Елена Тимохина – Слово (страница 3)

–… и еще Ростиславичей – Романа, Давыда и Святослава и Рюрика, а также и Мстислава.

Всеволода, Буй Тура, он из списка исключил.

– Теперь все? – уточнил майор.

– А про Бояна не забыли?

– И Боян, – эхом откликнулся Шельбиров.

Так что всех их завтра ждали в гости.

Боян явился на день раньше. Весть о его приходе бежала впереди его.

– Боян пришел, – объявил охранник.

– Боян, – откликнулся Шельбиров.

Подвижный старик спросил у майора, примет ли его Святослав Всеволодович.

– Если имя есть в списке, примут. Если бы вы пришли без записи, то отправились бы обратно. Тут много народа приходило, разоделись в пух и прах, только пришлось им разворачиваться.

Тот, кто удостаивался приглашения на семейные торжества Святослава Всеволодовича, подтверждал статус уважаемого члена общества. Глава большого рода Рюриковичей являлся во всем блеске – будь то личный особняк, загородный ресторан или респектабельный госпиталь. Хотя последний месяц именинник не покидал стен клиники, он все получал лучшее – еду из ресторана, а сведения – из первых уст, и даже близость смерти не могла нарушить его правила.

– Идите обедать, сестры, я сам прослежу, чтобы наш больной получил свою пайку, – Боян всегда держался немного фамильярно.

В своей палате рассмеялся Святослав – судя по болтовне медицинских женщин, павлин Боян снова распустил свой хвост. Вот и сейчас он явился в палату при полном параде.

Для многих оставалась загадкой дружба генерала с болтуном из СМИ. Боян был волшебником, который оказывался во многих местах сразу. То он в Москве у одра Святослава, то у пограничной реки Сулы, играет с детьми беженцев, рассказывает им сказки. Голос у него приятный, и слушать его можно без конца, но в его присутствии невозможно высказаться, Боян заполонял собой все пространство. Впрочем, Святослав приготовился говорить, а не слушать.

– Давно не виделись, старче. Как твоя печаль? – начал вкрадчиво журналист.

– О ней я и хочу с тобой поговорить, – больной намеренно понизил голос, чтобы собеседник нагнулся к его постели. – Глядь в окно. Что там?

– Дерево.

– Не дерево, то вверх растет свеча в церковь за душу невинно убиенного Ростислава. Сил моих нет на нее смотреть.

Палата выходила на западную сторону. Окно в половину стены позволяло оценить солнце во всей его красе. Боян подошел поближе, чтобы полюбоваться кремовыми песчаными дорожками и кустарником, тронутым охрой – с ними гармонировала начавшая краснеть рябина.

– Отойди подальше. Везде шпионы, – проговорил больной.

– Ну и жизнь у вас в Владыкино.

Святослав встал и накинул желтый атласный халат с кистями, после чего они перешли в пустующую процедурную.

– Сколько тебе, Боян? – спросил он.

– Семьдесят пять. Я тебя на семь месяцев старше.

– Не свисти. Лет сто тебе, я так думаю. Ты про «Аврору» расскажи!

Старик уверял, что у него в спальне до сих пор висел вымпел с Авроры. Так бывает: пять лет учишься на журналистике, любишь корабли, умеешь управлять яликом и строить плот с парусом летом на даче, летом ходишь на байдарке, но потом устраиваешься военкором в горячей точке, это затягивает и делается профессией.

Затворились на ключ. Дело у них важное.

– Помощь мне нужна, старче.

Одногодки оба, так что и не знаешь, кто из них другого старше.

– Поговорить с тобой хотел об… одном человеке, – произнес Святослав.

Сообщение не предназначалась для чужих ушей. Боян это понял, но не стал склоняться, он обладал неплохим слухом, а при необходимости разбирал слова по шевелению губ.

– Парню стукнет сорок лет. Передашь ему подарок от меня, старче. Не думаю, что мальчишке он придется по душе, но это как раз то, что ему нужно.

Боян хмыкнул:

– Я не имел возможности его поздравить, но и не жалею.

– Боян, ты все знаешь. Что там у них за попойка?

– Не боись, чадушко. Четверо вернулись своим ходом, одного тащили на руках. Обычное дело.

– А кто же был так плох?

– Твои братья двоюродные, Роман или Давыд – точно не помню, – память Бояна стала сдавать. – Нам такие гулянки не по летам.

– Пусть без нашего подарка обходятся. Вряд ли найдется что-нибудь такого, чего у них нет.

Голос Святослава прозвучал твердо, а уголок рта насмешливо приподнялся – Боян счел это благоприятным знаком.

– Того мужа следует испытать в деле, но не будем отпускать его на волю случая, – имени по-прежнему не называлось, оба прекрасно знали о ком речь. – Тебе придется взять организацию на себя.

Святослава изложил план в деталях, он отличался обдуманностью. Трудно представить, сколько времени на него ушло и скольких людей ему пришлось потревожить. Теперь Бояну нужно приводить эту систему в движение.

– Можешь не беспокоиться, мне это по силам, – откликнулся старый друг.

– Сам видишь, какой мой брат. Плохой из него помощник, Боян. Хорошие часы, крутая тачка – к этому он быстро привык. И людей вокруг него крутится немало. Шереширы из Рязани, пятеро братьев, сыны Глебовы.

– А с младшими договориться пробовал? – спросил Боян. – Рюрик Ростиславич Киевский в Москве и его брат Давыд Ростиславич Смоленский. Каждый по квартире купил, значит, планируют осесть.

– Где младшие? Они и приезжают в Москву, чтобы ходить по ночным клубам. На днях Рюрика видел. Он обрит и ходит в шляпе. Говорит, что дайвер.

– Разве они не были на войне?

– Сражались, только неудачно. Боевыми успехами похвастать не могут.

Святослав вздохнул:

– И не скажешь, что откосили. Долг выполнили. И что? Дело-то не сделано.

Боян продолжил:

– Я один раз сунулся в клуб и больше туда не ходок. Музыка орет, все друг другу радуются, целуются на людях. Ударяют по плечу. Я спрашиваю Рюрика: «Откуда ты его знаешь?» А он говорит: «Понятия не имею, кто он такой. Просто хорошее настроение было».

– А почему настроение? Он под химией? – насторожился Святослав.

Боян оставил этот вопрос без ответа. Будет нужно, его друг узнает это и без него.

– Своими ушами слышал, как Ярославна дебютировала с укулеле. Пела что-то на английском и на маленькой скрипочке играла.

– А что муж? Все в его присутствии?

– Мы выпили с ним на брудершафт и поменялись часами.

Глаза Святослава сверкнули:

– То-то часы твои показались мне знакомыми. Подарил ему на день рождение. «Картье», береги, Боян, вещь дорогая.

Медсестра появилась неожиданно, как если бы белая башенка Кремля пришла в движение. Шатром прошелестел тонкий халатик. Святослав вздохнул, и его охрипшее горло просвистело на две ноты – чисто деревянная дуделка. Так всегда бывало, когда он злился.

Сестричка сообщила, что больному пора ставить капельницу. Бояна выпроваживали.

– Вот, чуть не забыл.

Он вынул из пакета несколько булочек, которые купил в Курсе.

– Это настоящее чудо, попробуй, как пекут. Полно крема, они наполняют им внутренность до краев. Вы в Москве таких булочек не пробовали.