Елена Тихомирова – Владыка Острова (страница 45)

— Что это за место?! — резко разворачиваясь, вдруг требовательно спросил Ривер.

Сашка растерялся. Понимать иностранную речь ему было относительно легко. А вот придумать, как правильно произнести ответ — невероятно сложно. Он как собака всё понимал, но ничего не мог сказать вслух. И оттого замялся. Не знал, как верно озвучить по-английски выражение — «мастерская Художника».

— Дом того, кто рисует мир. Там, где можно рисовать.

— Хозяина Острова? Это дом Хозяина Острова?

— Он себя не называть. Рисовать. Здесь, — аж вспотел от умственных усилий Сашка. Последнее сказанное слово он ещё и сопроводил жестом, обводящим пространство. — Но, да. Думать, он владеть здесь всюду.

Собеседник посмотрел на него взглядом, преисполненным яркого негодования, сожаления и гремучей смеси иных чувств. Однако, доковыляв до скамейки, достаточно успокоился, чтобы вместо вероятных криков спросить:

— Как выглядит?

— Высокий. Чёрный волосы. Белый. Чёрная одежда.

— Волосы чёрные? Или белые?

— Чёрные. Кожа белая.

Послышался вздох облегчения, вскоре сменившийся ещё большей настороженностью.

— Он островитянин?

— Нет. Кожа есть коричневая, — ответил Сашка, не зная, как ещё описать загар.

— Ты же говорил, что белая!

— Не Африка.

Судя по непереводимым эмоциональным словам, вместо дальнейших расспросов последовали ругательства.

— Кто он?

— Тот, кто рисует.

— Художник? Он Художник? — непроизвольно начиная жестикулировать, как если бы он разговаривал с глухим, уточнил парень.

— Да! — обрадовался Сашка. — Точно! Художник.

— Инга говорила, что видела его и тебя на Грани.

— Ривер…

Гость незамедлительно поправил его:

— Ри-э-вир.

— Риивер, — послушно поправился он, не уловив особой разницы. — Ты идти от Инга?

— Да, — оживление вновь появилось на лице островитянина. — Как ты возвращаешься от неё сюда?

— Что?

— Инга. Находится. На. Грани, — внутренне закипая, по-прежнему спокойно продолжил Ривер-Риивер, чеканя каждое слово. — Ты. Там. Бываешь?

— Да.

— Как ты приходишь обратно?

— Туда в сон. Приходить сюда просыпаться.

— Можешь разбудить там Ингу?

— Художник говорить нет. Она вспомнить. Сначала обязанность вспомнить. Собой.

— Она должна сама всё о себе вспомнить?

Сашка, утвердительно кивнув, с уважением посмотрел на собеседника. То ли ему чудилось, что тот проявлял чудеса интеллекта, понимая его… то ли это он показывал редкостный кретинизм, неправильно переводя примитивные предложения.

— Где Художник? Я хочу его увидеть, — кажется, Риивер пришёл к выводу, что намного проще стало бы получить интересующую его информацию от кого другого.

— Он тоже на Грани. Здесь его я не видеть. Никак.

— Ты говорил, что это его дом.

— Это место близко Грань. Не есть она. Но не быть мир.

— Знаешь, тебе бы попрактиковаться в языке стоило, прежде чем путешествовать!

— Да! — не обиделся на замечание Сашка, а, напротив, рассмеялся. — Как ты найти меня? Никто не смотреть здесь землю.

Он имел ввиду, что частенько созерцал, как днём по округе бродили туристические группы и островитяне по отдельности. Но все они не видели мастерской Художника. Как и сам он, пока не ступил на один из мостов.

На мгновение перед глазами промелькнули картины воспоминаний, как ему довелось ощутить прилив сил от осознания, что через запертые ворота к Храмовым Садам уже не выбраться. Как ноги сами понесли вперёд. Как из-за адреналина меч, который руки и держать то толком не умели, рассёк одну из тварей. Как сам он рванул прочь в неизвестность… А там и послышался тихий шёпот Художника, решившего проявить редкое для себя гостеприимство.

Молодой островитянин хотел было ещё что сказать, но резко согнулся, обхватывая ладонями голову. На лице его возникла гримаса боли, а затем он мешком рухнул со скамьи на пол и закатил глаза. Сашка застыл на миг от испуга и растерянности. А затем бросился на помощь.

— Эй! Эй! Ты живой?!

— Голова раскалывается, — смог вполне членораздельно простонать гость.

Мужчина тут же набрал в рот воду и, согласно проверенному советскими поколениями методу, прыснул на лицо Риивера, намереваясь привести парня в чувство. Получилось. Наверное, шок, что вот так вот запросто можно плевать на человека превозмог боль. Послышалось несколько горячих непереводимых фраз… Зато гость начал приходил в себя.

— Кровать. Над кровать, — попытался объяснить Сашка, что желал уложить островитянина в постель. Узкая скамья казалась для такого больного ненадёжным приспособлением. А пол неудобным и жёстким.

— Мне надо домой. В город. После заката нас поглотят воды Острова.

— Что?

— Время слуг Хозяина.

Мимикой Рииверу удалось пояснить, что вроде как имелась в виду зомбятина, вольготно шастающая по округе с наступлением ночи.

— Монстры нет. Они там. Здесь никого.

— Действительно? — искренне удивился парень. — Так ты смог выжить?

— Что?

— Мне нельзя здесь находиться после захода. Опасно. Понимаешь? Опасно. Мне.

— Понимаю.

— Помоги. Надо в город. Вниз.

Собеседник за время их беседы перешёл на крайне примитивный язык. Да ещё и старался произносить слова без акцента да медленно… И с его стороны это было ой-как правильно! Иначе Сашка понял бы ещё меньше, чем понимал сейчас. Но конкретно в данном случае, ему самому хотелось оставаться в неведении. Потому что часть его видела перед собой человека, которого действительно стоило бы проводить до дома. Рииверу требовалась медицинская помощь. Нормальная, полноценная медицинская помощь, а не сбрызгивание на лицо прохладной водичкой. Но Сашка боялся. Боялся, что островитяне заловят его и не пустят на небесные острова вновь.

Внезапно он даже похолодел.

А если этот болезный вернётся к своим, то не расскажет ли где его стоит искать?

«Хороший вопрос, исследователь. Думаешь, правильнее похоронить его на заднем дворе?» — послышался в голове холодный и спокойный вопрос. То ли собственный голос совести, то ли и правда почудилось, что это говорил Художник.

— Проводить туда, где встреча с тобой. Не больше, — всё же решил он наконец. Если островитянину так нужно домой, то пусть идёт один!

… Может, твари его прибьют, и эта смерть не станет тяготить совесть?

В ответ Риивер одарил его пристальным взглядом, по которому ничего толком было и не понять. Однако упрашивать гость не стал. Просто перешёл к другому делу.