Елена Темнова – Одна она (страница 6)

Глава 8

– Ладно, а если это будет какой-то насильник, например, или убийца? – вскинула брови Кристина. – Вам-то хорошо, а мне с моим везением обязательно попадется насильник. Слышали про Дарину Островскую? – Кристина решила перевести тему.

– Модель, которая покончила с собой? Фэшн-агентство «Имба». Я туда тоже хотела, ну, до того, как родила двоих, – встрепенулась Вика. – Красивая девочка, но ты тут причем?

– Оказывается, ее изнасиловал следователь. Да, студия «Имба» в Ярославле, не читали еще?

– А-а, сплетни, полгода ведь уже истории, – протянула Вика, она работала администратором в местной школе блогинга, про трагедию с Островской знала из разговоров коллег. – Там муть какая-то с их директором и спонсором «Имбы», от фотографа знакомого слышала.

– Нет, сегодня всплыло в закрытом канале, следователь, говорят! Правда ему ничего не предъявили, и он до сих пор на свободе, сами понимаете, своих прикрывают. Дарина покончила с собой из-за этого мужика, только сейчас восстановили данные с телефона, она в предсмертной записке об этом сказала.

– Боже, опять твой любимый тру-крайм-подкаст? – Вика закатила глаза. – Да уж, твоей половиной точно должен быть следователь, чтобы вы с ним в обнимочку под одеялком романтичным вечером, попивая чай, смотрели, как маньяки разделывают юных девственниц, и целовались!

Кристина прыснула, мохито пролился через нос, Маша тоже смеялась, не могла остановиться, и только Вика сохраняла спокойствие, продолжала делать большие глаза и кивать, а когда все успокоились, покрутила пальцем у виска – мол, такой же тебе нужен, ту-ту…

– Вам принести еще что-то из бара? – спросила официантка.

– Нет, она не пьет, – ответила за Кристину Маша.

– Что? Я помню, как мы напились на Новый год. Не пьешь опять? – встряла Вика.

– Взяла аскезу, – соврала Кристина.

Она и раньше не очень любила алкоголь, но в последнее время все стало гораздо хуже. Каждый раз, когда Кристина выпивала, начинало происходить что-то очень странное. В юности она не понимала, что не у всех так, и списывала видения на опьянение и похмелье. Но со временем узнала, что голоса и образы появляются только у нее. Ее это здорово напугало.

Кристина после пары бокалов начинала видеть людей, которых никто, кроме нее, не замечал. Более того – разговаривала с ними. Это заставило ее шерстить интернет на предмет шизофрении и допрашивать родителей, не было ли в семье у кого-то психических отклонений. Оказалось, что нет. Обращаться к психологу она не стала, мало ли что будут проверять будущие работодатели. Рассказала только дяде, он разбирался во многих вещах, а главное, умел хранить тайны, даже государственные. Он сказал, что и ему не хочется верить, что у Кристины какое-то отклонение.

– Может, тебе просто больше не пить? – выслушав истории о человеке в шляпе, сказал крестный. – Тем более если «приступы» происходят только после того, как ты употребляешь алкоголь? Хороший повод начать вести здоровый образ жизни, – он подмигнул.

Последний раз это было на Новый год. Ее смогли убедить сначала коллеги, а потом подруги, что праздник – не праздник без звона бокалов. Социальное давление всегда оказывало на нее нужный эффект, неодобрительно говорил дядя. Да, не хотелось отличаться, тем более тогда все сразу казались братьями и Кристина не чувствовала угнетающего одиночества, ощущая иллюзорное единение. Только это было фатальной ошибкой, потому что тот, кто возникал лишь иногда, теперь остался с ней навсегда.

В тот Новый год, когда последние гости, Вика с мужем Олегом, ушли, Кристина поняла, что не одна в комнате. Она не любила этот праздник. В это время как никогда она, во-первых, ощущала щемящее чувство, ведь все вокруг со своими любимыми, а она одна. Во-вторых, она как будто начинала вспоминать то, что с ней не происходило. Штормовое дежавю. Она вспоминала какого-то мужчину в свитере с зеленой елкой на груди, седого дедушку, слышала звучащие рядом голоса людей. Она была маленькой и сидела на руках у какой-то женщины с длинными темными кудрявыми волосами, перебирала янтарные бусы у нее на шее. Чувствовала запах ее духов, но не могла разобрать черты лица. Затем кровь, крик, паника – и то самое одиночество. Каждый раз флешбеки проявлялись, как только по всему городу развешивали новогодние гирлянды, а в витринах ставили елки, шуршала фольга шоколадных конфет, все начинали говорить «с наступающим».

Но заглушать дежавю в тот раз было страшной ошибкой. Как только разошлись гости, она встретилась с человеком, которого многие годы видела лишь краем глаз. Мужчина в шляпе и плаще пришел к ней и стоял в комнате лицом к окну. Был виден разве что силуэт, но она знала, что это он. Человек был призрачным, а чувство страха от его присутствия – настоящим.

– Зачем вы меня преследуете? – набравшись храбрости, спросила Кристина.

– Я хотел как лучше, – сказал он с каким-то странным говорком. – Я думал, так будет лучше всем. А они зачем так про мою жену? Мне было неприятно.

– Я не знаю вашу жену, – ответила Кристина.

Мужчина в шляпе обернулся к ней, черты его лица то распадались на части, то соединялись в целое и вновь разделялись. Он мягко улыбнулся:

– Знаешь. Ты ее знаешь. Ее все у меня знают. Весь мир, – не без гордости сказал гость. – Она у меня умница была. Наговаривают на нее много. Обидно.

Мужчина растворился в новогодних сумерках, комнату освещали лишь вспышки салюта, запускаемого на улице. На кровати лежала кошка и мягкими лапками продолжала мять одеяло так, будто в доме и не было чужих.

Глава 9

Соколов засыпал эфиопские зерна в кофемашину – привык только к ним. Выбрал на экране двойной эспрессо. В кабинете стало уютно от аромата крепкого напитка с нотками ореха. Держа миниатюрную фарфоровую чашку в руке, следователь присел на широкий подоконник, откуда открывался вид на тихий заброшенный парк и темнеющие за ним крыши пятиэтажек. Это было его место силы в пространстве из девяти казенных квадратных метров. Раньше коллеги, застав его в такой отстраненной созерцательности, вежливо и неловко улыбались, но со временем привыкли к странностям далеко не худшего следователя областного управления.

«Что, если Ева поехала за город с подружкой Лерой и ее темпераментным южанином?» – размышлял Соколов, разглядывая стайку играющих среди раскидистых крон стрижей. Ведь смотрительница не видела, сколько людей находилось в машине. Это объясняло бы, почему гости спали в разных местах. Во время совместного досуга они могли поссориться, кавказец на эмоциях захотел «наказать» несговорчивую девушку, а жена его теперь покрывает. Способ убийства, конечно, нетипичный, но всякое бывает. Муж Леры занимается похоронным бизнесом, и черепная дрель не представляется тем предметом, которого никак не могло у него оказаться.

Но все же интуиция подсказывала, что Лера не разыгрывала спектакль, делая вид, что не знает о смерти подруги. Да и ничего конкретного на нее и ее мужа нет. По крайней мере, пока. Соколов решил, что запросит информацию по их телефонам и узнает, на каких автомобилях они ездят, а операм поручит проверить, правда ли, что пара не отлучалась в последнее время из города – вместе или по отдельности. Может, Лера и не знает о том, что у ее мужа были какие-то «срочные дела» по расширению фирмы за городом. Адюльтер не предполагает публичности.

Но гораздо больше подозрений у следователя вызвал литератор из прошлого погибшей. От таких можно ждать чего угодно. Неспроста Арчи искал ее номер. Жизнь припекла, и решил вернуться к бывшей. В качестве жеста раскаяния и неугасающей любви преподнес корзину роз, купленную на занятые деньги, которые он никогда не отдаст. Или просто украл в цветочном ларьке, на большее не хватило – за коттедж Ева платила сама. Возможно, убедил, что изменился, что стоит попытаться начать с чистого листа. Если девушка была в него влюблена, то могла простить. Встретиться в ее квартире не разрешил бы отец, у самого Арчи вряд ли имеется достойное для свидания жилье. Решили снять дом на природе, чтобы в спокойной атмосфере разобраться в чувствах. А вот там он мог взяться за старое. При таком раскладе становилось понятным, откуда у Евы на руке следы инъекций. Арчи устроил расправу, тем более он и раньше ее бил, а когда пришел в себя, зачистил следы. Отсюда и эта странная история с просверленной головой – попадая под власть галлюцинаций, торчки вытворяли и не такое.

Соколов покинул подоконник и с рабочего компьютера зашел в интернет. Сборник поэта Арчибальда «Сны мертвой мамбы в липком пруду» когда-то предлагался на сайте местного издательства, но теперь на книге стояла пометка о снятии с продажи. На страничке имелась краткая информация об авторе. Под псевдонимом Арчибальд творил некогда молодой талантливый писатель Максим Аракчеев.

Секретарша занесла письмо – ответ из сотовой компании по поводу телефона Липатовой. Проведя анализ, Соколов подчеркнул номер, с которого ей звонили семь раз. Его владельцем числился некий Севостьянов. Человек с такой фамилией не фигурировал в ее круге общения. Соколов скинул запрос в миграционную. Оказалось, что Севостьянов уже давно покинул страну.

Навигатор приятным женским голосом сообщил: «Вы приехали», и Соколов с Шоноевым недоуменно переглянулись. Вместо бич-хаты, которую они ожидали увидеть, перед ними был современный таунхаус, огороженный кованым забором. Солнце уже опустилось, фасад обрисовывала декоративная подсветка. У калитки Соколов еще раз проверил адрес и, убедившись, что ничего не напутал, позвонил.