детства!

– Хах, ничего себе друг! С третьим разрядом!

– Тоже такого хочу! – поддерживает брата Илья.

Я пытаюсь это игнорировать, интуитивно понимая, что у них в доме не порицают за откровенность и каждый волен говорить то, что думает. Но все же… Слишком многое в этом диалоге меня смущает. Я даже вновь подумываю попросить Яна отвезти меня домой. Не переставая шагать, обращаю взгляд к его лицу и в этот момент вижу, как он нетерпимо качает головой.

– Не надо из-за меня… – выдыхаю, предчувствуя его настрой.

Но закончить не успеваю.

– Подожди здесь, зай, – бросает Ян и, сжав напоследок мою руку, быстро спускается по лестнице.

Честно? Мне страшно услышать крики. Не знаю, почему думаю, будто это допустимо… Пока представляю, как ребята ругаются, меня начинает конкретно потряхивать.

Но на самом деле секунды бегут, а с первого этажа не долетает ни звука.

Ян, должно быть, говорит очень тихо, внушая братьям… Эм, я не знаю… Возможно, какие-то новые правила поведения? Или определенные факты относительно того, почему он нарушил правила? Или втолковывает, что меня их замечания смущают?

Боже… Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то ссорился! Или, не дай Бог, менялся устав семьи!

Я ведь пришла сюда не осуждать и исправлять. Я пришла с противоположной целью – познакомиться с настоящей атмосферой семьи Нечаевых.

Настраиваюсь спуститься вниз и вмешаться в воспитательное мероприятие, которое там, должно быть, развернул для младших братьев Ян, но не успеваю и шага ступить, как он поднимается обратно.

Без куртки, но футболка выглядит целой.

– Все в порядке, – произносит Нечаев, как обычно, улавливая мое волнение.

– Ты же не ругал их из-за меня? – шепчу сбивчиво, пока он увлекает под арку в левое крыло дома. – Я же сама захотела прийти! Кощунственно нарушать привычный уклад семьи…

– Никого я не ругал, зай, – на лице Яна проскальзывает мимолетная улыбка. – Объяснил, почему ты вне правил.

Он явно недоговаривает. А мне не терпится узнать все. В мельчайших подробностях.

– И почему же я вне правил? – толкаю задушенно.

Ян смотрит на меня, слегка хмурится, но так ничего и не отвечает.

Вместо этого… Втягивает меня в одну из комнат.

Хлопок двери, и я, забывая обо всем, замираю посреди спальни мальчика, которого так давно люблю, но, кажется, только сегодня узнаю доподлинно.

Да, мир Яна для меня – действительно параллельная Вселенная.

Но не потому, что его семья богата. Не потому, что его отец находится в тюрьме. И уж точно не потому, что судьбу семьи Нечаевых обсуждает весь город.

Несомненно, в доме Яна придерживались какого-то свода правил. Вот хотя бы то, которое озвучил Егор – не приводить девочек. Я уверена, есть что-то еще. Однако, несмотря на это, атмосфера в доме не ощущается тяжелой, гнетущей и сковывающей в определенные рамки.

Нечаевы выражают эмоции, препираются и, судя по тычкам Богдана и запугиваниям со стороны Ильи, возможно, даже дерутся. Но настоящей агрессии при этом не чувствуется. Они смеются и беззлобно подшучивают друг над другом.

Каждый из Нечаевых является личностью с характерным набором качеств. Не самых лучших, неудобных для окружающих, определенно смущающих, моментами возмутительных и даже бесячих… Но все они живые, энергичные, искренние, сильные и харизматичные.

Особенно ярко Нечаевское свободолюбие ощущается в спальне Яна.

В ней нет идеального порядка… Это меня, честно сказать, изначально немного шокирует. Останавливая взгляд на разобранной постели, оторопело изучаю однотонный темно-зеленый комплект. Думаю о том, что этот цвет не воспринимается мрачным. Напротив, кажется уютным и теплым, как и все здесь. Он отлично гармонирует с черной мебелью и с нарисованным на одной из стен туманным хвойным лесом. Светлыми пятнами в комнате выступают белый потолок и серый ковролин, но и они не воспринимаются достаточно ясными участками, потому как подсвечиваются неоновой подсветкой, которая «окрашивает» их в синеватый цвет.

Судорожно вздыхая, поворачиваюсь к Яну.

– Поверить не могу, что я у тебя в комнате!

– Почему?

– Много причин…

– Хах. Ясно.

Не люблю, когда он так реагирует. Но не начинать же озвучивать все свои «против». И без детализации обоим неприятно.

– Теперь я смогу точно представить, где ты находишься, пока мы разговариваем ночью по телефону, – стараюсь улыбнуться.