Елена Свободная – Ученье свет, а неученье - Тьма (страница 7)

Что ж, Мстислав Ярославович, какими бы ни были ваши мотивы, в эту игру можно играть и вдвоем. Хорошо бы, конечно, уточнить правила у Агриппины Павловны, но вряд ли получится сегодня поговорить с глазу на глаз, а делиться такими вещами с ее мужчиной я не считала нужным.

Повертев в руках визитку с пафосным перечислением ученых званий и членств в различных комитетах, советах и обществах, я с сожалением отложила оповещение нового партнера до утра. Уже перевалило заполночь, а несмотря на интимность сделанного мне предложения в научном плане, писать едва знакомому мужчине в такое время мне не позволяло воспитание.

Была и еще одна причина, по которой я не рискнула, как здесь говорили, "соваться в воду, не разведав броду". Случайно кликнув по разделу "Сотрудники Академии", я вспомнила, откуда мне знакома фамилия Лисецкий.

Я прочитала ее на доске почета на первом этаже академии и запомнила только потому, что с фотографии безмятежно улыбался очень красивый мужчина с совершенно дурацким именем Филарет. Из сведений на сайте, я поняла, что парень руководил айти-отделом. Идея, конечно, сомнительная, но что если, в диалоге Лыкова с Агриппиной речь шла о его отце или другом старшем родственнике, и с парнем удастся хотя бы просто пообщаться на эту тему?..

Утро началось с того, что я банально проспала, потому что закончив с решением морально-этической дилеммы перспективного сотрудничества, еще часа три убила на перевод с профессионального на общечеловеческий лекции для студентов второго курса. Агриппина Павловна, очевидно, считая меня взрослой женщиной, достаточно дееспособной, чтобы завести будильник и услышать его, даже не потрудилась обозначить время собственного отъезда. Поэтому одеваясь буквально в прыжке, одной рукой укладывая волосы, а другой - вызывая такси, я заковыристо проклинала здешние негласные правила ходить на работу, как на праздник.

Зависть к встреченной вчера на лестнице девице вспыхнула с новой силой, когда заклинило молнию на платье. Мысль, что можно позволить себе влезть в удобные джинсы и кеды, я прогнала, как малодушную. К тому же, какими бы неудобными ни были платье-футляр и пиджак, в них я чувствовала себя куда увереннее рядом с одетым в идеально сидящий костюм Мстиславом Ярославовичем. А уж в том, что сегодня нам предстоит личная встреча, я не сомневалась.

С суетой утра меня примирил термостакан на столике для ключей в прихожей. "Хорошего дня!" гласила записка, выведенная разборчивым округлым почерком. Я невольно хмыкнула, чувствуя, как улучшается настроение.

Я и раньше встречала таких средообразующих людей, которые просто и естественно перекраивают мир вокруг себя, делая его таким, каким хотят видеть. Но Сергей Борисович обладал этим качеством в какой-то запредельной мере.

В аудиторию я вошла бодрой и готовой к любым испытаниям психики на прочность. Тем более, что буквально на пороге кафедры, Катя решила сообщить мне, что это группа Лыкова. Час от часу не легче! Ориентируясь по себе и своим методам обучения, я подозревала, что там меня просто сожрут. Фигурально выражаясь, конечно, но уровень знаний у них должен быть на очень высоком уровне.

Как выяснилось, проспала сегодня не я одна - ответственная староста застряла где-то в пробке.

- Штопор надо носить, - фыркнула я себе под нос, скрупулезно ставя "н" напротив фамилии отсутствующей девушки.

- Ну, не ставьте ей "н", пожалуйста, - взмолился молодой человек с первого ряда. - Она обязательно приедет!

- Окей, я буду считать, что эта "н" означает не отсутствие Воронецкой, а то, что она "на подходе", - усмехнулась я, обводя пристальным взглядом аудиторию.

Вряд ли Мстислав Ярославович их баловал, вон какие напряженные сидят...

Тем не менее, пара пролетела на одном дыхании - группа настолько хорошо работала, что я искренне восхитились профессором Лыковым, как педагогом.

- На этом все, спасибо за внимание, - я дежурно улыбнулась студентам. - В следующий раз будет еще хуже.

Они с облегчением рассмеялись и двинулись на выход. Мне торопиться было некуда, через полчаса сюда придут очередные тигры. На сей раз мои, еще не дрессированные...

- Вы рассмотрели мое предложение? - низкий надтреснутый голос, гулко раскатившийся в опустевшей по звонку аудитории, едва не заставил подпрыгнуть.

То ли Мстислав Ярославович умел двигаться неслышно, как ниндзя, что при его габаритах и акустике лекционного амфитеатра вызывало невольное восхищение, то ли это я настолько задумалась над очередным парадоксом человеческого поведения. Молча подняв на него глаза, встретила привычно-высокомерный взгляд.

Как будто это не на него шипела вчера в коридоре Агриппина, а он только оправдывался. Блики электрического света на идеально гладком черепе породили очередную язвительную мысль о том, что лысые люди, должно быть, стригутся гораздо чаще, чем не лысые, но ее я, по здравом размышлении, решила оставить при себе.

- Самым внимательным образом, - наконец проговорила я слегка осипшим после полутора часов говорильни голосом. - И у меня возник целый ряд вопросов.

- У большинства в этой академии вопроса было бы только два, - надменно усмехнулся он. - Снимать ли штаны и где подписать.

Я пожала плечами.

- В моем случае они разнообразнее. Начиная с "Почему именно я?" и заканчивая "В чем подвох?"

Мужчина нехорошо усмехнулся и придвинул себе свободный стул. Несколько секунд он сверлил меня излишне внимательным взглядом, как будто пытался прочитать мои мысли. Ага, разбежался! Я ответила широкой, отточенной годами дежурной улыбкой.

На его лице тоже можно было прочитать не много, но с точки зрения бытовой логики, главный вопрос, который его мог озадачивать, что именно рассказала мне Карпинская. Была вероятность, что он уточнил это у самой Агриппины Павловны, но интуиция подсказывала обратное.

- А вы не верите в альтруизм и бескорыстие своих коллег?

- Если сильно верить во что-то, - как по большому секрету, не переставая улыбаться, тихо проговорила я, склонившись над столом, - это обязательно сбудется, но так, что будет совсем неважно, какой номер написан на двери палаты...

Мстислав Ярославович явно ожидал другого ответа:

- Что вы хотите сказать? - брови удивленно взлетели, а потом сошлись к переносице.

- А вы? - усмехнулась я уже нормально. - Я всю жизнь проработала заграницей, а там, знаете ли, бескорыстная помощь - еще бо́льшая редкость, чем розовые единороги... Те хоть в детских мультиках мелькают!

- Что ж, значит я не ошибся не только в вашей квалификации, - с облегчением выдохнул он, принимая более расслабленную позу. - Видите ли, я сам последние годы большую часть времени тоже провел... за пределами родины.

Глава 5

- Я в курсе большинства ваших работ, - просветила я мужчину, сцепив пальцы в замок, чтобы уж точно ничего не выдавало моего волнения. - С тех пор, как несколько лет назад увлеклась социологией, не пропустила кажется, ни одной, - он слегка приподнял брови, но считать себя польщенным не торопился. Это правильно, Мстислав Ярославович. - Так вот, я не то, чтобы не согласна с вашими взглядами, я считаю саму форму подачи материала пафосной, категоричной и совершенно лишенной обычной бытовой логики. Такое впечатление, что людей и их общество изучает инопланетянин, который со стороны усмотрел интересные закономерности, но ему совершенно наплевать, как его труды воспримет общественность...

Вот тут его брови взлетели почти на макушку, но скорее, от возмущения. Уверена, что многоуважаемому профессору Лыкову никогда никто ничего подобного не говорил. В потемневших до черноты глазах промелькнула такая ярость, что мне понадобилось все самообладание, чтобы не отшатнуться. Но даже так промелькнула мысль, что Мстислав Ярославович прекрасно видит, как мое сердце с размаху ухнуло вниз.

Понимая, что нарываюсь на нечто большее, чем выговор от администрации академии, я уставилась на профессора еще наглее. Сейчас было важно проверить возникшую у меня гипотезу о природе его предложения. Да, это могло недешево мне обойтись, но в конце концов, это не последняя работа во вселенной.

Зато если я права, и он проглотит мое почти откровенное хамство, можно будет со стопроцентной уверенностью говорить о том, что под договором должна стоять именно моя подпись. Почему? Думаю, Агриппина Павловна вполне сможет дать ответ на этот вопрос.

На то, чтобы взять себя в руки, Мстиславу Ярославовичу хватило пары секунд, а в его ответной усмешке проскользнуло что-то, слишком похожее на азарт:

- Вы меня раскусили, - спокойно закинул он ногу на ногу. - Теперь я должен вас убить. Или заключить такой договор, чтобы вы не проболтались никому и ни при каких обстоятельствах. Даже своей благодетельнице Агриппине Павловне Карпинской, которой я обещал беспристрастно рассмотреть вашу кандидатуру... Да-да, не удивляйтесь, главным вашим рекомендателем выступила заведующая золотым запасом Академии. Как думаете, она перенесет такой удар судьбы?

Тут уже брови на лоб поползли у меня, а мозг заработал еще быстрее. Очевидно, он сейчас врал - Агриппина явно была в более сильной позиции в диалоге о необходимости защиты! Но делал это так искусно, что не будь у меня дополнительных вводных, я бы поверила даже в то, что он вполне может меня убить... то есть, уничтожить физически.