Елена Тодорова – Это всё ты (страница 103)
Уже на лестнице улавливаю короткий звук, оповещающий о новом входящем. Не сдержавшись, проверяю, что пришло.
Отправляю в ответ сердечко, прячу мобильный в карман и, преодолев последние шаги на площадке, вставляю в замочную скважину ключ.
«Господи! Пусть они будут чем-то заняты! Пусть все обойдется! Пусть все будет хорошо!» – уповаю мысленно.
Но…
Едва переступаю порог квартиры, со стороны кухни показывается «педсовет». В полном составе. Выражения лиц у всех разные – скорбное – у бабушки, встревоженное – у мамы и разъяренное – у отца.
Под этим прицелом не смею и шага ступить. Виновато опускаю взгляд в пол и застываю.
– Ты… – выдыхает папа глухо, но при этом с такой ураганной силой, что у меня волосы на голове шевелятся. – Как ты могла?! – рявкает, рассекая пространство надрывным хрипом.
Я еще не понимаю, что сделала, но по моим щекам тотчас начинают литься слезы.
Сказать хоть что-то… Нереально!
А молчание еще больше злит папу. Бросившись ко мне, он сдавливает руками мои плечи и принимается яростно трясти.
– Я у тебя спрашиваю! – рявкает, накрывая меня такой волной ужаса, которую никакими словами не описать.
Рыдая, заикаюсь и захлебываюсь.
– Алексей, – пытается вразумить папу мама.
Но он, словно обезумевший, продолжает меня яростно тормошить.
– Я у тебя спрашиваю! Как ты могла?!
– Папа, не надо…
– Алексей…
– Отвечай, – со скрипом цедит по слогам, багровея до какого-то критического и безумно пугающего состояния. – Таскаешься с этим ублюдком?!
– Каким ублюдком, папа? Я таких не знаю!
– С Яном, черт его дери, Нечаевым!!! – горланит, будто не в себе. А у меня в момент сердце останавливается. Грудь заполняет боль. И давит она столь сильно, что кажется, меня просто разорвет, как перекачанный шарик. – Не дай Бог… – предостерегает папа сипло, перемежая эти слова судорожными вздохами.
Никогда в жизни я не смела спорить с родителями. Я не отстаивала себя даже в самых простых вещах. Соглашалась со всем, стоило кому-то из взрослых лишь высказать свое видение ситуации. Я всегда… Господи, Боже мой, всегда делала то, что мне говорят!
Но сейчас…
Внутри меня поднимается такой бунт, что молчать я просто не могу.
– Я люблю его, папа!!!
– Что?!
Кажется, что удар его хватит сию же секунду. В растерянности он даже опускает руки и отступает.
Да и все остальные выглядят так же паршиво… Бабушка, белея на глазах, хватается за стену. Мама – за сердце.
– Это ты об этом уголовнике сейчас? – кряхтит бабушка, пока у остальных дар речи полностью отнимается.
– Ну зачем вы так??? – выкрикиваю я обиженно. Оказывается, очень больно, когда самые родные не принимают того, кого любишь всей душой и телом. – Ян не уголовник! И его отец… Он ведь был осужден по чьей-то чудовищной ошибке! У них прекрасная семья!
– Так говоришь, словно бывала у них дома… – шепчет мама настороженно.
– Да, бывала. Врать не стану. И если бы вы…
Договорить не удается, потому как бабушкин вой заставляет вздрогнуть и замолчать. Мама убито прикрывает глаза. А папа с криком снова бросается в бой.
– Я от тебя… – срывается на хрип. – Такого я от тебя не ожидал!
– Мы тебе доверяли! – вторит ему бабушка.
– Боже, Боже мой… Что же это будет? – включается в общую истерику мама. – Мы за тебя так волнуемся! Думали, что удалось уберечь от семьи Усмановых, так тут эта напасть… Горе! Ужас, в который я не хочу верить! Боже, я просто не хочу в это верить! И ты говоришь, что любишь этого Нечаева? Любишь?! Да что ты знаешь о любви, дочь?!
Вот так вот в один миг меня не просто не поняли… Все мои чувства обесценили! Унизили самые близкие люди, выставив меня маленькой и глупой.
– Это ты не знаешь, мама! – кричу в отчаянии. – Ты не знаешь, какой он! Ян добрый, заботливый, самоотверженный, преданный и очень сильный. Он герой! Таких, как он, больше нет! Он лучше всех!
– Да ты с ума сошла, – шелестит мама, качая головой. – Ты же не знаешь главного… Ты не знаешь ничего!
– Ян…
– Не смей говорить об этом подонке! – горланит оправившийся от шока папа. Я же вздрагиваю, словно от пощечины. – Не смей даже имя его произносить!
– Хватит, – выталкиваю я, понимая, что больше не могу терпеть эту боль. Нет сил бороться. – Я… Я ухожу!
Дай Бог, чтобы Ян еще не уехал… Конечно, он ждет! Уверена, что не бросит.
– Юнька… – стонет бабушка. – Что ты творишь?
– Не хочу слушать всю эту грязь! Не хочу находиться в месте, где меня не понимают! В месте, где с моими чувствами не считаются!
– Да-да, – язвительно высекает папа. – Погори! Фильмов насмотрелась? Так я тебя разочарую, Ангел. В жизни все иначе. Быстро в свою комнату, пока я тебя… – предложение не заканчивает, такая злость у него на языке сочится, что с шипением все просто обрывается. – В понедельник поедем в университет. Узнаем насчет перевода. Будешь доучиваться в Полтаве у тети Тани!
– Алексей… – выдыхает мама, в то время как я от негодования едва дышу.
– Я все решил! Нечего ей ошиваться рядом с этими ублюдками! Не один, так второй… Тьфу! Никому не позволю испоганить жизнь моей дочери!
Сжимая челюсти, смотрю на папу, не замечая того, как слезы переполняют глаза и скатываются по щекам.
Не знаю, чего больше внутри. Обиды? Или злости? Ведь он не воспринимает ни одно мое слово всерьез! Надо мной насмехаются??? Как же это больно!
– Сосредоточишься на учебе, Юния, – продолжает папа тем самым директорским тоном. – Без всяких там женихов, поняла меня? Тебе нужно думать о будущем! Потому что сломать себе жизнь можно в один момент. А после… Все!
Я больше ничего не говорю. Какой смысл? Просто разворачиваюсь и выхожу из квартиры.
– Юния!
Мама бежит следом. Слышу ее окрики на лестнице, а десяток секунд спустя и у подъезда.
– Юния! Послушай… Послушай же! Ты не знаешь главного! До-о-очь!
Такого еще не было, чтобы она, наплевав на то, что подумают люди, выражала такое отчаяние.
Мне ее очень-очень жаль, потому что я слышу ее боль.
Но…
Мне ведь тоже больно! Почему никто не слышит меня?!
Просто не хочу их видеть! Сейчас не хочу!
– Ю-ни-я-я!!!
Заворачиваю за дом и буквально врезаюсь в Яна.
– Что случилось? Ты в порядке? – хрипит он встревоженно.
– Я-я-ян… Поехали отсюда скорее!
Он реагирует молниеносно и именно так, как я рассчитываю. Проводит меня к машине и помогает забраться в салон. Захлопнув дверь, обегает капот и занимает водительское место.