Елена Темнова – Одна она (страница 4)

Все помнили ее историю с «любит-не-любит», Вика долгое время встречалась со своим теперь уже бывшим Стасом, который все никак не мог решить, быть с ней или без нее. Чтобы Вика вновь не начала вспоминать Стаса и то, каким он был абьюзером, манипулятором или человеком с избегающим типом привязанности, Маша решила поддержать тему с «половинками».

– Да, меня именно это привлекло в Леше! – подтвердила Маша. Она впервые выбралась от мужа, с которым познакомилась через «Синхронию», и маленькой дочки на встречу с подругами. – Никто не выносит мозг, нам не нужна была романтика, цветочки эти, разговорчики, флирт, мы с Лешей встретились – и все. Сразу же нам обоим все стало ясно и понятно, мы время не теряли, после первой встречи поехали к нему, на следующее утро он сделал мне предложение. И вот, никаких вопросов, «Синхрония» реально работает. Попробуй, Крис!

– Нет никакого «избегающего типа привязанности», – вдруг сказала Вика как будто самой себе. – Просто человек не любит тебя – и все, вы не пара, а когда встречаешь «мэтча», все просто, Крис. Все должно быть легко.

Кристина разглядывала готическое здание на другой стороне улицы, по дороге мчались машины, фонари вспыхивали и вокруг них собирались незримые мотыльки. Под одним из фонарных столбов Кристина увидела мужчину. О, она слишком хорошо его знала. Невысокий, крепкий, в летах. На нем неизменные плащ и шляпа. Мужчина стоял с развернутой газетой. Кто вообще сейчас читает газеты? Он тоже ее заметил. Кажется, что он всегда был где-то рядом, следил за ней. Кристина очнулась только после того, как поняла, что за столом воцарилась тишина, подруги с любопытством глядели на нее.

– Слышишь, Крис, – Вика дотронулась до ее плеча. – «Синхрония»!

– Так вот вы к чему! – всплеснула руками подруга. – Что-то пока не привлекает меня «Синхрония». Судя по вам – это путь в один конец, а я еще хочу мир посмотреть, путешествовать.

– Вот с мужем и будешь путешествовать, – сказала Маша. – Не исключаю, он даже окажется иностранцем, я слышала, что и такое бывает. Но редко. Все же наша ДНК ближе тем, кто рядом. Может, даже на соседней улице живет твоя половинка, просто вы не встретились пока.

– Смотри, довыбираешься, – вставила Вика, отпивая шампанское из высокого бокала. – Останешься одна, так и будешь жить с кошками. Вечно таскаешь с улицы. Я слышала, что одна женщина умерла дома, а у нее никого не было, так кошки ей лицо обглодали.

– Мне это не грозит, – ответила Кристина. – У меня же есть вы! Заметите, что я пропала, если не будете так увлечены своими мужьями. Как обычно.

– Прости, – пропела Вика, – я не хотела тебя обидеть! Конечно, заметим и не дадим Алиске тебя съесть!

Глава 5

Доминантой комнаты, безусловно, являлся огромный книжный шкаф, занимающий большую часть пространства, в котором также уместились письменный стол с компьютером, офисное кресло на колесиках, кровать-полуторка с тумбочкой у изголовья и шкаф-пенал для одежды. Напротив кровати на однотонных персикового оттенка обоях чернел прямоугольный экран телевизора. Полки над столом заполняли вставленные в рамки многочисленные дипломы и грамоты, свидетельствующие, что их обладательница добилась немалых успехов в филологии. То, что владелицу комнаты большего всего в жизни интересовала именно эта тема, подтверждала и подборка заполнивших шкаф книг, слова в названии которых сложно выговаривались: «лингводидактика», «синергетическая антропология», «лингвоаксиология», «аксиологическое измерение дискурсивных практик» и тому подобное.

На прикроватной тумбочке стояло фото, сделанное где-то на море. В центре кадра смеющаяся Ева обнимала за шею черноволосого коренастого парня. Тот скорчил гримасу, как Джим Керри в фильме «Тупой и еще тупее», рядом улыбались родители. Судя по тому, что Ева выглядела гораздо моложе, как и ее отец, снимку было уже много лет. Сколько Соколов ниприсматривался, сходства между Евой и парнем на фото не нашел. Но ведь не обязательно сестра и брат похожи друг на друга. Или это не брат? Он вынул фото из рамки и убрал в карман.

Просмотрел полки в столе, порылся в прикроватной тумбочке, шкафу-пенале, но ничего представляющего интереса для дела – записных книжек, дневника, каких-то писем, открыток, фотографий с друзьями – не нашел. Компьютер оказался запаролен. Соколов изъял жесткий диск, чтобы отдать спецам. Хотя скрытая информация не так важна сегодня, ведь соцсети расскажут о человеке больше, чем кто-либо из родных и знакомых.

Отпустив понятых и криминалиста, следователь зашел на кухню – типовую кухню, типовой панельной девятиэтажки, возведенной лет двадцать назад. Владимир Липатов, мужчина пятидесяти семи лет, высокий брюнет с залысинами и впалыми небритыми щеками, по-прежнему сидел за столом, сцепив ладони и, не двигаясь, смотрел в одну точку перед собой.

– Понимаю ваше состояние, но мне нужно задать несколько вопросов, – Соколов взял свободный стул и расположился напротив.

Не меняя направления взгляда, Липатов кивнул.

– Ваша дочь говорила, куда и с кем она едет?

Мужчина посмотрел на следователя так, что у того по спине пробежал холодок, и наконец прервал молчание, поначалу произнося каждое слово через силу:

– Сказала, что на научный семинар где-то на базе отдыха в Листвянке. Ева хотела заниматься наукой, как и я и ее мать. Только мы с женой, царство ей небесное, биологи, а у Евы с детства способности к языкам, окончила филологический, затем аспирантуру, защитила кандидатскую, осталась на кафедре. Работала над проблемами полипарадигмальных исследований языков и культур. Впрочем, вам это вряд ли интересно. Я к тому, что она часто ездила на такие мероприятия, и я не заподозрил ничего плохого.

– У Евы был мужчина?

– Нет.

– Кто этот молодой человек? – Соколов положил перед Липатовым снимок из комнаты Евы.

– Мой сын. Павел на год младше Евы. Дочка родилась в Москве, когда мы еще там жили, а сын уже здесь, после переезда. Отслужив в армии, он так и остался на Севере, уже шесть лет только перезваниваемся.

– Может, она с кем-то встречалась раньше?

– Был один. Еще когда училась в аспирантуре, но они давно расстались. После этого дочка сказала, что разочаровалась в современных мужчинах, с головой ушла в науку. Общалась в основном с Лерой – университетской подружкой. Оторва еще та. Не понимаю, что у них общего. Я говорил с Евой, доказывал, что по одному негодяю нельзя судить обо всех, но она не слушала. Я надеялся на внуков, от моего когда дождешься… В смысле от сына моего, дочка – это другое. А теперь…теперь… – мужчина добела сжал кулаки.

Соколов почувствовал, что продолжать допрос не имеет смысла.

– У вас есть номер Леры?

Липатов достал телефон и показал экран с номером, который следователь быстро набрал и сохранил у себя.

Заходя в лифт, Соколов задел плечом шагнувшего ему навстречу благообразного сухопарого мужчину в черной рубашке и идеально выглаженных брюках, на вид того же возраста, что и Липатов. Пакет в руках незнакомца порвался, и на пол полетели апельсины с яблоками и мясные нарезки из магазина. Соколов присел, помогая все собрать и наблюдая за незнакомцем. Тот сдержанно поблагодарил и, взяв в руки гостинцы, направился к квартире ученого. «Наверно, коллега пришел поддержать», – решил Соколов. Только до этого он никогда не встречал биологов с таким прожигающим взглядом. Впрочем, до этого он вообще не встречал биологов.

Глава 6

Официантка принесла заказы, Кристина набросилась на своего тунца под сливочным соусом из сыра бри, так как за целый день ничего не съела. Она лукавила насчет того, почему до сих пор не сдала ДНК-тест. Дело даже не в том, что ей нужно было найти свою вторую половину, она любила пробовать новое, и, конечно, интересный опыт пережить очень хотелось. Но однажды, когда «Синхрония» только появилась, в пять утра она услышала стук в дверь. В их доме она знала всех, ни у кого из соседей не было привычки заходить так рано, а домофон молчал. Кто бы это мог быть?

Оказалось, приехала мама. В последнее время та редко выезжала из дома в пригороде. Чтобы вытащить ее в гости, Кристине приходилось долго уговаривать мать обещаниями пройтись по магазинам и выпить кофе в самых фешенебельных местах. Они были внешне похожи, как сестры, – у той такие же тонкие светлые волосы, которые теперь мама стригла под пикси, а в молодости плела косы, ухаживала за длинными, как у Кристины сейчас, волосами. Правда, убирала их в высокую прическу по моде тех лет, а не ходила с распущенными. Они всегда были очень близки, и Кристина обо всем могла поговорить с ней: созванивались почти ежедневно и долго болтали. То, что мама ни свет ни заря приехала без предупреждения, мало того, что удивило девушку, – немного напугало.

Кристина спросила, что случилось, и мать, сев на незаправленную постель, начала гладить Алиску и причитать, что дочь плохо чешет кошку, опять у той появились колтуны. Кошка соглашалась и довольно мурлыкала. А Кристина всерьез обеспокоилась здоровьем матери – приехать в пять утра, чтобы сообщить дочери, что та нерадивая хозяйка сибирской кошки, это, конечно, более чем странно. Кристина заправила капсулой кофеварку, вернулась в спальню, запахивая полы своего халата, продолжила наводящие вопросы, мол, может быть, что-то с папой?