Елена Тихомирова – Хозяин Острова (страница 26)
— И причём здесь ступенька? — запуталась Инга.
— Разве не понимаешь? — улыбнулся старик. — Просто повод поговорить об истине, пониманию которой крайне сложно научить.
— Конечно, если облекать её в такие-то путаные слова! — едко заметила девушка и звонко рассмеялась.
— Вообще-то истина зачастую лежит за пределами того, что человек в состоянии выразить привычным путём. И уж тем более на это не способны ступенька или гусеница.
— И как же тогда её передавать кому-то?
— Это возможно. Достаточно вызвать стремление, желание. Пробудить внутреннюю суть действовать иначе.
— Звучит, как-то совсем непонятно, — созналась девушка.
— А вы ещё больше старика слушайте, девушка. Вообще бы заплутали в моих жизненных размышлениях! — радушно усмехнулся он и посоветовал. — Наслаждайтесь юностью. Это то, что уже никогда не вернётся так, как могло бы.
— Постараюсь, — ответила Инга и снова начала подниматься. Разговор оставил у неё некое странное чувство. Вот только она не могла объяснить какое. А потому отмахнулась от него, чтобы продолжить свою жизнь без таких тяжёлых раздумий.
Глава пятая
Номер встретил её тем же самым беспорядком, что она оставляла утром. Инга намеренно отказалась от обслуживания, чтобы ощущать себя комфортнее. Но после сегодняшнего разговора с Риэвиром о порабощающем хаосе обстановка начала раздражать. Она, словно позабыв о первоначальном желании отдохнуть, рьяно принялась за уборку. Вещи постепенно расположились друг на друге в дорожной сумке, а оставшиеся она аккуратно разложила в ящиках комода и на вешалках в шкафу. Затем убрала с полок всё лишнее в чемодан. Непостижимым образом всё, что придавало комнате уют и ассоциировалось с временной хозяйкой, скрылось из виду. Инга даже бережно поправила покрывало на большой кровати, чтобы разгладить последние складки.
Теперь номер стал совсем чужим. Каким и казался в самый первый день её приезда. И она здесь приходилась совсем не к месту.
— Потерпи меня ещё чуть-чуть, — ласково прошептала гостья, как будто комната была живым существом.
После чего, проводя рукой по стене, она прошла в ванную. Пыль Острова легко смывалась его же водой. Оставшееся от теплового удара головокружение прошло уже полностью. Тело вновь наполняли свежесть и желание жить. Жить, радуясь миру и всему сущему. Душу наполняло и переполняло необъяснимое чувство любви. Хотелось кричать о нём всей вселенной, но Инга позволила лишь написать три коротких слова мужу. И нежность разлилась теплом, схожим с божественным светом откровения, когда стал получен ответ. Она словно бы до этого находилась в пустоте мироздания, протягивая руки. А Антон принял их. И теперь они и на самом деле стали единым целым, а музыка душ слилась в тонкую неповторимую мелодию…
— Снова уходите? — ворчливо поинтересовался Арьнен, принимая ключ. Про велосипед он не произнёс ни слова.
Может, дабы оставить у богатых постояльцев приятное впечатление о гостинице, здесь и вовсе не предъявляли таких претензий?
— Да. Спасибо за утренний кофе и помощь, — на прощание произнесла она, прижимая к себе небольшую, но пухлую дорожную сумку, после чего скрылась за дверью, не дожидаясь ответных слов. Сердце отчаянно застучало словно у неопытного беспокойного воришки.
Её побег с Острова свершался.
Вечер в городе. Солнце ещё находилось достаточно высоко, но его лучи уже утратили свою воинственность. Они стали скорее мягкими, нежными, податливыми. Бережно ласкали кожу. Фонарики на улицах ещё не горели. Слишком рано было для них. Прохожие также брели в разных направлениях. Но неторопливо. Утих дневной запал и бесконечная суета. Говорливые птицы стихли. Лишь изредка, пролетая в ставшем более глубоком синем небе, горько плакалась чайка.
Вечер. Он словно тяжёлое толстое покрывало опускался на Остров, готовя его ко сну. И груз ткани ощущался и местными жителями, и гостями. Привычные к разгульной ночной жизни туристы, удивляясь себе, степенно присаживались за уютные столики кафе, чтобы начать вести неторопливые разговоры. Густой воздух постепенно становился прохладнее и, как будто, насыщеннее. Теперь в нём более отчётливо переливались ароматы диковинных цветов городских садов. А сами чашечки лепестков крайне медленно для стороннего наблюдателя потянулись друг к другу, чтобы заключить частичку последнего вечернего света в своих нежных бутонах.
Девушка достаточно покружила по городу, прежде чем попасть на пристань и обменять выданный Остором билет на сегодняшний вечерний рейс. Понимая, что это действительно была последняя прогулка по этим местам, она словно бы старалась вобрать в себя всю атмосферу Острова. И Рай на земле раскрыл ей свои доверчивые объятия. Хотя в какой-то момент к ней пришло и сожаление, что у неё так и не получилось бы донести до родных в ладонях капли этого очарования. Инга сейчас жалела, что так и не сделала ни одной фотографии. Она снова оставила фотоаппарат в номере.
Невероятно! В столь современный век, ей не довелось бы привезти с собой ничего!
Инга забыла про покупку сувениров и открыток с местными видами… Всё, что осталось на память — это коричневая кожаная папка Владыки да смятая карта небесных островов.
Она застыла.
Карта.
— О! А я думал, что ты не обманешь судьбу, говоря мне «до встречи»!
Жизнь снова соединяла её с Риэвиром. Парень стремительным шагом вышел из-за угла, и если бы Инга не приостановилась в размышлениях, то они бы столкнулись уже и в буквальном смысле.
— Похоже, затеряться тебе от меня просто невозможно, — улыбнулась на его замечание девушка.
— Да я и не скрываюсь. Просто не думал, что ты так быстро соскучишься по моему обществу… Что, кстати, застыла на месте? Тут любоваться то особо и нечем.
— Осознала, что я неправильный турист.
— В чём же?
— Не сделала ни единой фотографии. Не купила ни одного сувенира. Так что домой мне придётся возвращаться ни с чем. Зато, — Инга выразительно подняла указательный палец вверх. — На небесных островах я потеряла свою сумочку. Оставила, так сказать, самому Острову память о себе.
— У-у-у… Я думал, ты приличная девушка. А ты мусоришь повсюду, оказывается, — он на пару секунд показательно высокомерно задрал нос и искоса посмотрел на неё шутливым взглядом серых глаз, в котором следовало бы углядеть некую нотку презрения. — Но твою проблему можно легко разрешить. Не с сумочкой, конечно. Ведь насколько я знаю, тебе отплывать утром. А вот с остальным легко! Сувенирные лавки ещё открыты. Да и время, чтобы нащёлкать уйму фотографий с видом заката, есть.
— Не вполне, — оказалась вынуждена сознаться Инга. Мельком взглянув на огромные шестиугольные часы, расположенные на башне пристани, она показала билет. — Через полчаса мне надо быть на палубе.
— Сбегаешь?
— Получается, что так.
— А мне получается вновь тебя провожать, — огорчился парень.
— Сама уж дойду. Здесь нигде не заплутаешь, и солнце уже не печёт. Спасать и помогать не обязательно.
— Так-то оно так. Но я вот сегодня с тобой уже прощался дважды, а ты меня вновь нашла. Лучше уж отведу лично. Удостоверюсь, что наверняка отплыла, и пойду наконец-то заниматься своими делами в уверенности, что… — он многозначительно замолчал, хитро щуря глаза.
— Хорошо. Провожай. Только с тебя объяснение, что же это у тебя за дела такие загадочные на ночь глядя, — надеясь смутить парня эдаким замечанием, проговорила Инга, и неспешно пошла дальше вперёд.
— О! — звук прозвучал крайне многозначительно. — Мог бы наплести что-нибудь о прекрасных девах, невероятных подвигах, легендарных попойках да верных друзьях, но… На самом деле только ужин с братом и парой дальних родственников. Чтобы ты ни предполагала, а отношения с семьёй у меня прекрасные. Свой род нужно чтить.
— Не опоздаешь из-за меня, о любитель легендарного распития напитков?
— Ты так обо мне беспокоишься. Это весьма мило, — он прижал ладонь к сердцу и слегка наклонил голову, как бы в знак признательности. Если бы при этом он ещё и не улыбался со своим привычным издевательством, выглядело бы это очень трогательно. — Сначала, чтобы с работой проблем не было. Теперь вот мнение семьи обо мне положительным оставить хочешь… Кстати, у меня и так очень много положительных качеств. Если добавить к ним и пунктуальность, то я стану самым настоящим совершенством!
— Значит, всё-таки опоздаешь, — решила проигнорировать самовосхваление Инга очевидно некрасивым фактом.
Пусть лучше местные девчонки восторженно смотрят на героя восхищёнными наивными глазками, да кокетливо интересуются — в чём же Риэвир ещё так хорош. А она взрослая замужняя женщина, а не соплячка какая-то!
— А как же почтение к роду и всё такое? — с холодком поддела она.
— Задержка выйдет слишком короткой, чтобы кто-то разозлился. Мы с Остором как раз недалеко от пристани уговорились встретиться. А по поводу почтения… Так род же тоже уважать должен моё крайне позитивное стремление оставить у гостьи Острова приятные воспоминания о нём!
Можно было бы задать уточнение. Не вполне понятно было, о чём «о нём» шла речь в последней реплике. То ли о роде Риэвира или же всё-таки об Острове, но…
— Боюсь, что все приятные воспоминания всё равно будут окрашены в мрачный цвет, — горько созналась девушка. — Так уж получилось. Я потеряла здесь не только коллег, но друзей.