Елена Тодорова – Это всё ты (страница 58)
Доигрался хуй на скрипке. Доигрался. Так, что струны все порвал.
И что теперь? Что теперь, блядь?
Коридор, в который я вылетаю следом за Ю, встречает меня гробовой тишиной.
Знаю, куда убежала Юния. Но никак не могу определить, могу ли я туда сейчас идти. Действую на инстинктах. Мозг в отключке. Все, что слышу в своей голове – непрерывная линия пульса. И сердце в груди тарабанит так, что меня, сука, шатает, как торчка.
Нет времени спускаться в гардеробную за курткой. Выхожу на улицу в одной рубашке. Ноябрьский холод, конечно же, сходу присаживает разбушевавшийся в моем теле пожар. Но в целом не справляется. Пока перебираю ботинками тротуарную плитку, в агонии своих душеебательных чувств, успеваю выдать и вздохи, и ряд каких-то сдавленных обрывков заглушенных волей стонов.
Как я на себя злюсь… Как же я, мать вашу, на себя злюсь!
Мне нужно ее увидеть… Мне просто нужно ее увидеть!
Едва добираюсь до того чертового закутка для терпил, который даже с облетевшими листьями сохраняет уединенность, ноги врастают в землю.
Дыхание спирает. Нутряк узлом закручивает. И я не способен вымолвить ни слова.
– Зачем ты пошел за мной? – выдыхает Ю отрывисто.
Смотрю на нее в упор. Пристально и напряженно, не контролируя ни одной десятой из тех эмоций, которые бомбят сейчас организм.
– Потому что ты этого хотела, – толкаю, не соображая буквально ни хрена.
– Нет! – выкрикивает она будто бы напуганно.
А меня, блядь, накрывает сумасшедшим желанием схватить ее и доказать свою правоту.
Напоминая себе, что уже и так доигрался мамонт на скрипке, из последних, сука, сил сдерживаюсь.
Как вдруг Ю сама сокращает разделяющее нас расстояние. Застывая прямо передо мной, начинает лихорадочно кивать.
– Да, да, да… Да! Ты прав, Ян! После того, что ты написал, я захотела остаться с тобой наедине… Посмотреть в глаза, взять за руки… Просто я тебя тоже… Ничего не могу с собой поделать… Не могу! Я-я-ян… – в последнем выдохе улавливаю какое-то отчаяние. Упираясь пальцами в ладони, которые я машинально ей протянул, она тянется вверх, и ее сладкое дыхание достигает моего подбородка. – А ты… Чего хочешь ты, Ян?
Сглатывая, опускаю взгляд.
– Хочу целовать тебя, Ю… Прямо в губы… Весь твой рот…
Она прикрывает глаза, словно сживаясь с тем шквалом эмоций, что лишает ее равновесия.
– Хорошо… – ошарашивает, лишая, на хрен, возможности функционировать и жить. – Только не здесь… Не здесь, Ян… Увези меня отсюда… Скорей…
37
«I❤️U».
Эта строчка стоит перед моими глазами непрерывно. Проникла под сетчатку, не вытравить. Да и не хочется. Совершенно.
Это ведь важно? Это ведь серьезно? Это ведь не шутки? Это ведь про настоящую любовь?
Я не обманываюсь? Не ошиблась? Не одурманена?
Почему Ян не говорит о чувствах прямо? Почему ищет какие-то заменители? Почему не скажет, как все люди, просто «Я тебя люблю»?
Это он о любви? Откуда эта горечь? Из-за Святослава?
Куда я еду с Яном?! Как я могу?! Это неправильно! Сейчас неправильно. Я должна дождаться разговора с Усмановым. Поделиться честно тем, что со мной творится. Объяснить все по-человечески. Освободиться, и только потом… Господи, где же взять столько силы воли, когда потребность соединиться с Яном достигла таких пределов, что каждая минута промедления стала убийственной?
Это ведь не два с половиной месяца назад началось. Это длится два с половиной года, минимум.
Я всегда любила Яна Нечаева. Он – это мои настоящие, взрослые, романтические чувства. Как бы больно ни было это признавать, покопавшись в себе, понимаю, что отношения со Святом – это ошибка. В тот момент, когда они начались, я была уязвима. Страдая из-за разлуки с Яном, боялась потерять еще одного близкого человека, поэтому подчинилась решению Святослава. И только встретившись вновь с Нечаевым, осознала, что в этих отношениях саму себя предала.
Но…
Это прозрение не освобождает меня от ответственности. Не дает мне права изменять Святу. Не убавляет моей вины. Не умаляет боли из-за страданий, которые я причиню всем своим родным.
Боже… Боже, куда я еду?! Нужно вернуться. Немедленно.
Хочу оповестить Нечаева, что передумала, и попросить его отвезти меня обратно. Но едва поворачиваюсь к сосредоточенному на дороге парню, язык к небу прилипает.
Я хочу быть с Яном. Боже мой, как же сильно я этого хочу!
Когда я увидела эти сообщения, едва с ума не сошла! Завертелось все внутри ядерным топливом. Я подскочила, словно ракета. Побежала, потому что энергии клокотало столько внутри, что она грозила меня разорвать.
И, конечно же, я жаждала, чтобы Ян пошел за мной. Боялась этого, как смертельного урагана. И столь же сильно его ждала.
Боже мой, у меня и сейчас такой мандраж!
Кровь в венах закипает. Каждый сантиметр плоти пышет от жара. А внутри все трясется, будто я в лихорадке.
Ощущения дикие, сильные и непреоборимые. Ян выглядит таким спокойным, а меня накрывает беспрецедентно. То кажется, что от этого бесконечного колотуна рассыплюсь на атомы. То становится страшно, что в какой-то момент скрутит и парализует.
Неужели он это сделает? Неужели я ему это позволю?
Боже, уж лучше бы мы сорвались в парке! На пике эмоций.
А сейчас… С каждой утекающей минутой моя решительность слабеет.
– Мы выехали из Одессы?.. – отмечаю с дрожью, рассчитывая на более исчерпывающий ответ, который коснется не только этого факта, но и ситуации в целом.
Лишь когда Ян задерживает на мне взгляд, понимаю, насколько он сам взбудоражен. Никакого спокойствия внутри него и в помине нет. Его прекрасные синие глаза представляют собой бурлящие котлы эмоций.
Задыхаюсь волнением, когда осознаю, что Нечаев не меньше моего растерян, встревожен, возбужден, потрясен переменами и напуган перспективами. Но Ян с собой справляется. В какой-то момент его губы даже дергаются в натянутой и будто бы смущенной улыбке.
– Не бойся, зай, – успокаивает с присущей его голосу твердостью. А на мои нервные окончания будто горячий мед проливается. Жжет, конечно. Воспаляется целая сетка. Рождаются новые незнакомые импульсы. Вырабатывается зависимость, обещающая перерасти в статус постоянной. – Мы едем в охотничий дом моего отца. Это недалеко от Одессы. Всего восемьдесят пять километров.
– Всего? – сиплю нервно.
– Меньше часа езды. Будем на месте до десяти. И там нам точно никто не помешает.
– Не помешает? – почти пищу, презирая себя за эту слабость.
Ян хмурится и отворачивается, фокусируясь на дорожном движении. Раздумывая над ответом, проходится ладонью по моему колену. Мурашки, которые собираются под плотной тканью колготок, посылают электрические прострелы вверх по ногам и заставляют меня резко сжать бедра.
Ян на это реагирует непонятно.
Сжимая челюсти, с шумным вздохом убирает руку, чтобы отыскать мою ладонь. Вызывая волну колючей дрожи, он уверенно переплетает наши пальцы. Считываю уникальные узоры его кожи, словно дактилоскопический сканер. На этапе тактильного узнавания меня вновь пронизывает импульсами тока. Внутри происходят свежие выбросы трепетного тепла, которые, поражая всю нервную систему, развивают у меня феерическое головокружение. Глаза увлажняются, а после и вовсе утрачивают способность видеть. Я судорожно перевожу дыхание и усиленно пытаюсь понять, как мне, боже мой, справляться с этими реакциями.
– Да не бойся меня, Ю, – повторяет Ян тише, но будто бы жестче. Поглаживая мои пальцы, снова отрывает взгляд от дороги, чтобы посмотреть на меня. – Чего так покраснела? Я просто прикинул, что в лесу ты сможешь расслабиться. И там вроде как… Эм… Вроде как должно быть романтично. Понимаешь?