Елена Тихомирова – Рукопись несбывшихся ожиданий. Таинство посвящения (страница 49)
- Хм, то есть присматривали за своими любимыми учениками, – сходу понял прозорливый ректор, и это резко охладило его недовольство. – Как там всё прошло? Спокойно?
- Ну, собственно, не очень. Поэтому я и подумал, что вы вызываете меня из-за лер Свон.
Не говоря ни слова, Олаф фон Дали поднялся и в гробовом молчании налил себе воды из хрустального графина. Он долго пил воду маленькими глоточками. Глаза его при этом смотрели в одну точку, как у сумасшедшего.
- Знаете, - наконец сказал он, – в этот год, можете меня проклинать всей кафедрой сглаза и проклятий, но я набор на ваш факультет ни за что не открою. Об этом будет объявлено сразу, так что те, кто хочет именно к вам, пусть ещё два годика подождут. А не то у меня инфаркт всё же случится. М-да.
Известие Найтэ крайне не понравилось, так как сокращение часов работы аукнулось бы на зарплате каждого его сотрудника, но, пока он обдумывал какие бы дельные аргументы привести, Олаф фон Дали уже потребовал:
- Давайте, говорите, что там произошло.
- С одной стороны, ничего такого там априори произойти не могло, - как можно мягче принялся объяснять Найтэ, так как ему ужасно не хотелось снижать средний уровень своей зарплаты тоже. – Это же иллюзии. Кроме того, создающие их студенты ещё только начинают постигать премудрости этого направления магии. Они способны воссоздать что‑либо в воздухе на крайне недолгое время, и это что-то должно быть у них перед глазами.
- Профессор Винтер использовал образец? – тут же уточнил Олаф фон Дали.
- Да. Он предлагал каждому студенту воссоздать в воздухе лежащее перед ним яблоко. Этого было достаточно для получения положительной оценки, но всё вышло как всегда. Вы же знаете студентов. У них амбиции, тщеславие… Кто-то смог создать только жёлто‑зелёное пятно, а кто-то вознамерился проявить творческие способности.
- Прям страшно представить, - побледнел Олаф фон Дали, прежде чем всё же сел в кресло. Найтэ внимательно оглядел своего обеспокоенного ректора с головы до ног, и, подумав, ответил следующим образом.
- Ну, мне не показалось, что всё так уж страшно.
- Да что мне до вашего мнения? Ваше «не так уж страшно» зачастую то, от чего люди раньше времени седеют и заикаются всю жизнь. А потому вы к делу, к делу давайте, – тут же приказал ректор.
- Согласен, - не стал он злить собеседника. - Итак, первым по алфавиту шёл лер Грумберг, а ему кровь не позволила создать банальное яблочко. Поэтому он взял и воссоздал в воздухе копию лер Свон. Очень недурно для его года обучения, кстати, воссоздал. Несмотря на общую размытость силуэта, у него всё же получилось сделать иллюзию не только достоверной. Он внёс в неё собственные штрихи. Так вот и вышло, что лер Свон на его иллюзии болталась на виселице и это порадовало как прочих студентов, так и профессора Винтера.
- Да вы что, лер Свон и его довела? – прижал руку к сердцу Олаф фон Дали. – Неужели даже его, да?
- Нет-нет, он, как и обычно, оценил результат не по его внешней составляющей. Профессор остался очень доволен тем, что студент самостоятельно освоил новые навыки. Лер Грумберг получил заслуженную отлично с плюсом.
- И чем же ответила лер Свон, раз уж вы про неё мне толкуете?
- Ну, её работу профессор Винтер оценил на аналогичную оценку и даже произнёс те же самые хвалебные речи.
- Говорите уже, не томите!
Найтэ грустно вздохнул и подумал, что с такими новостями никакой новой группы его факультет не увидит не только в этот год поступления, но и на следующий. А это не только сокращение зарплаты, это ещё и сокращение поставок всех необходимых для кафедры материалов. Но выбора, кроме как сказать правду, уже не было, а потому он не стал мямлить.
- Лер Свон поставила перед собой склянку с пожирающими мёртвого червя улитками, а затем воспроизвела всё тоже самое, только у червя было очень даже узнаваемое лицо.
- Хоть бы ваше? - с надеждой уставился на него Олаф фон Дали.
- Нет, лера Грумберга разумеется.
- Какой кошмар! И всё это в преддверии лета, когда должен быть новый набор. Да вы понимаете, что при такой репутации у нас недобор слушателей будет! Вот уж Алсмогская академия возрадуется. Думаете, наши главные конкуренты дремлют?
Стенания ректора были понятны. Любой недобор слушателей (а Олаф фон Дали, конечно же, имел в виду слушателей определённого статуса) печально сказался бы на финансировании академии. А потому он ещё долго журил декана факультета Чёрной Магии, прежде чем всё же отпустил его восвояси. Однако, добраться до Люция Ориона, проворонившего деятельность лера Дорадо, у Найтэ получилось не сразу.
***
- Ха-ха, вот это было здорово! – сказал некий студент и даже показал большой палец вверх.
Спутница этого студента тут же недовольно пихнула его локтем в бок, а Мила округлила глаза. Она прекрасно поняла, что похвала предназначалась ей, просто… просто никак не могла поверить в это. Не мог поверить и Саймон, раз спросил:
- Эм-м, это он тебе, да?
- Думаю, - неуверенно ответила Мила. – Он вместе со мной на курсы по иллюзиям ходит, поэтому мог оценить, как я Грумберга осадила.
- Мог, но… Знаешь, Милка, как-то это странно, что тебя кто-то хвалит.
- Фу-х, а я уж думала мне одной так кажется.
Она с истинным облегчением посмотрела на друга, а затем они оба тихонечко засмеялись. Настроение стало совсем хорошим. Им и так было приятно сидеть на лавочке в погожий майский денёк. Цветы на клумбах благоухали, трудолюбивые пчёлы собирали мёд, солнце жарко светило, а тень от дерева, под которым Мила и Саймон расположились, наводила на желание напрочь забыть про мирскую суету. Было приятно просто жить: вдыхать сладкий аромат подступающего лета, до которого оставался всего один день, радоваться дарящим прохладу облакам, гадать на что эти облака похожи.
- Так хорошо сегодня, - подставляя лицо солнцу, тихо сказала Мила. При этом, хотя она закрыла глаза, ей было понятно – Саймон на неё смотрит. И странно, но его внимательный взгляд отчего-то перестал пугать её. Мила даже была рада такому вниманию, и, кажется, Саймон понял это.
- Мила, - шепнул он, касаясь её руки, - мы столько уже вместе пережили.
- Да. Вот только сколько всякой гадости нам ещё пережить придётся…
Несмотря на то, что Миле понравилось прикосновение Саймона, его слова оказались для неё как тень на солнце. Молодая женщина подумала о своих проблемах с аристократией. Пусть руководство академии отчитало Антуана Грумберга и Вильяма Далберга, но это вмешательство всего лишь дарило надежду, что больше попыток убить её никто предпринимать не станет. В остальном насмешки так же, как раньше, слышались со всех сторон. Редко какой благородный лорд, завидев Милу, не начинал её поносить. И делали аристократы это не в лицо, а так, словно обсуждали кого-то, кого нет рядом. Пренебрежение. Оно сопровождало Милу везде, где бы она ни появлялась.
- Тс-с, - заметив тревогу на её лице, прошептал Саймон. – Я хочу не огорчить тебя, а наоборот. Раз мы столько пережили вместе, то мы действительно настоящие друзья, - его пальцы крепко сжали её ладонь. – Может, поэтому мы оба и поступили столь немыслимыми путями в эту академию? Вдруг мы должны были встретиться?
Мила открыла глаза и посмотрела на Саймона. Он был очень близко. Также близко, как далеки сейчас были другие люди. Редко кто из студентов заворачивал на эту тропинку, ведь за тем кустом сирени белокаменная дорожка поворачивала не куда-то, а на зловещую кафедру некромантии. А кому туда хотелось идти?
«Только мне и ему, ведь теперь это наш с ним дом», - подумала Мила о себе и Саймоне, и потому мягко улыбнулась, прежде чем сказала:
- Быть может, ты прав.
Саймон её словам обрадовался. На его лице возникла улыбка, а его ладонь нерешительно сместилась с ладони Милы на её талию. Молодая женщина чувствовала, как тревожно и сладко застучало в груди её сердце. Ожидание чего-то волшебного и притягательного переполняло.
- Знаешь, в прошлый раз ты мне отказала, но я всё равно тебя спрошу. Мила, ты поедешь со мной на предстоящих каникулах в Форкрест?
- Поехать с тобой? - вмиг заволновалась Мила. – Но твой отец, не будет ли он против? Вряд ли он не узнает кое-чего обо мне, а это… это…
- А это нисколько не важно, - уверенно ответил Саймон. – Ты некогда верно сказала. Я должен жить своим умом, потому что другую жизнь мне никто не даст. И оглядываться на отца в том, что для меня важно, я не стану. Недаром некогда вопреки его воли уже пошёл. Может, ты не заметила, но я не где-то там торговыми делами занимаюсь, а здесь.
- Ты здесь. Рядом, - тихо согласилась Мила и сама не поняла, как потянулась к Саймону. Его лицо и сияющие глаза были так близко, что она невольно захотела прижаться к этому крепкому сильному мужчине. Мужчине верному, надёжному. Она прижалась к его груди, а он обнял её ещё крепче и поцеловал в макушку. Мила от невинности поцелуя едва не рассмеялась, но она не хотела вспугнуть ту робкую взаимность, что вдруг возникла, а потому уверенно подняла лицо так, чтобы Саймону было удобно поцеловать её в губы. Она смотрела на него и ждала. Ей хотелось этого поцелуя до дрожи в ногах, и Саймон склонился над Милой. Они смотрели друг другу глаза в глаза и только миг отделял их от того, чтобы их дружба переросла в нечто большее.