Елена Тихомирова – Рукопись несбывшихся ожиданий. Теория смерти (страница 35)

— Да, у нас новая жертва. Но вот отчего убийца…

— А то и группа убийц, — поднял подрагивающий указательный палец Саймон Каттильский.

— Но вот отчего этот или эти кто-то выбрали себе в жертву опытного мага?

— Пф-ф, что за вопрос? — фыркнул порядком осоловевший старик-декан факультета Земной Стихии Луи Экван. — Это очевидно. Раз ранее этот кто-то выбирал наиболее удобные для себя жертвы, то вряд ли здесь что-то другое. Ваш этот хрен как произнесёшь имя эльф просто‑напросто мог быть убит, вот его и убили.

— Вот так взяли и убили не новичка, а мастера-мага? — возмутился Саймон Каттильский.

— Разумеется, юноша. Когда ложь гладко ложится на уши, то будь ты хоть какой мастер, а всё равно дурак. Облапошили этого эльфа. Опоили там али по-простому дубинкой по затылку ударили. Всяко оно бывает, да только чаще всего таково, что не накладывают на себя маги, когда на них домашние тапочки надеты, всю защиту, что их рангу положена.

— Такое мог провернуть только тот, кого этот Азаэль Ниэннэталь хорошо знал, — цокнув языком, задумчиво произнёс Ричард Флай. — Всё, как мы рассудили. Убийца преспокойно гуляет по нашей академии и чувствует себя в полной безопасности… Сволочь эдакая! Сволочь!

— Да хватит вам кричать, — поморщился порядком успокоившийся Найтэ. — Смысл в ругательствах? Никто от ваших проклятий не помрёт, не та у вас специальность. Лучше вы все о другом подумайте. Раз дом был экранирован, то убийца или его сообщник не чураются магии какой стихии, э?

— Моей, — смело ответил за всех декан воздушного факультета Питер Гофмайн. — И не стану скрывать, я уже вовсю обдумываю, кто из моих студентов мог такому беспределу посодействовать.

— А почему вы только студентов рассматриваете? — прищурил глаза декан факультета Белой Магии. — Звучит так, будто в своих преподавателях вы стопроцентно уверены.

— А вот уверен, да! Это вы к своим присмотритесь. В частности, к мэтру Оллену. Я его, конечно, помню только с хорошей стороны, но с ним так несправедливо судьба обошлась, что кто знает, что теперь у него на уме? В ядах-то он откуда-то мастерски разбираться стал, это всей академии известно.

— Ну, и как я теперь спать буду? — угрюмо прошептал Саймон Каттильский, прежде чем потянулся к бутылке, чтобы налить себе ещё настойки, на этот раз смородиновой.

— Не знаю как вы, а мне теперь точно спать не придётся, — заёрзал на кресле Олаф фон Дали. — Я как вспомню взгляд, коим меня сегодня лер Морриэнтэ одарил, так сразу коленки дрожать начинают. Мне видится, он нисколько не верит в то, что его слуга мог умереть во сне, надышавшись угарного газа.

— Но претензий же он не высказал, — напомнил о самом главном Ричард Флай.

— А вот лучше бы высказал! — мигом разозлился глава академии. — Так я хотя бы понимал, в каком направлении у него мысли движутся, а тут вообще ничего не ясно. Вот что у него на уме? Вызовут меня завтра к Его величеству для разбирательств, отчего соглашение с Лиадоллом не наступит, или нет?

— Ну-ну, не переживайте вы так. Во-первых, все мы поддержали идею это преступление скрыть, а потому, как ни крути, все мы теперь здесь сообщники, — уверенно заявил старик-декан факультета Земной Стихии, и Саймон Каттильский тут же побледнел.

— А что нам ещё оставалось? — буркнул Олаф фон Дали. — Если бы стало известно, что это убийство, то след запросто мог выйти на ранее выявленные нами обстоятельства. И как бы мы объясняли то, что взяли за правило эксгумацию проводить и вообще… — тут он замолк ненадолго и заключил. — Одно привело к другому, мы не могли поступить иначе.

— Да, все мы тут повязаны, — согласился Луи Экван, и Саймон Каттильский украдкой утёр сбежавшую по его щеке слезу. — Поэтому что вы так переживаете, господин фон Дали? Совет деканов ни за что не позволит из вас душу вытряхивать, не в наших это интересах. А, во-вторых, даже если вас обвинят в том, что вы при разговоре с лером Морриэнтэ как-то не так ему свои сожаления принесли, с должности вас всё равно не снимут. Пожурят крепко, но не снимут.

— Угу, как же, — всхлипнул толстячок. — Снимут, да ещё с позором на всю страну, мать его за ногу.

— Да успокойтесь вы. Ну кто вас снимет, покуда у нас в академии такие непотребства творятся? Да никто на ваше место сейчас и близко даже не собирается, так что будете работать покуда совсем уж беспорядок не начнётся.

— Вот уж утешили так утешили, — грустно вздохнул Олаф фон Дали и, утыкаясь взглядом в свой бокал, замолк.

***

Ничего не знающие о собрании деканов Мила и Саймон находились на тёплой кухне. Он уткнулся носом в конспект. Она сидела за столом и водила мелком по дощечке для письма. Обсуждать пожар им уже надоело, поэтому оба они занимались делом. Однако, в любом деле должен быть перерыв. В какой-то момент Саймон оторвался от конспекта, зевнул, а затем, некоторое время понаблюдав за Милой, спросил с усмешкой:

— Ну, и во что твои подсчёты вылились?

Лицо повернувшейся к нему молодой женщины выглядело немного обиженным — это Миле показалось, что друг не доверяет её умственным способностям, когда давно бы мог понять — во всём, что касается счёта денег, она разбирается только так.

— Что если мне не тратиться на профилактику моих мозгов, то я запросто смогу скопить бабла на гроб из золота.

Саймон оценил шутку, раз так заливисто рассмеялся. Вот только была в этой шутке такая доля правды, что сама Мила улыбнулась через силу. Ей как-то жить хотелось. Какой бы ни была паршивой её жизнь, где-то совсем рядом маячило радужное будущее. Она искренне верила в это.

— А если серьёзно? — продолжил расспросы Саймон, когда отсмеялся.

— Если серьёзно, то мне тебе нечего ответить. На кафедре целительства меня с распростёртыми объятиями не ждут, так что надо как-то самой выучиться этой профилактике.

— Погоди, ты даже у мэтра Оллена не попросила помощи?

— Нет, к нему я подошла.

— И?

— Он ответил, что мне лучше подыскать другой вариант решения своих проблем. Его благородства хватило только на то, чтобы дать мне тему курсовой, отличную от общепринятых. Типа ройся и ищи информацию сама, тварь ты эдакая.

— М-да, — с укором покачал головой Саймон.

— Ну, есть и положительный момент. По окончанию курсов целительства у меня есть все шансы стать отличным мозгоправом.

Она даже подмигнула, но смех Саймона на этот раз не был таким уж весёлым. Он уже начал что-то просчитывать в своей голове, а потому Мила посчитала нужным предупредить:

— Саймон, даже не думай о благотворительности. Я с радостью могу за деньги работать, могу без мук совести эти самые деньги красть — вот тут ничего в душе у меня не ёкнет. Но вот милостыней жить? Нет. Не настолько низко я пала.

— Разве? — хмыкнул он, но, поняв, что сморозил откровенную глупость, завёл речь о другом. — Милка, да чего плохого в том, чтобы брать деньги, которые тебе дают, да ещё от чистого сердца?

— Если умом рассуждать, то ничего такого. А вот если в нутро своё заглянуть, то паршивое это дело. Сама в какой-то момент не замечу, как вдруг превращусь в какого-то нытика‑слизняка, — попыталась объяснить она. — Да и, в конце концов, не о том ты думаешь. Сейчас тебе отец денег дал, но вдруг к твоему следующему приезду он про свою щедрость напрочь забудет?

Миле виделось, что её слова заставят друга задуматься, но тот вдруг широко улыбнулся. В глазах его при этом промелькнула знакомая хитринка.

— А вот тут ты ошибаешься, Милка, думаю я об этом, — гордо ответил Саймон. — По этой самой причине я сейчас увеличиваю своё состояние самостоятельно. И поверь, это оно моё состояние уже вернулось к изначальной сумме. К той, что была до уплаты долга.

— В смысле? — неподдельно удивилась Мила так сильно, что даже перестала облокачиваться на стол и выпрямилась. — Ты же в город ни ногой, а, значит, не можешь ничем торговать. Откуда у тебя деньги?

— Ха! — вмиг рассмеялся Саймон. — Торговать, Милка, можно всегда и везде, было бы желание. Я вот, например, сейчас деньгами торгую.

Не иначе друг вовсю наслаждался написанным на лице Милы недоумением, раз не спешил с объяснениями. Однако, молчание затягивалось, а никаких вопросов всё не звучало, и по этой причине он продолжил говорить:

— Живая монета, чтобы в Вирград сходить погулять, многим нужна. Вот я и воспользовался этим обстоятельством — за наличные покупаю втридёшева канцелярию, что кто-то берёт себе здесь в счёт долга.

— И что ты с ней делаешь?

— Часть себе оставляю, всё же для занятий много чего нужно, часть обратно в канцелярский магазин несу. А тамошний торгаш, так как товар один в один его, с удовольствием всё у меня скупает за половину цены для продажи. Так что нет мне смысла в Вирград идти у лотка стоять.

Что-то в этой схеме Миле не понравилось, и по размышлении молодая женщина поняла, что бунтует в ней совесть. Вот только стыдить друга за изворотливость было глупо. Каждый в этом мире выживал как только мог. Сама она и то — о чём подумывала? О том, чтобы порошки из простецких трав сделанные выдавать за особо эффективные для лечения, а там втридорога их продавать.

— Молодец, хорошо придумал, — через силу похвалила она и хотела было вернуться к своим расчётам, но не вышло. От её слов Саймон отчего-то просто расцвёл. Он даже встал с лавочки и, ухватив не ожидавшую такого Милу за кисти рук, вдруг закружил молодую женщину в танце. Она тут же засмеялась.