Елена Тебнёва – Неправильная сказка (СИ) (страница 11)

Тайро… Еще одна головная боль. Если уж он вырвался на свободу, во дворце покажется лишь через пару дней. Оно и к лучшему. Под ногами путаться не будет. Канро не понимал, в чем польза мальчишки. Наследник? Да, когда-нибудь — очень и очень не скоро — большая часть Западного края покорится ему. Может быть. Чем дальше, тем больше Канро в этом сомневался и тем чаще появлялось искушение завести еще одного ребенка. Особых отцовских чувств он не испытывал, это дед баловал внука при каждом удобном и неудобном случае, даже пошел ради него на такое, за что вряд ли когда-либо получит прощение хоть на этом свете, хоть на том; наверное, старик отдал мальчишке всю любовь, что так и не получил сам Канро. В итоге наследник походил скорее на изнеженную девицу, нежели на того, кто однажды с достоинством примет венец Великого предка.

Венец тяжел. Не всякая голова выдержит. Тем более та, что набита глупостями.

Шэт-шан закрыл глаза и потер виски. Не скоро еще мальчишка займет его место. А если все получится так, как Канро желает, то об этом и вовсе волноваться не придется.

И если для этого нужно подождать ночи — он подождет.

Осталось совсем немного.

Утро сменилось днем, лес — лугом, тропка — широкой дорогой. Солнце припекало, хотелось есть и пить, а конца и края нашему пути видно не было. Начало закрадываться подозрение, что Йонто сам толком не знает, куда и зачем идет и, главное, ведет меня. А я, между прочим, человек городской, к длительным пешим прогулкам не приспособленный! И если поначалу было интересно, да и пейзажи завораживали мой не избалованный яркими красками взор, то мало-помалу наваливалась усталость, и даже любопытство уже не спасало. Да и где ему разгуляться? Небо да трава необычные, это да. Цветы опять же странные. Деревья… За пару часов к такому запросто привыкаешь. Драконов больше не летало, не знаю, к добру иль к худу. Может, явление бескрылого чуда и взбодрило бы, но чудеса, похоже, даже в ином мире штука редкая.

— Долго еще? — простонала я, осознав, что вот-вот упаду и больше не встану.

Йонто остановился, окинул меня скептическим взглядом и, вздохнув, поинтересовался:

— Как у тебя со здоровьем?

— В смысле? — насторожилась я.

— В прямом. Есть проблемы? Боли в сердце? Головокружения?

А он точно не торговец? Как тот рогатый говорил, небось на что-нибудь да сгожусь? Магию выжать не удалось, так органами разжиться можно?

— Почему у тебя такое лицо? — нахмурился Йонто. — Проблемы все-таки есть?

— Нет у меня никаких проблем, — придушив паранойю, ответила я. — А зачем?..

— Прости.

Одним лишь словом воскресив убиенную, Йонто сгреб меня в охапку и шагнул назад. И тут-то выяснилось, что проблемы действительно есть. И с сердцем, и с головой… а теперь еще и с доверием одному конкретному мальчишке!

— Ты… чего… творишь?! — выдохнула я, прижав руки к груди и пытаясь устоять — земля так и норовила вывернуться из-под ног.

— Сокращаю путь, — невозмутимо отозвался Йонто. — Присядь. С непривычки всегда тяжело. Потом лете будет…

— Не собираюсь я ни к чему привыкать! — возмутилась я, но совету все-таки последовала. И глаза прикрыла, хотя ощущение, что меня катают на бешеной карусели, лишь усилилось. — Тем более… к этому!

— Теневые тропы не столь удобны, как лунные, зато намного короче. И отследить их сложнее.

Так, паранойя не только жива, но еще и заразна. Интересно, кто от кого подхватил.

Отдышавшись, я наконец-то огляделась… и вновь зажмурилась. Мы оказались в другом месте. Совершенно в другом! За каких-то пару секунд…

— Тебе плохо? — без особого сочувствия в голосе осведомился Йонто.

Нет, он точно мстит. За то, что вернулся, за чентоля в кустах, за сами эти кусты…

— Мне хорошо, — пробормотала я. — Разве не видишь? Лучше просто не бывает…

— Отлично, тогда идем.

Меня бесцеремонно дернули за руку, вынуждая подняться, и вновь потащили куда-то… по узкой тропинке меж ухоженных деревьев, отдаленно напоминающих яблони, на ветвях которых заманчиво покачивались сочные ярко-вишневые плоды, каждый — больше моего кулака. Понятия не имею, съедобны ли они, но есть захотелось с новой силой. Сейчас бы я, не задумываясь, даже отравленное яблочко проглотила. И добавки бы попросила…

— Не та сказка, — пробормотала я, едва успевая переставлять уставшие ноги.

А жаль. Помнится, гномы были добры к бедной, лишившейся дома девочке. Здесь же гномы высоки, рыжи, рогаты и торгуют людьми, а принцев, наверное, и вовсе не водится. Не то чтобы мне нужен принц… Если только ему мама в походную суму побольше вкусностей положила, дабы любимый сыночек не оголодал, совершая подвиги. Вот такого принца я бы с удовольствием ограбила. Учитывая, как я сейчас выгляжу, добровольно он со мной точно не поделился бы.

Возле одного из деревьев я увидела козленка. Самого обыкновенного, беленького, пушистого, со смешным хвостиком. Он щипал травку и выглядел так знакомо, так по-земному, что я обрадовалась ему как родному. И запнулась на полушаге, когда козленок обернулся и продемонстрировал один-единственный витой рог посреди лба.

— Ты чего застыла? — недовольно окликнул Йонто.

— Хорошо хоть крыльев нет, — задумчиво протянула я, гадая, сколько еще потрясений способна выдержать моя психика.

— Крылатые слишком дорого стоят, их держат богатенькие идиоты в качестве домашних питомцев, — добил меня добрый мальчик Йонто и легонько подтолкнул в нужном направлении. Сама бы я еще долго переваривала чудеса местной фауны. Вот право слово… будто приснопамятных чентолей мало было!

Тропка влилась в опрятную улочку, по обеим сторонам которой ютились дома. Небольшие, аккуратные, сложенные из камня и дерева, с крошечными оконцами и украшенными причудливыми узорами стенами, с конусообразными крышами. Улочка вилась прихотливо, дома разделяло приличное расстояние, и пространство между ними занимали огороды и клумбы. Цветов было много. Очень много! А вместо заборов росли низкие кустарники, сплошь усыпанные мелкими розовыми и белыми бутонами.

Я, увидев такую красоту, обо всем позабыла и вновь застыла, любуясь ожившей сказкой.

— Не спи! — поторопил Йонто, но, стоило мне с тяжелым вздохом сделать шаг, как тут же передумал: — Стой.

Какая противоречивая натура… Ну, стою. Что дальше?

Йонто окинул меня критическим взглядом, поднял ворот моей рубашки и безрукавки, закрывая ошейник. Действительно, ни к чему привлекать лишнее внимание, а подобное украшение — вещь приметная.

— И сделай что-нибудь с волосами, — поморщился он, протягивая выуженный из кармана плетеный шнурок.

— А что не так? — прищурилась я.

Лесная ночевка и отсутствие расчески, конечно, не пошли на пользу моему облику, но… кто бы говорил!

— Неприлично, — отозвался босой, лохматый и обряженный в порванную одежду парень. Похоже, ему такой вид казался верхом приличия.

Я скептически хмыкнула, но шнурок взяла. Мне несложно, зачем же тогда человека зря нервировать. Без расчески коса получилась не особо ровной, но Йонто придираться не стал. Кивнул и пошел дальше, и я поспешила следом. К моему разочарованию, остановились мы у первого же дома, стоящего наособицу.

— Крошечный какой! — удивилась я.

Он действительно больше напоминал игрушку, чем настоящее жилье. Каменное основание надежно вросло в землю, а по деревянным стенам вились резные узоры, изящные, чуждые, и казалось, что веет от них теплом. Особым, домашним, от которого успокаивается мятущееся сердце и сладко спится по ночам.

— Мой еще меньше, — хмыкнул Йонто и, взойдя на крылечко из двух ступенек, забарабанил в дверь. — Тетушка! — гаркнул он так, что с ближайшего дерева с недовольным криком взлетела стайка напоминающих ворон птиц. — Тетушка, это я, открой!

— Явно никого нет дома, — тронула его за плечо я, когда, выждав минуту, он вновь постучал в жалобно загудевшую створку. — Здесь живет твоя тетя?

— Лекарка. — Йонто сел на ступеньку и прислонился к двери. — Очень хорошая лекарка. Хочу показать ей тебя, может, она и наведет в твоей голове порядок…

Боюсь, сейчас в ней и коллегия высококвалифицированных психиатров не разберется. Вздохнув, я села рядом и покосилась на прикрывшего глаза парня.

Осунулся. Под глазами тени залегли, губы пересохли и потрескались, на щеках — нездоровый румянец… И пальцы дрожат, едва заметно, но если как следует приглядеться…

— Ты неважно выглядишь, — заметила я. — Как себя чувствуешь? Болит что-нибудь?

— Я в порядке, — отмахнулся он.

— Оно и видно, — не удержалась я. — Слушай, мы здесь долго сидеть можем, а ты… Давай другого лекаря найдем? Он заодно и тебя подла…

— Я только ей доверяю, — отрезал Йонто. — Сиди.

Ладно. Сидим дальше. Ждем. Думаем, как быть и стоит ли рассказать всю правду… Или после этой правды меня точно лекарям сдадут? На опыты. Сомневаюсь, что у них много таких вот ненормальных бегает. Если будет кому сдавать. Состояние Йонто тревожило все сильнее, казалось даже, что он дышит с трудом, и я боялась, как бы вновь не лишился сознания. Прикрывать его травкой и делать вид, что ничего не было, категорически не хотелось.

Но мои опасения не успели переродиться в настоящий страх: не прошло и четверти часа, как на ведущей к домику дорожке показалась женщина. Молодая, невысокая. Полноватая, и полнота эта необычайно ей шла. Круглолицая, большеглазая и улыбчивая. Из-под замысловато завязанного платка выбивались темные локоны. Меня заинтересовала ее одежда: многослойная, со шнуровками, ремешками, кармашками, украшенная вышивкой по подолу, вороту и рукавам. То, что я поначалу приняла за платье, платьем вовсе не являлось — слишком уж длинные разрезы по бокам, практически до пояса, широкого, ярко-синего, не единожды обхватившего талию. Под светло-серым платьем — не платьем имелось еще одно, синее, как и пояс. Синие же рукава, узкие, густо вышитые серебристой нитью, выглядывали из-под более широких серых, также украшенных разрезами со шнуровкой. Чудно. И обувь интересная, чем-то на ботинки Йонто похожая, только меньше и аккуратнее. Ни каблучка, ни платформы. Зато распускаются на сером фоне вышитые синие цветы. Красиво как…