Елена Тихомирова – Рукопись несбывшихся ожиданий. Таинство посвящения (страница 20)

- Всё-таки как хорошо, когда пациент понимает значимость своего лечения, - по‑доброму усмехнулся целитель, когда подал стакан.

Поль с удовольствием сделал первый глоток. Но, увы, хотя напиток был приятен на вкус, он оказался слишком горяч. Поэтому Поль вынужденно прекратил пить, и это привело к тому, что он вновь подумал о том, что очень многое от него в лазарете скрывают. По этой причине он требовательно уставился на оставшегося возле его постели целителя и твёрдо сказал:

- Быть может, настало время открыть мне правду?

- Эм-м? – непонимающе нахмурился целитель.

- Я уверен, что в ближайшие пару дней верну работу собственных энергоцентров в норму. Для этого мне хватит способностей и умений. Но… но как обстоят дела у моих студентов? Ответьте уже, я должен знать.

- Мэтр Оллен, вы не о том думаете.

- Как раз-таки о том! – горячо возмутился Поль. - Я ведь на собственном теле понял, чем грозит отравление. Будь я менее удачлив, то уже бы потерял способность контролировать свои магические способности. Они бы пропали.

Даже говорить о таком было жутко. Поль нисколько не представлял своей жизни без магии. Много лет она сопутствовала каждому его шагу. Чтобы он ни делал, он всегда знал, что в любой момент может потянуться к своему дару, и тот откликнется. Это понимание было фундаментом его жизни. А теперь оказалось, что этот фундамент подобен зыбкому песку или мимолётному видению. Всё, что выглядело таким основательным и прочным, могло исчезнуть, как мираж.

- Мэтр Оллен, повторяю вам. Сейчас нам намного важнее физически и психологически привести студентов в удовлетворительное состояние. Дар к магии дело второстепенное, - постарался успокоить разгорячившегося пациента целитель, но Поль продолжил требовать:

- Это я уже слышал, но слышал я это вчера. Прошло больше суток, а, значит, вы должны были прийти к какому-либо выводу по этому вопросу.

Поль чувствовал за собой право знать правду. За дни в лазарете он слишком долго пробыл наедине с собственными мыслями, а они были полны упрёков. В результате Поль ярко чувствовал свою вину за произошедшее, и, само собой, ему хотелось исправить все возникшие неприятные последствия. Он желал помочь своим ученикам, вот только для этого нужно было знать всё об их состоянии, а от него… от него низко прятали правду.

- Вы должны мне ответить, - уверенно посмотрел Поль в глаза целителю, и тот всё же сдался.

- Ох, мэтр, лучше бы вы не спрашивали. На самом деле тут всё не очень-то хорошо. Некоторые студенты в ближайший месяц оправятся самостоятельно, конечно. Это те, кто пострадал меньше всего. А вот с остальными придётся туго. Им предстоит длительная реабилитация и, ввиду отсутствия подобных случаев в науке, далеко не факт, что в будущем не произойдут некие рецидивы.

- В таком случае, я хочу, чтобы вы знали – как только я восстановлюсь, я буду готов оказать любую помощь. Я не желаю оставаться в стороне.

Поль говорил твёрдо и уверенно. Он давно для себя решил, что обязан принять участие в судьбе своих студентов. «Я в ответе за них, ведь это я – их преподаватель, нисколько не подумал устранить задымление. Это я нисколько не понял, что в воздухе витает яд. Мне не пришло в голову обезопасить их, и поэтому произошедшее всецело моя вина», - мысленно раз за разом укорял он себя.

- В таком случае выздоравливайте скорее, - мягко улыбнулся пожилой целитель, прежде чем вздохнул и ворчливо добавил. – Видится мне, вы сможете принести намного больше пользы нежели профессор Аллиэр.

- Профессор Аллиэр? – неподдельно удивился услышанному Поль. – Он что, тоже вызвался помогать вам?

- Ну, его скорее влечёт желание изучить то вещество, что вас всех отравило. Однако, пару дельных советов дать у него вышло. М-да. Пожалуй, если бы не он, лер Флетчер могла бы и не прийти в себя.

- И вы молчите об этом? Великие Стихии, она очнулась. Я должен поговорить с ней!

Поль уверенно поставил стакан с недопитым отваром на тумбочку и даже поднялся с кровати, но суровое покачивание головы целителя остановило его от дальнейших безрассудных поступков.

- Простите, мэтр Оллен, но хватит с лер Флетчер посетителей. Её только что больше часа допрашивала целая комиссия, и это тогда, когда девушка едва могла связно говорить. Дайте ей отдохнуть.

- Да. Согласен, - нехотя согласился Поль и вернулся на кровать. Мгновением позже перед его носом оказался стакан с отваром, это целитель протягивал ему его, требуя допить лекарство до конца.

***

Миле было приятно, что Саймон решил навестить её. Да, пусть он это сделал тайком и посреди ночи, пусть он разбудил её, Мила всё равно радостно улыбнулась другу, и её улыбка была искренней. Сердце счастливо стучало, когда она с восторгом произнесла:

- Саймон, ты всё-таки пришёл. Как только? В это крыло теперь никого постороннего не пускают.

- Иногда полезно иметь обязанных тебе друзей, - подмигнув, сообщил Саймон, а затем осмотрелся по сторонам и поморщился: - Тьфу, эти палаты видеть невозможно. Отчего их принято обставлять так убого? Чтобы пациенты думали, что проще повеситься нежели пережить ещё один день в такой тоске?

- Ха, быть может, - рассмеялась над предположением Мила и попутно приняла сидячее положение. Сидя же, и думать было проще. Молодая женщина с лёгкостью домыслила кое-что, о чём тут же и сообщила: - Хотя, Саймон, всё иначе. Так целители склоняют пациентов к мысли выздороветь. Вот чес-слово, каждому же хочется сделать отсюда ноги, а повесится… повеситься, наверное, нет.

- Звучит так, будто ты уже в порядке. Но как ты на самом деле, Мила?

Улыбка на лице молодой женщины стала ещё шире, однако пробуждение посреди ночи привело к тому, что перед ответом Мила зевнула. Включенный Саймоном ночник нисколько не прогонял сон. Вернее сказать, мягкий слабый свет подталкивал на мысль хорошо отдохнуть. Мила даже беззастенчиво потянулась, прежде чем произнесла:

- Физически я уже здорова, держат меня здесь только из-за проблем с энергоцентрами. Целители боятся, что может пойти обратный процесс, и тогда будет спонтанный выплеск магии.

- Серьёзное дело.

- А я уверена, что это они меня просто запугивают, - отмахнулась она. - На самом деле им интересно изучить как повлияло на мой организм своевременно принятое противоядие и только. Так что вскоре я отсюда выйду. Многих ведь уже выписали, так чего меня здесь держать? И так целую неделю койку занимаю.

- Резон в твоих словах есть. А если и нет, то мне всё равно нравится твой оптимизм, - улыбнулся Саймон. - Правда, Милка, я переживал, что ты тут совсем зачахла.

- Угу. То есть ты теперь жалеешь, что пробрался ко мне?

- Да нет, - рассмеялся он. – Просто рад, что у тебя такое хорошее настроение.

- Ещё бы оно у меня плохое было. Не с чего, Саймон, ведь в кой-то веке никто меня ни в чём не обвиняет. Стоило этой Катрине Флетчер прийти в себя, как меня тут же оставили в покое. Не иначе это она что-то там натворила.

Разговор между Милой и Саймоном тёк легко, непринуждённо, весело. Но после сказанного на некоторое время в палате повисла мёртвая тишина. Она воцарилась очень ненадолго, но по стенам как будто чёрная рябь пробежала. Казалось, что-то жуткое проникло в палату и, посмотрев на счастливых людей, сурово погрозило им кулаком.

- Да, это она, - произнёс Саймон, вот только таким тоном, как если бы ему было крайне неприятно говорить об этом. Однако, Мила на своём ощущении не сосредоточилась. Ускользнувшая беззаботность привела молодую женщину к серьёзным мыслям, и поэтому она попыталась выяснить:

- Любопытно, что именно она сделала? Я все эти дни старалась вспомнить от и до, как занятие проходило, но так и не могу ничего понять. Там, снаружи, какие-нибудь слухи гуляют?

- Ну-у, не сказать, что слухи. Скорее, просто кому-то известно чуть больше, чем другим, вот и всё.

- Саймон, если этот кто-то ты, то расскажи мне, - требовательно уставилась на друга Мила. – Ты знаешь, я болтливостью не страдаю. Мне можно всё рассказать.

- Разве что по большому секрету, - подумав, нехотя согласился Саймон и присел на кровать Милы.

Невольно Миле подумалось, что такому крупному мужчине, каким был Саймон, её кровать может показаться игрушечной. К ней даже пришла мысль, что мебель может рухнуть от веса их обоих, но ничего такого не произошло. Разве что Саймон оказался так близко, что, вдыхая воздух, Мила теперь чувствовала его запах. А ещё её сердце трепетно застучало в груди. Было в подобной близости что-то манящее, желанное.

«Жаль, что романтика не для таких как я», - с горечью подумала Мила, прежде услышала слова друга.

- Милка, Катрина намеренно тебе в котелок кое-что подмешала, чтобы вместо обычного зелья получился яд.

Понятное дело, от услышанного мимолётный настрой на романтику окончательно покинул Милу. Её глаза недобро сощурились, от гнева она задышала чаще. Но буквально через мгновение она прямо-таки расцвела.

- Великие Стихии, да это же чудесно!

- Чудесно? – не понял её восторга Саймон.

- Ага. Выходит, через неё этот гад Грумберг от меня избавиться захотел, и теперь об этом всем известно станет. Красота просто! И о, Саймон, как хорошо, что ты додумался дать мне противоядие. Я так тебе благодарна!

В порыве эмоций Мила крепко обняла друга и даже поцеловала его в щёку, но Саймон нисколько не обрадовался произошедшему. Он даже не улыбнулся, а продолжал сидеть сродни каменной статуи – напряжённый и угрюмый. Можно было подумать, что некое мрачное и невидимое существо, что ранее проникло в палату, взяло и опустило свои холодные ладони ему на плечи. Оно сжало Саймона в своих ледяных тисках, сдавило его, приближая к смерти.