Елена Тимохина – Шура Гольм и доктор Выксов. Девушка с кольцом, стилетом и котом (страница 7)

Загадка девушки – вот, что его привлекало. И, конечно, мысль, что он может ей помочь.

– Очень захотелось вдохнуть прелесть гражданской жизни. Привлекала ее беззаботность что ли… Если что-то захотелось, я делаю, не раздумывая.

– В это время Иван Сергеевич только устроился в медицинский центр и нуждался в расширении клиентуры, – вмешался Гольм.

Пальчиков кивнул в знак того, что учитывает его мнение.

– Спасибо, но ваше содействие мне более не требуется, можете идти, – обратился он к Гольму. – Если повезет, сможете успеть к месту отбывания наказания раньше надзирающего инспектора.

Он дождался. когда Гольм выйдет и произнес:

– Вот и прекрасно. Позвольте подвести итог. Вы, Иван Сергеевич Выксов, вернулись с театра военных действий, получив ранение. Сначала работали в университете на должности ассистента, но не преуспели.

– Зарплата столь мала, что не хватало на жизнь, – сказал доктор.

– Тогда как объяснить, что вы не приняли предложение доцента Крика подыскать вам сожителя, которому требовалась медицинская помощь?

– Я был не готов к долгосрочному обязательству. Мне требовалось время, чтобы привести себя в порядок.

– Вы записались в тренажерный зал для этого? А может быть, вы подыскивали одиноких женщин, которые помогли бы решить ваши проблемы? Фитнес – отменная среда для знакомств. Ваше внимание привлекла одна яркая особа, которую вы стали обхаживать.

– Вы взяли ее имя из моего ежедневника?

– Его приобщили к уликам. Санкция прокурора имеется. Вы относитесь к числу подозреваемых. На войне вы убивали, попробовали на вкус успех, и он вам понравился. Добавим к этому интерес к Амине как к женщине.

– Вы мне не верите?

– Гольм верит, а я нет. Еще не было случая, чтобы Гольм так ошибался в людях, и это только будоражит мой охотничий пыл. Я умою его, можете не сомневаться.

Однако умываться пришлось самому Севастьяну Пальчикову. Его вызвали из кабинета, куда он вернулся с потемневшим лицом.

– Можете быть свободным, – сказал он Выксову, не вдаваясь в объяснения.

На улице доктора ждал Гольм. Он по-прежнему пользовался свободой передвижения.

– А как же инспектор?

– Я послал ему пять сообщений с вашего номера о том, что Гольму вызвана скорая помощь, и он нуждается в срочной госпитализации. А как ваши дела?

– Меня почему-то спрашивали о моей работе с Осипом Евгеньевичем.

Гольм продолжал:

– Дотошность – единственное положительное качество Пальчикова. Удивляюсь, как можно быть столь равнодушным к мотивам преступления и нелюбопытным к обстоятельствам, ему предшествовавшим. Вы снова молчите. Я расцениваю как великий дар.

– Ваши две минуты прошли, – сказал доктор.

– И вы не хотите узнать, как я вас вытащил?

– Не сейчас. Сначала приведу себя в порядок после допроса.

– Воспользуйтесь ванной у нас дома. Бога ради не ходите в тренажерный зал, а то там опять кого-нибудь убьют.

Вечером к ним в гости заглянул доцент Крик. Его лицо выражало нескрываемую радость, и он принес торт, чтобы приветствовать возращение Выксова. Улыбаясь, он предложил доктору вернуться в лабораторию.

– Кхе-кхе, не так особенно денежно, зато безопасно.

Гольм срочно вызвал Ивана на кухню.

– Не время откровенничать. Осип Евгеньевич поглощен своими исследованиями, и это занимает его куда больше, чем чужая беда.

Вернувшись, он провозгласил:

– Хотите знать про убийство? Мы с Иваном Сергеевичем уверены, что кто-то напоил Алину димедролом и сбросил в бассейн.

Позже он заметил, что на откровение он пошел не потому, что жаждал похвалы, а чтобы расшевелить Пальчикова. Доцент Крик – пример, с какой легкостью капитан полиции обзаводился осведомителями. Ответ не заставил себя ждать, после ухода Крика зазвонил телефон Гольма, и Пальчиков осведомился, откуда ему стало известно про димедрол.

– Есть много препаратов, чтобы отключить человека, и этот – наиболее известный. Его довольно сложно достать, но в провинции его до сих пор выписывают как средство от бессонницы.

– Это был не димедрол, – отрезал капитан и положил трубку.

Если доктор и собирался хранить свои тайны, то теперь это не имело смысла. Во время вечерники Амина пожаловалась на головную боль и обратилась к доктору за таблеткой.

– Порфирьев, конечно, станет утверждать, что я и был убийцей, – доктор уже обдумывал самую плохую версию.

Мысль Гольма продвигалась в другом направлении.

– Вам не кажется, что Амина пыталась привлечь к себе внимание? Это значит, что она чувствовала опасность, ее преследовал некто, от кого она хотела отделаться.

Внезапно доктор произнес:

– Это был бензодиазепин. Амина принимала этот препарат. Я пробовал перевести ее на что-нибудь более мягкое, но она отказалась.

– Я так и думал, что вы тут завязаны, – отозвался Гольм. – Кстати, как у вас с работой?

– Вроде бы меня не увольняли, но я перестал получать больных, а бумажной работы прибавилось. Не очень-то это приятно. Все, что я умею, это лечить людей.

– Они умеют виртуозно выдавливать людей, поэтому я предпочитаю работать самостоятельно, – сказал Гольм.

– Моя лицензия в порядке, так что я смогу практиковать частным образом. Вы не спрашиваете, какая у меня специальность?

– Полагаю, психотерапевт.

– Это гражданская. На войне я практиковал как хирург и инфекционист. В военкомате мне обещали содействовать с получением лицензий. А насчет психотерапевта вы сами додумались?

– Нет, мне сказал Осип Крик, когда предлагал вас в компаньоны. Он рассчитывал, что вы сможете меня вылечить, но не обольщайтесь, если кто на это способен, это я.

– Я вылечил сотню людей, Шура.

– А я раскрыл десятки убийств. Мы сработаемся. Но признайтесь, это не вы нашпиговали Амину бензодиазепином? Смеюсь. Я составил список литературы, с которой вам нужно ознакомиться. Новейшие исследования по криминалистике. Вам придется всерьез попрактиковаться в этой области.

К вечеру доктор задремал и пробудился от стука в дверь.

– Я болен, вызовите скорую помощь, – послышался голос Гольма.

– Никак, отравились общепитом, – проворчал Выксов, шаря в своей коробке с таблетками. – Позвольте я вас осмотрю.

Он открыл дверь и увидел лицо своего приятеля, ухмылка которого не оставляла сомнения, что он опять выкинул какой-то фокус.

– Нет, пока ничего не случилось, но вам лучше заранее вызвать скорую. Сами знаете, им понадобится полчаса, чтобы до нас доехать.

– И что я им скажу?

– Что ваш друг отравился бензодиазепином. Это ведь тот препарат, которым прикончили Амину? У вас он есть?

– Вы ставите меня в неловкое положение. Я не могу дать вам этот препарат.

– Иван Сергеевич, нужна гомеопатическая доза. Это единственный способ узнать результаты вскрытия Амины.

– Что, Порфирьев вам так и не позвонил?

– Нет, и я в отчаянии. Так вы будете вызывать скорую?

– Лучше я позвоню вашему следователю, уверен, он проникнется пониманием.

– И скажите, пусть приедет с заключением эксперта.

Рисковать здоровьем Гольма не понадобилось.