Елена Тимохина – Слово (страница 9)

Колокола звонили. Странно, вот он на самой глубине отчаяния. А когда сменился ветер, и настроение прошло.

Будьте менее сдержанными в выражении своих желаний, говорили ему. Спасибо, я принял решение, ответил им Игорь.

– Значит, берем на себя, братья? Не вступаем в конфликт?

«Либо дерзки, либо глупы», – отзывался про них Святослав.

Повисла пауза.

Колокола вызванивают славу. Телефон разрывается:

– Где вы, черти? То одному звоню, то другому, никак не могу связаться.

Святослав-младший был менеджером команды по дайвингу, застрял в Сингапуре и теперь советовался, стоит ли возвращаться.

– Гастролей нет, деньги скоро кончатся. Как наш бизнес?

Только позавчера они на паях открыли пивной завод, и вот уже пайщики требуют выплат.

Трубку передают Игорю.

– Импорт прекратился, а у нас компоненты привозные. Пока стоим, но партнер ищет новых поставщиков.

Всеволод, вот кто – само движение. Всякая работа, требовавшая сосредоточения, быстро утомляла его, тогда как шумные выходки придавали ему силы. За день он успевал переделать десятки дел.

Потом позвонили из МЧС, попросили больше не трезвонить, а то прилетит беспилотник. Их сбивали на подлете к городам, но остановить не всегда получалось, и они следовали в непредсказуемом направлении и попадали в окна жилых домов.

То ли ломался бортовой компьютер, то ли так было запланировано.

Пока это не изучено.

Без колоколов сразу скучно, они погрязли в дрязгах. Буй Тур жаловался, что Игорь уклоняется от братских встреч, упрекал невестку:

– Снова покупал ладе новую обувку?

Об этом он узнал со слов своей жены Ольги Глебовны, которая только и говорила о черный кожаных со шнуровкой до колена сапожках Ефросиньи.

– А у тебя самого ботинки старые.

Очень Буй Тур подкалывать любит. У Игоря новые ботинки, хоть и похожи на прежние фасоном.

– Нет, старые ты донашиваешь, – ответил ему в тон Игорь.

– Ничего не донашиваю, это у меня новые, а ты просто свои старые желтые гуталином намазал и думаешь, что они коричневые.

И остальные братья Игоря подначивают:

– Только в Москве прописался, а какую девчонку отхватил!

– Она не девчонка, а моя жена!

– А я брат!

– К чему все это? – спросил Игорь.

– А у брата твоего 30-летие, а ты ему ноутбук подарить не можешь!

– Зачем тебе ноутбук, Буй Тур? Я тебе лучше бронник подарю.

Этот пир Всеволода был последним перед отправкой на фронт. Швыряли пиццу, словно коровьи лепехи. Игорь раздумывал, отчего брат устроил такой бардак накануне своего отъезда. Предчувствовал ли он свою скорую гибель и хотел, чтобы о нем осталась слава. Только такая ли слава была нужна?

– Давыд дал мне телефон человека, который все решает, – прошептал он на ухо Всеволоду.

– Позвони ему, он все уладит. Или с Давыдом можешь уехать, он уже на чемоданах сидит.

Уехать на год – достаточный срок для исправления практически любой ситуации. В норме всё меняется даже быстрее, за срок от нескольких минут до пары дней. Но уж через год совершенно точно можно говорить о прохождении одного уровня и переходе на следующий. Так что прощайте, Святослав-младший и Давыд. Я вас понимаю. Тревожно, конечно и за себя, и за семью, но приходится делать выбор. Еще сегодня обоих чуваков знаешь в общем-то вживую, а тут они уезжают, и вы общаетесь только «в компьютере». И дотянуться до них нельзя. Давыд говорит про переезд в Германию, усердно учит язык.

Сам понимает, на что идет. Лучше нигде не стало, даже в Германии. Мужичков в квартире пять голов. С работой только один вариант – удаленка. Ну что, брат Пушкин? Да так, брат, так как-то все.

Когда они возвращались, их слегка пошатывало. Сказывались последствия загула или их штормило от перспектив?

Игорь домой не пошел, мысль у него одна была, и хотелось ее обдумать. Обратился к Рюрику, попросил ключи от гаража:

– Только машину не дам. Набухаешься, разобьешь!

– Что у меня своей машины нет. С чего ты решил, что мне машина твоя понадобилась.

– На, бери. Но учти, что свет в гараже только после четырех дают. А ключи может у сторожей оставить, мне передадут.

Когда Игорь залез в гараж, света не было, потому что его давали только с четырех. Он посветил фонариком, долго искал в генеалогическом древе майора Шельбирова. Нашел.

Сразу стало спокойно.

Домой Игорь возвращался пешком. Он решил спокойно прогуляться и нанести прощальный визит городу. Неизвестно, как у него все сложится в будущем. Он вспомнил, что говорил ему Боян: «Мы на краю. У нас есть всё, но мы на краю».

Он тогда спросил: «Деда, мне сказали, что Кончак и Гзак лелеют месть за Шарукана. Когда это было?» – «Давно, детка. Того Шарукана разбил еще Владимир Мономах. Но это когда было. Раньше был Гзак, а теперь он Коза Бурнович!»

Чего там такого ожидал увидеть на фронте, Боян не сказал, а Игорь не спрашивал. У Бояна ответа не было. По приезде в Москву на него сразу навалилось столько дел, что он едва успевал от них отделываться.

Он отправился в редакцию ТАСС и разговаривал по телефону с корреспондентом, который дал ему верные сведения о генерале, погибшем в прифронтовом городе. Интервью отменялось. Место гибели Бояну ни о чем не говорило, но время – о многом. Генерал, который прежде отвечал за космическую отрасль, был переведен на другую должность. Не то, чтобы он не справился (а достичь успехов было нелегко в условиях сокращения финансирования), просто его способности понадобились в другом месте. Так что его самомнение не пострадало, и он отмечал свой день рождения в полупустом ресторане, окруженный лишь свитой и халдеями, из которых кто-то слил половцам локацию для бомбового удара. Возможно, установить цель помогли бесконечные звонки и смс, непрерывно поступавшие в адрес именинника.

Писать об этом было больно, но необходимо во избежание дальнейших потерь.

Дайвинг

храбрые русичи перегородили червлёными щитами

Лучшим спасением от этих печальных мыслей являлась работа. Вместе с Рюриком Игорь работал спасателем на международных соревнованиях по дайвингу. Тренерская душевая оказалась пуста, и он постоял перед зеркалом, изучая свое лицо.

Глаза раскосые, словно заячьи, и какого-то лиственного цвета.

С таким лицом не грех прикинуться туповатым. Ах, как не любил Игорь лишних обязательств.

– Что жену с собой не взял? – сразу спросил Рюрик.

Ефросинья была осторожной и риска избегала.

– В другой раз. Сказала, что не здоровится.

Сегодня врач указал им на одного спортсмена, попросив уделить ему особое внимание. Поговорив с парнем, Рюрик определил в нем астматика.

Этот Ростиславич мог по звуку определить состояние дайвера, хотя под водой все они задерживали дыхание. Рюрик говорил, что работа звонарем помогала ему развивать слух, улавливать оттенки.

– Кто этот тип? – удивился Игорь.

– Без понятия.

Они подняли сопровождающие документы. Дайвер-самоучка из Магадана, который до того тренировался без воды. Это были его первые соревнования.

– Как же ты наловчился нырять? – спрашивал у пловца Игорь.

– Просто лежал на диване и задерживал дыхание. Мой рекорд пять минут. Не буду хвастать, сами увидите.

Наблюдать это вживую ни Рюрику, ни Игорю не хотелось. Медицинская справка подтвердила, что магаданец страдает астмой.

– Я и дайвингом занялся для того, чтобы развивать лёгкие и победить болезнь. Иначе на кой ляд мне ваш спорт нужен?

Диванный дайвер всплыл на второй минуте и при этом был в таком бешенстве, что нарушил регламент соревнования.