Елена Тодорова – Это всё ты (страница 60)
– Ян… – шепчу, не скрывая отчаяния. Нечаев застывает, но головы не поворачивает. – Я очень ценю, что ты такой терпеливый со мной, – бомблю сбивчиво. – Я ведь знаю, для твоего характера это непросто.
Он сухо кивает. И выходит.
Я же перевожу несколько раз дыхание и волочусь в ванную, чтобы найти там ведро и тряпки. Занимаясь уборкой, пребываю в каком-то трансе.
Зачем все-таки ехала сюда? Ответить самой себе не могу.
Когда Ян заходит в дом и, свалив у камина охапку дров, принимается за его разжигание, даже не смотрю на него.
Заканчиваю свою работу, выливаю грязную воду, умываюсь и иду на кухню. У самой аппетит пропал напрочь, даже чай пить не хочу. Но мне кажется, что голодным может быть Нечаев, а я за него переживаю.
Достаю пиццу и какую-то странноватую грибную запеканку. Проверяю сроки. Читаю инструкции. Выкладываю на тарелки. Пока прогреваются полуфабрикаты, завариваю чай.
Только после этого зову Яна.
Едим молча. Накал эмоций с каждой уплывающей секундой растет, достигая в конце нашей короткой трапезы угрожающих стабильной работе психики высот.
– Ну и… Чем займемся дальше? – задвигает Нечаев угрюмо. – С другой стороны дома есть баня. Хочешь попариться? Я могу затопить.
– Нет! Ты что?! – впадаю в панику. – Это даже звучит неприлично!
– Угу… – мычит Ян. – Ясно, – прежде чем заключить это, раздраженно проходится под верхней губой языком. Приподнимая брови, смотрит разочарованно, но вместе с тем… Распознать ничего не успеваю, как мгновение спустя снова в упор расстреливает. – Посидим в спальне тогда?
По моей коже дрожь разлетается, силе которой я не могу сопротивляться.
Киваю.
Поднявшись из-за стола, Нечаев не дает мне даже убрать со стола. Тянет в спальню.
Я с порога запинаюсь.
– Ох… Ян… Подожди…
Но он не ждет. Ведет меня вглубь комнаты, чтобы усадить на расположенный перед камином мех.
С пылающим в нем огнем обстановка стала еще интимнее. Кроме того, Нечаев успел задернуть шторы и поджечь эти странные лампы.
Мне становится жарко, будто пламя из камина касается меня физически. Поджимая ноги, я вся обращаюсь в один сплошной комок нервов.
– Иди сюда, Ю, – зовет Ян, откидываясь спиной на изножье стоящей позади нас кровати.
Я мотаю головой и начинаю шумно дышать. Пытаюсь делать это осторожнее, когда возникает стойкое опасение, что вместе с воздухом из тела душа вылетит, но получается слабо.
Ян смеется и, заставляя меня суматошно запыхтеть, утягивает себе на колени силой. Буквально сваливаюсь, и вырваться уже не могу. Задыхаюсь, когда кажется, что окружена и скована со всех сторон.
– Поцелуй меня, Ю. Не будь динамо.
Мы очень близко. Лицом к лицу, потому что я не могу даже отвернуть голову.
– Поцелуй меня, Ю, – настаивает тем же хрипловатым шепотом.
Его руки на моих бедрах, стискивают жестче, чем должны. Напряженный торс прижат к моему боку. А подо мной… Попой ощущаю ужасающую и зверски возбуждающую меня эрекцию. Сердце ударяется в ребра и принимается скакать по всему организму. Стремительный ход крови набирает оглушающие обороты. Жарко становится настолько, что кажется, словно я в прямом смысле плавлюсь.
Боже мой… Боже мой… Боже мой…
Грохот, спазмы, ломка, трепет, пульсация и, мамочки, самый настоящий поток между ног – вот, что переживаю, пока Ян удерживает меня у себя на коленях.
Ерзая, что есть силы сжимаю бедра. Но это уже не помогает. Дышу так, словно трудами этой функции намереваюсь взлететь.
– Ю… Ай лав ю… – накрывает этим шепотом с головой. – Ю…
Всхлипывая, закидываю руки ему за шею. Толкаясь, почти касаюсь губ.
– Я тебя тоже… Тоже, Ян!
Он закусывает губы. Хмурится и тут же кривится. Пока воспаляются до красноты глаза, когда он яростно старается сдержать переполнившую их влагу, выразительно раздувает ноздри. Шумно втягивает и так же шумно выталкивает носом воздух.
– Правда? – шепчет с дрожью.
– Правда, Ян… Клянусь! Иначе меня бы здесь не было.
– Тогда поцелуй меня, Ю… Поцелуй меня, умоляю!
Подавшись вперед, быстро целуя его в подбородок, успеваю коснуться языком. Пока на рецепторах растворяется обжигающий все нервные окончания вкус, сквозь мое и без того дребезжащее от феерического волнения тело проходят мощнейшие разряды электричества.
– Поцеловала… Ты соленый и сладкий… А еще… Особенный. Приводящий меня в состояние полнейшего безумия. Мой! С тобой мне понравится… Точно…
– Бля, Ю… – стонет Ян одуряюще сексуально. – Поцелуй нормально, зай. Я хочу твой рот. Сейчас сдохну, как хочу!
– Мы не должны… Не должны, Ян… Нельзя… – по голосу слышно, что мне тоже критически тяжело.
Но я и не пытаюсь больше таиться.
– Ты хочешь этого, Ю?
Все свои огорчения, боль и злость вкладываю в один приглушенный, но тонкий и рваный стон.
Яна такой ответ не устраивает.
Сжимая пальцы на моем подбородке, вынуждает смотреть в лицо и ждет, что выдам что-то конкретное на словах. Глаза при этом мерцают лихорадочным блеском, скулы розовеют, а искусанные губы выглядят неестественно красными.
– В жизни, увы, нельзя делать только то, что хочется, Ян… Разве ты этого не понимаешь?! Есть обстоятельства! Люди, которых наши действия заденут… Надо подождать…
– Ты этого хочешь? – повторяет с нажимом.
Мои совесть, ответственность и рациональность кружатся в общей истерике.
– Ян… Боже, Ян…
Вздыхая, с надсадными стонами толкаюсь к нему. Прочесывая ногтями кожу у него на шее, то и дело впиваюсь с неоправданной силой.
– Просто скажи мне, Ю! Ты этого хочешь?!
Гореть мне в адском котле.
– Да…
Дыхание Яна обрывается. Глаза выдают киловатты тока, вся энергия в которых – дикая-дикая любовь.
– Ю… – ладонь находит и сжимает мой затылок. – Моя Ю.
Толкая меня на себя, вместе с разделяющими нас сантиметрами Нечаев уничтожает все мои сомнения. Секунда, две, три… Наши рты сливаются, и мы будто уходим под воду.
Вакуум. Остановка сердца. Ровная линия пульса.
Взрыв.
38
С этим взрывом мое сердце не просто разлетается. Оно разделяется на миллионы идентичных микроскопических, ритмично сокращающихся частиц, каждую из которых можно назвать отдельным полноценным фиброзно-мышечным органом. Трудно поверить, но все они тотчас включаются в работу. Образуя в моем организме аномальное количество бурных и шумных кровотоков, разворачивают внутри меня нереальные американские горки.
Думала, что знаю о поцелуях все. И вновь вскрывается величайший самообман.
Не понимаю, что должна делать. Не понимаю, что со мной происходит. Не понимаю, как в развернувшемся внутри меня апокалипсисе выжить.
И все это от одного только бездейственного контакта рот в рот.