Елена Тихомирова – Владыка Острова (страница 29)

Наверное, будь у того в руках бумага и моток шпагата, то он бы тут же принялся за упаковку «шедевра». И Остор, пожалуй, помог бы ему в этом… чтоб как можно скорее сжечь эксклюзивный холст в каком укромном уголочке. Вот только вызывать недовольство Арьнена было ему не с руки.

— Я не отбираю чужие подарки, — холодно ответил он и тут же запнулся на полуслове. — И это здесь?!

Стоило отвести глаза от картины, как взор уткнулся на расстеленный под вазой кусочек ткани.

Судьба и Время! Это же был его платок!

Нет. Определённо. Инга с каждой минутой нравилась ему всё меньше и меньше… Как она умудрилась выкрасть такое-то?

Пальцы зачесались выхватить собственность и положить во внутренний карман пиджака, но воришка выглядела чрезмерно растерянной и изумлённой. Что-то в его домыслах было не так. Поэтому Остор задумался и пришёл к выводу, что винить следует брата. Наверное, тот решил отомстить таким свинским способом за что-либо.

— Этот платок вам Риэвир дал?

От вопроса девушка стала выглядеть ещё более потерянно. Она наморщила лоб и всем своим видом выражала крайнее беспокойство.

— Зай. Откуда это у тебя? — очень мягко, но требовательно обратился Антон к жене.

— Я думала, что, это салфетка. Что, пока меня не было, её ты или кто из родителей принёс. Давно стоило что-то под вазу постелить, а мне всё не собраться было выбрать что.

— Вы не возражаете, если эту вещь я у вас всё-таки заберу? — тут же спросил Остор.

— Забирайте, — ответил супруг и сам подал платок его владельцу. После чего направился на кухню со словами, что надо приготовить чай. Дверь Антон за собой тактично прикрыл, хотя определённо подслушивал.

— Так зачем вы здесь? — сразу же нахмурив брови, решила выяснить Инга.

— На Острове произошло крайне неприятное событие, — издалека начал Остор.

После этих слов он намеревался сообщить что-либо о Лисичке, но выражение лица собеседницы давало понять, что той далеко всё равно до любых проблем мироздания. И потому ему пришлось сводить тему к чему-то более личному.

— У Риэвира серьёзная травма головы.

— Боже мой, — прошептала девушка, прижимая ладонь ко рту, и перешла на английский. Кажется, теперь ей тоже захотелось избавиться от лишнего слушателя. — Что с ним произошло?

«Спроси её снова про свой платок», — прозвучал в голове совет Арьнена.

— Сначала ответьте мне, отчего вы не сказали правду про платок? Мне не стоило упоминать имя брата в присутствии вашего мужа?

— Антон достаточно ревнив, чтобы я ответила да, но молчать меня заставило другое. Недавно я получила от Риэвира странное письмо. Он написал, что без какого-то платка на Острове разразится целая война. А тут приезжаете вы, да ещё и указываете на… Я честно думала, что это обычная салфетка! И кто её принёс — не знаю.

— Я вам верю.

— Это из-за неё Риэвир пострадал?

— Нет. Он посчитал себя равным Хозяину Острова.

Остор несмотря на то, что ни одна мышца его лица не дрогнула, ощутил неприятное внутреннее напряжение. Судьба и Время! Ради этой нелепой девицы брат бросил вызов Творцу, а сам он… Отчего он, Остор, опустил руки и не вступился за прекрасную Мэйтэ? Может, Шейтенор был прав, назвав себя трусом? И потому так и искал его общества — такого же трухача.

— Простите. Равным кому? — непонимающе переспросила Инга и, решив, что виной всему неточность собственного перевода, уточнила. — Совет Владык наказал его?

— Нет. Совет здесь не при чём. Я просто попытался использовать устойчивое выражение из своего родного языка, — поддержал предположение Остор, делая вывод, что собеседница так и не знала ничего о тайне островитян.

А затем бессовестно начал «ковать железо, пока горячо». Возможно, убедить девушку посетить Остров, минуя официальные разрешения прочих государств, было проще, чем ему казалось в самом начале.

— С ним произошёл несчастный случай. Проломлен череп и задет мозг. Его состояние очень тяжёлое. Но когда он приходит в сознание, то вспоминает только о вас, Инга.

Собеседница испуганно округлила глаза, и он сделал короткую паузу, чтобы чувства «жертвы» несколько уляглись. При этом совесть всё-таки осуществила свой болезненный укол, но разум напомнил о том, что ему необходимо как можно скорее вернуться домой. А возвращаться без этой особы Остор ну никак не собирался. Если даже забыть о том, что он намеревался несколько исправить содеянное им вмешательство в жизнь двух людей, то Риэвир считал, что без Инги у Владык не получилось бы разобраться с Лисичкой и пробуждениями Хозяина. Настолько, что пошёл напролом. Подобная вера стоила того, чтобы не оставилять её без внимания.

— И поэтому я сейчас прошу вас осознать, что перед вами не представитель власти, а обычный человек, — продолжил ораторствовать он. — Человек, который совершил ошибку. Вы были правы в своих суждениях. И мне остаётся надеяться, что вы поймёте причину моего приезда и всё же последуете за мной на Остров. Не оставляйте и на своей душе тяготу проявленного пренебрежения.

«Плохой поступок. Разве можно так издеваться над людьми?» — насмешливо прокомментировал Арьнен.

«Я делаю это из-за любви», — мысленно возразил Остор.

«Издеваться, любя. Какая изощрённая форма садизма!» — надавил собеседник, но больше ничего не стал произносить.

— Я понимаю, но, — Инга начала нервно мять руки. — Я не уверена, что могу. Вот так… Это предложение…

— Скажу вам прямо, — позволил себе перебить Остор. — Если бы ко мне не обратился ваш муж, то вряд ли бы, несмотря на всё произошедшее, я бы сейчас стоял перед вами.

— О чём вы?

— Он…

Договорить не дала открывающаяся дверь. Антон возвращался с кухни. Поднос в его руках чуть подрагивал. Чашки от этого звенели о блюдца, и Остор, боясь, что тот ненароком обольёт его горячим напитком, сделал шаг назад. Инга же в это время не сводила настороженного взгляда с мужа по другой причине. Однако, благоразумно, не стала ничего выяснять на горячую голову.

— Я заварил чёрный. Зелёный у нас только в пакетиках, — признался Антон. — Угощайтесь.

— Спасибо, — поблагодарил Остор и, вежливо улыбаясь, пригубил напиток. Вкус ему показался самым банальным, но он никогда и не был особым ценителем чая. Поэтому посчитал нужным всё же произнести. — Очень вкусно.

— Да. Это мои родители привезли из…

Рассказ довольного Антона прервал звонок входной двери. Супруги тут же удивлённо переглянулись, а затем на их лицах отразилось понимание.

— Наверное доставка.

— Не слишком ли рано?

— Ну, подойти то надо.

Владыка отправил бы восвояси любых посетителей, но такие решения следовало оставлять за хозяевами квартиры. Поэтому он тактично поднёс чашку к губам.

— Иди, — меж тем дала своё одобрение Инга и проворчала. — Консьерж у нас в последнее время совсем никакой.

— Нет, консьерж на месте Я видел пожилую женщину при входе, — возразил Остор.

— Речь шла не об отсутствии её на работе. А о том, что она обязанности свои плохо выполняет.

— А, понятно. Меня действительно не спросили о цели визита.

— Зай, тут твои приехали, — послышалось из коридора, одновременно с щелчками замка.

— Простите, — прошептала Инга. После чего недоумение на её лице переросло в хмурость, и она воинственным шагом направилась в прихожую.

— О, как вы нас дружно встречаете! Здравствуй, моя хорошая, — донёсся до Остора хрипловатый, но бодрый женский голос. — А мы с папой вас побеспокоим… Держи, торт.

— А повод-то какой?

— Твоё возвращение я бы вообще всю неделю праздновала, но на самом деле, — женщина перешла на некий заговорщицкий тон, — я вчера у вас любимую серёжку, видимо, обронила. А завтра очень хлопотной день предстоит. Ты же знаешь, что у меня приглашение на открытие выставки. Вот и решили заехать.

— Ясно. У нас, правда, гость сейчас, — пояснила Инга, полагая таким намёком поскорее избавиться от родителей, но не вышло. Её мать довольно то ли усмехнулась, то ли хихикнула и, перед тем как по-хозяйски войти в комнату, вяло поинтересовалась:

— Сергей что ли зашёл? Обувь мужская.

— Нет. К нам, — начал было суетливо объяснять Антон, но нервно закашлялся, и Остор поспешил вмешаться в беседу, благо все действующие лица уже стали ему видимы. Островитянину не хотелось открывать своё происхождение.

— Позвольте представиться. Андреа.

Одновременно со своими словами он отставил чашку и поднялся с места, чтобы, застыв на мгновение, по-старомодному наклонить голову. Было заметно, что на мать Ингу, флиртующе стрельнувшую глазками, его поступок произвёл впечатление. Эта худощавая женщина, старающаяся несмотря на солидный возраст выглядеть молодо, явно происходила из слоя населения, считающего себя интеллигенцией. Её руки, затянутые в тонкие кружевные перчатки, и аккуратная шляпка, которую она так и не сняла, словно бы возвращали время к ушедшим векам. И подобное вносило яркий контраст с её спутником. Отец Инги на фоне жены казался крестьянским крепышом.

— Очень приятно, — протянула свои слова женщина и добавила. — Я Людмила Анатольевна. А это мой муж. Валерий Сергеевич.

Остор протянул руку для рукопожатия. Оно вышло крепким. Наверное, несмотря на царящий в семье матриархат, сам по себе Валера был человеком характерным. И было очевидно, что симпатия супруги к иностранцу, ему не пришлась по вкусу. Инга же, словно ощущая тоже самое, постаралась вернуться к основной причине визита.