Елена Тодорова – Это всё ты (страница 114)
– Угу, – выдаю я сдавленно и невпопад.
Жму на веки сильнее, почти отчаянно. Еще немного, и тупо затолкаю глазные яблоки внутрь черепной коробки.
– Мне кажется, что это плохо… Я боюсь, что ты обо мне подумаешь… Или… Расскажешь кому-то?
Мой мозг начинает работать очень-очень быстро. И все равно я не могу, блядь, поверить, что все идет конкретно к тому, что мы обсуждаем.
– Конечно, не расскажу, Ю. Ни за что.
Когда смотрю на нее, чувствую себя вдруг тем самым девятиклассником, который впервые позволил себе гонять откровенные мысли о Юнии Филатовой. Ее глаза закрыты. Она тяжело дышит. В ярком свете, который расходится по спальне от вновь разожженного огня в камине, хорошо вижу, какое отчаянное смущение переживает. Краснеют даже ушки Ю.
– Я никогда никому не расскажу, – заверяю клятвенно. – И сам… Что я могу подумать? Я в тебя влюблен, Ю, – сам свой голос не узнаю, столько в нем ноющих нот. Сиропных, сука, пористых и рыхлых. Словно у меня внутри три тонны тротила, которые, даже отсырев, способны в любой момент сдетонировать. – Вдребезги, Одуван.
– Почему вдребезги? – оживает она внезапно. Распахивая глаза, размазывает меня взглядом. – Это же возможно, только если разбиться?
Чуть выше нее лежу, а кажется, словно провалился куда-то, и уже лечу на дно.
– Я разбивался, Ю. С тобой. Неоднократно.
– Если… – сейчас ее голос, будто шорох, от которого идет такое эхо, что у меня в голове и в груди звенит. – Если я сделаю это, ты будешь счастлив?
Я не должен отвечать. Ведь я уже на небе.
Но…
– Эм-м… Да! Охренеть, как сильно, – чащу, словно свихнувшийся.
– Ладно… – шелестит Ю, заставляя меня уже охренеть. – Только… Ты сам… – плавно, будто пьяно закрывает глаза. Краснеет еще ярче. Кажется, если приставить спичку к ее коже, головка тут же вспыхнет. А моя, блядь, от моих мыслей. – Покажи мне… Покажи, Ян…
Клянусь, что этот шепот отобьется в моей памяти навек.
Сразу за ним воцаряется тишина, во время которой я едва Богу душу не отдаю.
А потом…
Учитывая то, что Ю по-прежнему лежит на спине, поднимаюсь. Встаю рядом с ней на колени.
Смотрю на нее… Подрагивающие и острые пики сосков, напряженная тонкая шея, приоткрытые губы, гуляющее через них взволнованное дыхание, трепещущие ресницы.
Она мне так нравится… Так сильно нравится… Как я могу вот так сразу затолкнуть ей в рот член? Наклоняясь, касаюсь ее губ своими. Невесомо, потому что на большее из-за внутреннего разноса чувств неспособен. Но Ю тянется навстречу, даже когда подаюсь в обманном маневре назад.
– А-а-ах-х-х… – разделяем шумно, прежде чем сойтись в чувственном поцелуе.
Один контакт. Расходимся. И снова так же медленно сталкиваемся.
Я даю ей свой язык. На пробу. Уже представляя на его месте член. Не знаю, бродят ли подобные мысли в сознании Ю, но с задачей она справляется именно так, как я того жду. Принимая, обхватывает губами и принимается сосать. По тому, как смущается и спешно выпускает, понимаю, что думает о том же, что и я. Задыхается, когда я снова прижимаюсь губами. Между нашими языками резко много слюны становится. Воображаю, как четко в ней будет кататься мой член, убойно стону.
Упирающиеся в матрас руки, на которых я пытаюсь удержать вес своего тела, начинают дико дрожать.
Целую и целую Ю, даю ей лизать свой язык… И все еще не догоняю, как трахну этот сладкий рот членом.
Отрываюсь, когда кислород заканчивается, а легкие отказываются в таком режиме набирать новый. Выпрямляюсь и неосознанно ерзаю коленями по простыне.
Смотрю на свой взбесившийся член… И следом на припухшие губы Ю. С надрывом вздыхаю.
Зая вздрагивает и поднимает веки. Встречаемся взглядами. Искры летят.
– Поверни голову набок, – командую и сам себе не верю.
Ю нервно взмахивает ресницами и… подчиняется.
Я прикрываю веки, перевожу дыхание так бурно, что чуть не трескаются ребра, и… приставляю к губам Ю член.
В тот миг, когда я открываю глаза, она свои закрывает. И хорошо, потому что я не могу сказать, что адекватно прожимаю визуализацию. Ебет меня духовно так, что нереально держать лицо.
Минетом это, безусловно, трудно назвать. Но губы членом Одувану я раздвигаю. И даже засовываю ей в рот целую головку.
– Ху… – на сипе странный и звук выталкиваю.
Стегает меня по спине влажными, хлесткими и режущими розгами. Нервные окончания пробивает электрошоком.
Член дергается, будто в припадке. И сердце готово следовать на разрыве тканей за ним. Но я не смотрю на свой прибор. Пусть хоть отсохнет. Я во все глаза таращусь на Ю.
Как можно выглядеть настолько нежной и непорочной? Лежит передо мной, наложив ножку на ножку и сжав на груди руки. Держит во рту член. Разрумяненная, дрожащая, задыхающаяся… Как же ей стыдно. Я прям ощущаю это физически. И то, как ее саму же вставляет это чувство. Что уж говорить обо мне? Я, блядь, чертов извращенец, в гребаном восторге от того, какая моя Ю.
В моей черепной коробке развивается нечто странное. Кажется, словно ее заполняют сотни мыльных пузырей.
Двигаться страшно, настолько меня плющит.
Но когда член во второй раз дергается, Одуван сама оживает. Прижимает к уздечке язык. Я скриплю зубами. А едва слегка шевелит им, так натужно стону, что пугаю. Подавшись назад, она пытается отстраниться, в то время как я хочу загнать член так глубоко в рот, чтобы почувствовать заднюю стенку ее горла и увидеть в ее глазах то самое изумление, которое меня так вставляет.
Не страх, и не отторжение. А головокружительную растерянность.
Но Ю не размыкает век.
Удерживая ее рукой, мягко глажу большим пальцем по щеке.
– Сожми губами и пососи, зай… Так, как ты делаешь с чупсами…
Ресницы Юнии приходят в нервное движение. Оно настолько всполошенное и наэлектризованное, что возникает опасение, будто может случиться трескучее замыкание.
Но глаза заи не открываются.
Расширяются ноздри на вдохе. Происходит естественное сокращение, когда сглатывает. Спазмируются некоторые мышцы лица.
А потом…
Юния робко выполняет требование. Сосет мой член. Делает это всего один раз. Один, сука, раз, и я кончаю, едва успев вытащить запенившийся шланг изо рта Ю. Не думаю, что она готова ко вкусу спермы, но нечаянно она с ней знакомится. Можно сказать, вскользь. Основной поток я с гремящими стонами маньячеллы сдрачиваю на ее прекрасные сиськи. Когда член опадает, использую вязкую жидкость как крем. Втираю Ю в кожу. Таким примитивным путем мечу ее, словно какой-то долбанутый собственник.
Юния после этого пребывает в таком шоке, что даже не плачет. Я сам ни хрена сказать не способен. Сгребая, с особым трепетом прижимаю к груди. Глажу и целую, показывая, как много для меня значит эта ночь. Едва возвращается дар речи, говорю о любви, которая сейчас так разрастается, что попросту не умещается внутри.
Когда несу в ванную, ее сердце все еще продолжает колотиться на разрыв. Мою ее сам. Глажу. Без конца целую. Именно на этот чувственный контакт она отзывается лучше всего. Пьем с губ друг друга талую воду. Ласкаемся языками. Когда немеют губы, переключаюсь на шею Юнии. Неторопливо прохожусь по тонкой коже.
Чуть позже падаем обратно на измятую постель. В спальне так остро пахнет сексом, что этот природный афродизиак тотчас вызывает волнительную дрожь и мурашки по всему телу.
– Что ты делаешь, Ю? – спрашиваю с улыбкой, когда она перекатывается на живот и прикрывается от меня рукой. Кулачок прижимает к губам и напряженно смотрит в глаза. Не отвечает, пока скольжу пальцами по спине. – Удобно? – ухмыляюсь шире.
Предполагаю, что прячет от меня свои прелести. Но ответ еще круче, чем я могу вообразить.
– Я сейчас усну… Не хочу, чтобы ты входил, когда это случится…
Тихо смеюсь, игнорируя боль, которая разливается в паху.
Черт, я не могу столько возбуждаться. Я же двинусь!
Если еще не двинулся…
На мгновение прикрывая глаза, ощущаю резь, словно успел их травмировать. Перед мысленным взором столько всего за эти секунды проносится.
Снимаю целку Ю… Трахаю ее нежную пилоточку… Вылизываю эту восхитительную щелку… Даю Одувану в рот… Она посасывает…
Пиздец. Просто пиздец.
Событий много. И все они напичканы взглядами, вздохами, стонами, яркими реакциями Юнии. Все перемежены чувствами, ощущениями и эмоциями, которые я испытывал в моменте.
Еще вчера я не смел надеяться даже на то, чтобы потискать грудь своей любимой заи.
– Ты думаешь, я сзади не могу войти? – шепчу и смеюсь, ныряя пальцами между ягодиц. Ю в своей невинности такая милая. Не могу ее не дразнить. – Привет, зая, – здороваясь с писей Одувана, неумышленно порочно хриплю.