Елена Тихомирова – Владыка Острова (страница 28)

Получив из багажника свой чемодан и портфель, первым делом он взглянул на наручные часы. Времени до следующего перелёта было в обрез, но ему требовалось совершить два звонка. Поэтому Остор не стал терять драгоценные секунды, а поспешно вытащил телефон.

Сообщение о необходимости отменить все его встречи на ближайшие дни повергло Кейтэ в шок. Голос у секретаря заметно задрожал. Она чётко предвидела последствия такого поворота событий и перепугалась донельзя.

…И это ещё при том, что Остор так и не озвучил факт своего отбытия с Острова.

— Это из-за Владыки Риэвира? Доктор Луизор считает, что с ним всё будет хорошо. У вас нет нужды сидеть подле него в больнице, когда…

На миг он задумался, стоило ли говорить Кейтэ, где он. Нет, ни к чему было давать ложную надежду остальным островитянам. Подобное известие могло привести к резкому повышению статистики смертности.

— От вас требуется выполнять мои распоряжения, а не давать советы, — жёстко перебил он женщину и, удостоверясь, что его указаниям вняли, позвонил супругу Инги. Тот повёл себя аналогично Кейтэ. Разве что менее ярко в силу отсутствия личного знакомства.

Оба разговора не заняли и пяти минут, но в здание аэропорта Остор почти вбежал. Посадка была уже объявлена, а ему ещё требовалось разобраться куда идти. Всё внутри было непривычно. Он оказался совсем не подготовлен к большому миру, несмотря на регулярное общение с его представителями. К счастью, самолёт без него не улетел. А там, после первых минут полёта, Владыка надел на глаза маску и позволил себе задремать. Однако сон оказался чутким и тревожным. Остор часто пробуждался, нервно вздрагивая, и по итогу отдохнувшим себя не ощутил. Он даже обрадовался, когда началась посадка.

Чемодан и портфель не превышали пределы ручной клади, поэтому задерживаться из-за багажа не пришлось. Андреа Эспозито успешно прошёл паспортный контроль и перед выходом из здания подтвердил бронь квартиры. Ему не хотелось останавливаться в отеле, да и ближайший (с достаточным количеством звёзд) располагался далековато от места жительства Инги. А тут они стали бы соседствовать.

Добраться до арендованного жилья оказалось просто. Уйма таксистов (только что не повисших на нём, стоило покинуть аэропорт) жаждала довезти до любой точки назначения. Но островитянина коробило от подобной навязчивости, и даже знание языка не давало толком ощутить землю под ногами. Всё и все куда-то неслись, что-то делали, спешили, голосили, перед глазами мельтешило от ярких огней.

… После размеренного бытия на Острове подобное казалось омерзительным.

Кроме того, Леон не единожды озвучил, что в Москве стоило доверять только себе. И если честно, то после его предупреждений Остор остался в недоумении, отчего в этой стране существовал запрет на ношение оружия. Однако традиции другого государства не ему переделывать было, а потому, стараясь максимально слиться с обстановкой, он всё-таки сел в машину, предварительно договорившись с водителем о цене. Разговор Владыка вёл на ломаном русском с ярко выраженным итальянским акцентом. Выдавать себя за коренного жителя островитянину было не с руки. Все странности, которые и свойственны иностранцу, привлекли бы меньше внимания.

За время дороги Остор с интересом разглядывал город. Тот казался ему совсем другим миром, хотя он ещё в детстве видел его на фотографиях и видео. Несмотря на изолированность, образованию на Острове всегда отводился максимальный приоритет. Маленькие островитяне прекрасно ориентировались в географии и по внешнему виду достопримечательностей запросто рассказывали о краях, где им никогда не довелось бы побывать. А став взрослее они становились студентами престижных учреждений. Интернет позволял обучаться удалённо.

Пожалуй, вряд ли в каком другом уголке Земли современные технологии использовались действительно по назначению. Но на Острове это было так. И Остор блестяще освоил несколько языков ради мечты пойти по стопам отца. Для себя он избрал нелёгкую работу невыездного дипломата. Работу, а не карьеру. Потому что карьера предполагает под собой некоторое соперничество, а он занимался делом, которое считал смыслом жизни. И с такой идеологией Владыка ещё более ощущал себя чужим в огромной России. Да и Москва ему не понравилась. Обшарпанные фасады зданий прикрывали яркие огромные щиты с рекламой, но глаз легко улавливал общий упадок. Растительности тоже не хватало и, несмотря на последний месяц весны, деревья покрывала только редкая листва. Небрежность во внешнем виде прохожих только усугубляла общее впечатление. Квартира также оставляла желать лучшего. Она полностью соответствовала снимкам, но мелкий сор на ковролине, пятна на окнах и прочие мелочи казались человеку, никогда не покидавшему уют домашней обстановки, вопиющим безобразием.

«Как меня угораздило оказаться здесь?» — в очередной раз пронеслось в голове Остора, когда он, пройдя пост консьержа, нажал на потёртую кнопку вызова лифта и поглядел на наручные часы. Было почти восемь.

«Ты сам попросил меня об этом», — не заставил себя ждать бессловесный и бессовестный отклик Арьнена.

Наличие такого невидимого собеседника, легко читающего мысли, начинало уже раздражать. Более того, чужой голос и воспринимался как чужой. Отвечать что-либо хотелось уже вслух. Так что становилось очевидно, что со временем Остору предстояло регулярно бубнить себе нечто под нос. Однако пока он сдерживался. И, проигнорировав наглеца, Владыка подошёл к нужной квартире.

Сердце тревожно забилось. Вроде бы проделанный путь должен был унять беспокойство перед обычной беседой, но ему было понятно, что самое важное произойдёт именно сейчас. Поэтому он в задумчивости нервно потёр подбородок. Натыкаясь на усы, Остор аккуратно отклеил волосы с лица и, поглядев в пыльное зеркало на стене, призванное добавить коридору толику уюта, всё же позвонил в дверь.

— Здравствуйте, — заметно тушуясь, открыл Антон и хорьком выскользнул наружу, чтобы гордо прошептать. — Я ещё ничего не говорил жене.

— Добрый вечер. Рад, что вы исполнили мою просьбу.

Он приветливо улыбнулся, хотя муж Инги вызвал у него мгновенную неприязнь. Возможно, если бы тот не сутулился и не был столь худощав, то создал бы более представительное впечатление. Но с высоты роста Остора, которому Антон был даже ниже плеча, отчётливо становилась видна пролысина в светло-русых волосах. Кроме того, движения мужчины были нервными и неприятно порывистыми… Да. Если бы среди сотрудников Остора был подобный человек, то он всенепременно постарался бы усадить того куда в угол. Подальше. Так, чтобы глаза лишний раз не видели, а дело делалось. Потому что представить, что Антон отнёсся бы пренебрежительно к любому заданию, доверенному начальством, не приходилось. Такие люди происходили из нечестолюбивых отличников, смирно трудящихся и удивлённо не понимающих, отчего у них ничего не получается добиться. У островитянина даже сложилось неловкое ощущение, что он мог раздавить Антона случайно. Как таракана.

— Я вас несколько иначе представлял, правда, — краснея и теребя руки, всё же признался хозяин квартиры. — Наверное, в интернете старые фотографии.

— Пришлось сменить имидж ради поездки. Для всего мира я Андреа Эспозито, — не стал особо разубеждать Остор. — Вы позволите войти?

— Ах, да!

Антон распахнул дверь и из глубины квартиры послышался звонкий женский голос:

— Неужели всё привезли?

— Нет, это не доставка. У нас гости.

— И кто?

С этим вопросом красноволосая девушка показала в прихожую свой любопытный носик, и жизнерадостная улыбка тут же сползла с её лица. Она обречённо произнесла:

— Владыка Остор.

— Не мог не навестить вас, пока нахожусь в этом городе.

— Да? Это для чего?

Инга скрестила руки на груди, явно не желая продолжать общение. И пусть Остор не решил, как ему предлагать нелегальный перелёт на Остров, а потом ещё и озвучивать сумятицу про уход с Грани, он понимал — это требует более близкого сотрудничества, нежели наблюдение за подъездом из окна квартиры в доме напротив. Следовало смягчить фурию.

— Если вы готовы уделить мне несколько минут наедине, то я готов всё объяснить.

Девушка нахмурилась, но всё же не отказала:

— Хорошо.

— У вас ведь принято разуваться? — оглядывая прихожую, елейно вопросил Остор.

— Да.

Ходить босиком по дому для него было непривычно, но он снял обувь. Инга с недовольством смотрела, как он разувается, а потом жестом предложила следовать за ней. К своему удивлению Владыка осознал, что квартира являлась однокомнатной. Для разговора на тет-а-тет следовало куда-либо выгонять Антона.

Куда его отправить?

Остор осмотрелся по сторонам, но, увидев картину на стене, мгновенно забыл о проблеме. Он застыл как вкопаный и грозно воскликнул:

— А это что?! Как?! Зачем?!

Злость кипела в нём, но растерянный вид супружеской пары урезонил гнев. Вместе с успокоением пришло и некое понимание.

— Это та самая картина, что Арьнен подарил вам?

— Да, — подтвердила Инга и взволнованно спросила: — А что с ней не так?

— Того, кто изображён на ней, нельзя рисовать. Даже со спины! — сурово произнёс он. — У Судьбы и Времени не должно быть лика. Тот, кто мнит себя их Хозяином, навсегда лишён любого обличия своего «Я».

— Так картину нужно снять и вернуть вам? — чрезмерно радостно отозвался Антон.