Елена Тебнёва – Неправильная сказка (СИ) (страница 10)

— Чей детеныш? Той самой штуки, что хотела меня съесть? — От такой новости я съехала вниз, чудом не ободрав ладони.

— Угу. Той самой. Не передумала спасать?

Вместо ответа я вновь схватилась за корень. А вот и не передумала. Конкретно этот малыш ничего плохого не сделал.

— Уйди, блаженная, — со вздохом оттеснил меня Йонто. — Я сам.

Спорить я не стала. Зачем обижать человека, от чистого сердца предлагающего помощь? Скромненько отошла и наблюдала, как легко парень взбирается на склон, как продирается сквозь ветки, оказавшиеся колючими, как вытаскивает из их переплетения нечто маленькое, белое, похожее на мохнатый колобок… И как этот колобок с писком взвивается в воздух, становясь раза в два больше, зависает над нами, а потом растворяется в безоблачном небе.

А небо у них тоже интересное. Бледно-фиолетовое…

Спускался Йонто не столь красиво. Запнулся обо что-то в зарослях и преодолел путь вниз чуть ли не кубарем. На меня, подскочившую к нему, он взирал очень даже неласково. Будто это я его туда лезть заставила! Правда, взгляды взглядами, а ни слова упрека в свой адрес я не услышала. Вот колючим кустам досталось, да… За дело досталось. Йонто весь исцарапался, кое-где даже одежда порвана оказалась.

— Отвернись, — бросил он, стягивая рубашку. — Эта дрянь ядовита.

— Зачем ты тогда туда полез? — повернувшись спиной, выдохнула я. В ответ раздался лишь плеск. Поможет ли? Если яд попал в кровь… — Ты теперь умрешь, да? — вырвалось у меня.

— Угу. Придется тебе копать могилку. И цветы на нее до конца жизни носить, — усмехнулся Йонто, и мне сразу полегчало — умирающие не язвят столь бодро. Не хотелось бы, чтобы он пострадал. Особенно из-за меня.

Каюсь, обернулась я раньше, чем позволили, и не пожалела. Всего-то хотела взглянуть, насколько серьезны повреждения, но увидела нечто такое, от чего позабыла о царапинах.

По рукам Йонто, от запястий и до плеч, вились татуировки. Геометрические фигуры, вязь непонятных символов, причудливые завитушки — все гармонично переплеталось, образуя единую завораживающую картинку. Которой мне, к величайшему сожалению, полюбоваться не позволили.

Рубашку Йонто надел прежде, чем вздох восхищения сорвался с моих губ. Шнуровку он затягивал уже под разочарованный стон.

— Что это? Почему прячешь? Дай взглянуть!

— Нет, — отрезал Йонто, проследил за моим взглядом, прилипшим к намокшим рукавам рубахи, и досадливо поморщился: — Ана, что ты делаешь?

Я тянула ручки к спрятанной от меня красоте, но заданный усталым тоном вопрос изрядно отрезвил, заставив убрать ладони за спину и сжать их в замок. Во избежание новых неловких ситуаций…

— Прости, — проворчала обиженно. — Мне очень понравились твои татуировки. Не знала, что ты столь трепетно к ним относишься.

Меня одарили очень странным взглядом. Будто пытались решить, правда я ненормальная или же прикидываюсь.

— Да откуда ты такая взялась? Ничего не знаешь, ничего не понимаешь… Почему?

— Это… просто… — пробормотала я растерянно, собираясь с мыслями.

Просто я из другого мира. Или же этот мир всего лишь в моей голове, сильно пострадавшей при встрече с асфальтом.

Я честно хотела это сказать, но не смогла. Что он подумает, когда узнает правду? Не пожалеет ли о том, что не оставил меня в лесу? И не решит ли исправить свою ошибку?

Нет уж! Меньше знает — крепче спит.

— Просто, — хмыкнул Йонто скептически. — Ладно. Идем, пока тебе не приспичило еще кого-нибудь спасать. Боюсь, сегодня я уже не способен на подвиги.

На подвиги он и правда оказался не способен — не прошло и часа, как буквально рухнул на землю, до смерти меня перепугав. Упав рядом на колени, я потормошила его, заглянула в лицо — бледное, ни кровинки! — с трудом нащупала пульс… Слабый, прерывистый. Но, по крайней мере, он есть, уже хорошо. Правда же?

— Что с тобой? — дрожащим голосом спросила я. — Эй! Йонто! Слышишь меня?!

— Н-не кричи, — еле слышно просипел он. — Все в порядке…

— Странные у тебя представления о порядке, — нервно хмыкнула я. — Это яд, да? Тот кустарник…

…в который он ни за что бы не полез, если бы…

— Я справлюсь, — прошептал он. — Сиди здесь. Н-не уходи далеко…

И вновь отключился. А я… Я понятия не имела, что предпринять. Вокруг — леса да поля, а в каком направлении находится деревня, я уже не помнила. А даже если бы помнила… Оставить его одного было страшно. Даже отвернуться было страшно! Я вцепилась в его руку, снова отыскала пульс и боялась разжать пальцы. Казалось, если сделаю это, если перестану ощущать эхо биения чужого сердца, все будет кончено. Так и сидела, мысленно пытаясь удержать тонкую ниточку жизни, то и дело щупая бледный лоб и ловя малейшее движение ресниц и губ. Ну же… Давай, очнись! Если я не сошла с ума и это действительно другой мир, если это та самая сказка, о которой я когда-то мечтала… Если это так, пусть все обойдется. Пожалуйста. Пусть все будет хорошо. Для меня, вконец перепуганной, для этого парня, вернувшегося за мной и, кажется, все же о том пожалевшего…

Не знаю, сколько я так просидела, молясь неизвестно кому и ничего вокруг не замечая. Утомившись, незаметно скользнула в полудрему, но даже тогда не выпустила запястья Йонто, словно от этого и правда что-то зависело. Но когда почувствовала под уже ослабшими пальцами легкое движение, встрепенулась, подтянулась ближе, заглядывая в лицо… и наткнулась на вполне осмысленный взгляд.

— Ты? — тихо и как будто удивленно спросил Йонто. — Не ушла?

— Сам же просил, чтобы не уходила, — напомнила я, ощущая, как внутри разливается облегчение.

Живой! И правда живой! Я вновь коснулась его запястья. Пульс выровнялся, стал четче и сильнее. Да и бледность ушла. Не совсем, но уже не так страшно.

— Ты что делаешь? — поинтересовался он и неожиданно резко сел.

— Проверяю, как ты, — ответила я. — Знаешь, как испугал меня?! Что бы я делала, если бы…

— Прикрыла бы травкой и пошла бы в деревню, — пожал плечами Йонто. — Или не прикрыла бы… Кто бы осудил?

У меня зачесались руки дать кое-кому оплеуху. Едва удержалась — нехорошо больного бить. Вместо этого встала, пошатнулась — голова закружилась, повело — и пошла туда, откуда мы только что пришли. Не помню, где деревня? Ничего, вспомню! Вон тот розовый куст я точно уже видела, от него поверну налево и…

— Куда собралась?

И когда только успел обзавестись нездоровой привычкой хватать меня за руки?

— Не твое дело, — отвернулась я. — Пусти.

— Кажется, мы договорились… Я обещал защищать тебя.

— Можешь прикрыться травкой и сделать вид, что не заметил, — едко посоветовала я. — Или не прикрывайся. Кто осудит?

О чем я в тот момент думала? Да ни о чем. Пережитый страх и какая-то глупая, но острая обида застлали разум, и, отпусти меня Йонто, действительно бы побежала, не разбирая дороги, не боясь влипнуть в очередное приключение… Но он не отпустил.

— Правда испугалась? Остаться одна? — серьезно спросил он, и я растерялась. Вот уж чего тогда боялась в последнюю очередь. Да я об этом даже не вспомнила! И, должно быть, отразилось что-то такое на моем лице, потому как он уточнил: — Не за себя? За меня?

Отвечать я не стала — все еще злилась, — но Йонто ответа и не ждал. Сжал мою ладонь в своей и как ни в чем не бывало пошел дальше, словно не сомневаясь, что я последую за ним добровольно, что не придется меня тащить… И не пришлось же. К тому времени в голове прояснилось, и я с ужасом поняла, что чуть было не натворила. Обида обидой, но нужно думать о том, как выжить и вернуться домой, а не устраивать подростковые истерики. Потому и двинулась за Йонто, так же молча, не пытаясь освободиться.

ГЛАВА 6

Агрийо явился раним утром, когда еще толком не рассвело. Поскребся в двери покоев, словно гигантская мышь, бесшумно скользнул в комнату и склонился в привычном, раздражающем поклоне.

Сегодня Канро раздражало абсолютно все. Он так и не отдохнул. Разгромив гостиную, отправился в спальню и остаток ночи простоял у окна, наблюдая, как меняет оттенки небо — от густо-фиолетового до нежно-лилового. Вот только это больше не успокаивало. Душа требовала других красок. Алых, будто свежепролитая кровь.

— Господин, — прошелестел звездочет, так и не дождавшись, когда шэт-шан повернется к нему лицом, — мы найдем ее. Я вспомнил кое о чем. Кое о чем важном.

Канро развернулся и недобро прищурился. Опять поет-заливается, как безмозглая утренняя пташка. Сколько уже было обещаний с его стороны? Не пора ли пресечь этот поток?

— Браслет! — против обыкновения громко и торопливо вымолвил Агрийо, почувствовавший настроение хозяина. — Ее привел сюда браслет из амантита. Он же приведет ее к вам.

— Когда? — отрывисто спросил Канро и, поморщившись, втянул когти. И не заметил, как выпустил.

— Ночью, господин, — виновато вжал голову в плечи звездочет. — Иначе ничего не выйдет! Амантит чрезвычайно капризен. Если не соблюсти условий…

— Я понял, — прервал захлебывающегося словами старика шэт-шан. — Делай как должно. На этот раз ошибки я не прощу.

Агрийо склонился еще ниже и, не разгибаясь, попятился к дверям.

— Где носит Тайро? — нагнал его недовольный вопрос.

— Молодой господин отправился на охоту, — ответствовал звездочет. — Прикажете найти и вернуть?

— Незачем, — поморщился Канро и вновь повернулся к окну.

Мысли незаметно перетекли на другое, что тоже невероятно раздражало, но с мыслями справиться было труднее, нежели с тем же Агрийо — не отмахнешься одним движением руки, будь ты хоть трижды владетелем Прайго.