Елена Тодорова – Это всё ты (страница 62)
Я и он – мы будто две галактики, которые столкнулись, чтобы разбиться вдребезги, перетасовать наше содержимое и стать единым космосом.
Руки Нечаева скользят по всему моему телу. И хоть он не касается ни груди, ни промежности, ни попы, трогает крайне близко к ним, стирая тем самым границу приличия и доводя меня до исступления. Он сжимает и мнет мои плечи, талию, бедра, верх ягодиц, колени… Размягчает меня, словно разогретый воск.
И, конечно же, терзает ласками мой рот.
– Ян… – выдыхаю я между жадными глотками воздуха. – Я-я–ян… Ян…
– Ю… Моя Ю…
И все же, когда он забирается мне под юбку, судорожно останавливаю его руку.
– Ты что?! Не надо так!
Даже смотреть в его потемневшие глаза сейчас невыносимо.
– Доверься мне, зай. В этом нет ничего плохого. Больно не будет… Хорошо тебе сделаю.
Звуки его бархатного голоса воспламеняют мое испорченное нутро, но вместе с тем окунают меня в кипящий страх.
– Нет, Ян! Нет! – выкрикиваю в панике. – Иначе я уйду!
Реально подскакиваю и уношу ноги. Нечаев перехватывает уже на выходе.
– Ты чего? – звучит и выглядит встревоженно. – Я же не настаиваю. Не дури.
– Я устала, Ян… Столько всего сегодня случилось!
– Отдохни, Ю.
Подведя меня к кровати, помогает лечь. Укрывая шерстяным пледом, буквально на миг задерживает взгляд на моем лице.
– Я не хотел тебя напугать, – шепчет без особых эмоций, словно в этот момент закрылся от меня. – Разбужу, когда нужно будет уезжать.
Разворачивается, чтобы выйти.
Однако я…
Поддавшись какому-то порыву, ловлю его ладонь, прежде чем он успевает отойти.
– Полежи со мной.
Ян выглядит удивленным. Но вопросов не задает. Медленно опускаясь на матрас, занимает место рядом со мной.
– Обними, – прошу я дальше, краснея от своей смелости. А когда он выполняет эту просьбу, и вовсе нас обоих ошарашиваю: – Поцелуй…
И он целует. Отдавая всего себя, вновь дарит мне райское блаженство.
Продолжаем ласкать друг друга, даже когда немеют губы и языки.
Вероятно, просто боимся остановиться.
Вдруг вернутся сомнения? Вдруг накроет раскаяние? Вдруг это волшебство никогда больше не повторится?
И тем не менее, никто не способен целоваться вечно. Даже ожидающие единения два с половиной года.
Приходит момент, когда силы иссякают.
– Замри, Ю, – Нечаев не дает соскользнуть с кровати.
Притягивая мою голову к своей груди, обхватывает поверх плеч обеими руками.
Какое-то время храним молчание. Наблюдая за танцующим в камине пламенем, выравниваем дыхание и успокаиваем сердца.
Хотя полностью эти показатели в норму так и не приходят.
Чересчур сильное волнение мы перенесли. Слишком свежи еще все ощущения. Чрезвычайно яркими сейчас являются чувства.
– Жалеешь? – выталкивает Ян немного резко, но сегодня он имеет полное право на эти интонации.
– Нет, – выдыхаю без раздумий. Совершенно искренне повторяю: – Нет, не жалею, Ян.
Да, мне больно и грустно из-за того, как я поступила со Святиком. Но сердцем я понимаю, что случившееся – мое прозрение и мое спасение.
Я должна была шагнуть в эту бездну, чтобы узнать, что не каждый прыжок в темноту заканчивается смертью. Мой нырок – это подъем, который разблокировал новые чувства, дал дополнительные силы и обнажил настоящие истины.
Какой же глупой… Боже мой… Преступно дремучей я была!
Просто не понимала, о чем говорю. Потому как сейчас ловлю себя на мысли: то, что мы делали, чарующе прекрасно.
Если бы для поцелуев требовалась квалификация, то я свою подтвердила лишь сегодня.
С тем, кого люблю, и о ком давно мечтаю. С моим Яном Нечаевым.
– Мне понравилось целоваться, – шепчу ему. Потому что чувствую: он должен знать. Подтверждением тому является взгляд, которым он реагирует на мое признание. В нем та самая глубина, зовущая меня снова прыгать. – С тобой, Ян… Мне очень понравилось.
39
– Ян… – выдыхаю, с трудом владея голосом. – Почему ты стал таким молчаливым?
Всю дорогу из-за этого пребывала в мучительной тревоге, но едва решилась задать вопрос напрямую. Кажется, словно снова к обрыву шагнула. Внизу очередная пугающая неизвестность.
Ян не спешит отвечать. Не сразу поворачивается ко мне. Прошло не меньше минуты, как мы остановились в слепой зоне неподалеку от моего дома, а он еще ни разу не взглянул. Расставив ноги настолько широко, насколько это позволяет место водителя в его машине, нервно подергивает коленом и смотрит при этом в какую-то точку на рулевом колесе.
– Мыслей много, Ю, – произносит глухо. – Молчу, потому что до хрена, что сказать хочу. А не стоит. Нельзя, – лишь сказав последнее, поворачивается ко мне.
Усмехается, как всегда, налегке.
Мне сейчас исключительно сложно это принять.
– И что это за мысли такие, которые нельзя выдавать? – голос начинает дрожать. Мне страшно. Нет, не просто страшно. Я в ужасе от догадок, которые начинает навертывать мой собственный мозг. – Ты меня пугаешь…
Он тяжело вздыхает.
Непонятно, с какими эмоциями: то ли огорчается, то ли сокрушается, то ли по-настоящему раздражается.
Боже… Боже мой…
Я шумно втягиваю носом воздух. Грудь на этом подъеме так высоко вздымается, удивительно, что не задевает мой поникший нос.
– Прогуляемся, Ю, – бросает Нечаев без каких-либо вопросительных ноток, хоть и знает, что у меня ограничено время.
Давно стемнело. Библиотека, в которой я якобы провела вторую половину дня, корпя над бесценными архивными материалами, закрылась двадцать минут назад. Мама в курсе рабочих часов. Скоро начнет волноваться и звонить с вопросами, почему я еще не дома. Не хотелось бы выдумывать очередную ложь, но и не пойти с Яном, когда он берет за руку и ведет к нашей старой футбольной площадке, я не могу.
– Я-я-ян… – вырывается у меня, когда останавливаемся в проеме ворот. – Тебе не понравилось со мной целоваться, да?..
Наверное, о таком не принято говорить. Свят у меня никогда не спрашивал. И я у него, естественно, тоже. Но с Яном нет сил держать в себе.
Он же… Словно бы давится воздухом. Издает какой-то приглушенный звук, перед тем как вскидывает на меня взгляд.
– Воу, – задвигает со странными интонациями.
И это все, прежде чем начать рассматривать меня. Не выдерживая пристального внимания, пытаюсь отвернуться. Но Нечаев тянет за руку обратно и заталкивает внутрь ворот, пока не цепляю затылком сетку.
– Ю, ты на приколе? Ты на приколе, зай? – чеканит сипло, глядя мне прямо в глаза. Вот тут уже однозначно звучат непонимание и возмущение. – Реально не понимаешь, что со мной происходит? Не чувствуешь? Да, блядь… – сердито стискивая челюсти, качает головой. – Как минимум, я тебе сказал, что не могу перестать тебя целовать. Как минимум, Ю. Интересно, почему?