Елена Свободная – Не изменяйте ведьмам! Спасти самое дорогое… (страница 4)

Меж тем, толпа постепенно редела, а я услышала за спиной насмешливое бормотание ведьмы:

– Сдержаннее надо быть, моя дорогая, уметь ждать. А то торопишься, не замечая ничего вокруг…

– Теть, Валь, хотите сказать, я не умею себя контролировать? – заметив приоткрывшуюся дверь в подсобку гардероба, я прошмыгнула туда. – Я готовила еду человеку, которого следовало отравить! А он все еще жив… Я знаю о самоконтроле все!

– Да конечно! Сначала выскочат замуж по всем нашим правилам, а потом плачутся, – неодобрительно покачала головой бабка, входя в крошечную комнатушку. – То муж устал, то хрен не встал…

– Да не плачусь я, – вздохнув, я уселась на стул. – Просто… Полнолуние это крутит… непонятно, откуда удара ждать!

Сухие суставчатые пальцы ловко перетасовали и перемешали засаленную, замусоленную, обтрепавшуюся от времени колоду. Госпожа Виолетта хмыкнула, и вытащила несколько карт, покачала головой и по очереди бросила сверху еще три. Я с тревогой, не отрываясь, следила за ее лицом, в толковании карт я все равно ничего не понимала. Впрочем, бледный хмурящийся лоб, раздувающиеся тонкие ноздри и сжатые в нитку бесцветные губы сказали мне не намного больше. Только то, что ведьма явно торопилась, но отказать приграничнице или сделать расклад «на отвали» она тоже не могла.

– Зря ты ждешь удара со стороны, – наконец буркнула гадалка. – Все, как я и говорила. Самоконтроль, терпение и умение ждать – твои главные союзники. Без этого ты сама себе злая буратина… Что в прошлом, что в будущем.

– А в настоящем? – криво усмехнулась я, стараясь потянуть время, чтобы вытащить из нее побольше информации.

– В настоящем у тебя глаза, как у совы, Анечка, – отрезала старуха, сгребая карты и пряча колоду в карман. – Выспаться бы тебе, но дурная голова никаким прочим органам покоя не дает… Запомни, милая, в любом расследовании главное – не выйти на себя. А у тебя это получается раз за разом!

– Ну, теть Валь, – умоляюще глядя на нее, проныла я. – Ну скажите человеческими словами, а? Я уже третий день не сплю нормально, потому что с приближением полнолуния тревога растет… Про прошлое – ладно, бог с ним, случилось уже, все. Мне б про будущее… Как избежать вот этого… ну, про что вы там говорили?.. Терпеть? Молчать?..

Старуха скептически хмыкнула, потому что ни у кого нет четких и внятных ответов на твои вопросы. Как и инструкции к твоей жизни. Но мы обе знали, как сделать можно то, чего нельзя.

– Ну, хотите я следующий раз сама встречу леди с косой, когда она к вам придет? – с тяжелым вздохом сдалась я.

Это был мой последний и самый действенный аргумент. Правда, если бабка уже виделась со смертью в этом году, он вряд ли сработает…

– Ладно, – буркнула госпожа Виолетта, снова доставая карты. – Встреча тебя ждет, неприятная и определяющая будущее. С прошлым твоим, которое настоящее. Или станет им вот-вот, слишком близко все, Анют. Как поведешь себя, так и дальше будет, довольна? У приграничниц тоже определяющие узлы в судьбе есть.

– Демьян, что ли, снова нарисуется? – хмыкнула я, выдыхая с облегчением. – И надо сдержаться, чтоб не послать его? Вот спасибо, тетя Валечка! Пойду я, мне еще заявление на полнолуние… тьфу ты!.. на отпуск без содержания писать еще. А вы, как случится, сразу мне звоните!

– Ага… угу… – ведьма, потеряв ко мне интерес, принялась натягивать плащ. —Обязательно. Ты обещала.

– Конечно-конечно, – закивала я, – предупрежден – значит, вооружен!

Уже закрывая за собой дверь, я услышала тихое: «Да если бы!» Но возвращаться, чтобы продолжить расспросы, не стала. Уж с бывшим-то я как-нибудь разберусь, а вот с завкафедрой придется повозиться!..

Глава 3

Оставшаяся неделя пролетела в институтской суете, ритуалах и приготовлении к шабашу. Ванна с пеной и травами при свечах, заговоры на удачу, разговоры с духами-хранителями Переправы…

На открытый огонек даже пара духов предыдущих хозяек заглянула. Надо отдать им должное, проявляли себя они нечасто, но в тяжелые времена старухи всегда старались поддержать добрым словом и советами, которые иногда даже пригождались.

– На шабаш собирается, смотри-ка, Антонина! – проскрипел ехидный голос откуда-то из-под потолка ванной.

– Ну, а что ж? Анькино дело молодое, глянь, какая красотка, – рассудительно ответил другой голос, поприятнее и помоложе. – Может, и судьбу свою встретит… нормальную, а не как тот хрен с горы, что ей мозги запудрил!

– А ничего, что я здесь голая? – возмутилась я, понимая, что ничего принципиально нового старухам не продемонстрирую.

– Так мы за твою занавесочку и не заглядываем, – «успокоила» меня более скрипучая Петровна.

При жизни Антонина была ее дочерью, квартиру эту им дали от завода, где они обе работали еще в незапамятные времена. Дали с большим трудом и скандалом, несмотря на то, что Петровна трудилась там еще до войны! Возможно, поэтому они так и не смогли с ней расстаться, в отличие от сына Антонины, который переписал доставшееся ему наследство на тетю Любу. Правда, за какие заслуги, история, как и тетка, умалчивала.

Только старые хозяйки далеко не сразу приняли «эту воздушную вертихвостку» и первое время пакостили ей, как могли. То форточки везде сами распахнутся глубокой ночью в трескучий мороз, выхолаживая квартиру, а заодно и молодую ведьму, любящую спать в чем мать родила. То стена выкрошится ровно там, где саморез вкручен, на котором над кроватью висел старый заслуженный ковер, накрывая затхлым, пыльным саваном весом с могильную плиту наглую девку с полюбовником в самый интересный момент. А то коту нашепчут, что вон то кружевное безобразие на веревке сушится – их личный враг номер один («Не достать, милок? А мы вот сейчас веревочку-то тряхнем, оно само на тебя и свалится!»).

Это потом уже, когда Сергей Иванович вернулся, нагулявшись, бабки прониклись. Люба долго не могла отойти от горя, в тот год и осень выдалась на редкость промозглая, и зима не порадовала. Ей уж и из Гидрометцентра звонили, и из АгроПрома, которым владел муж ведьмы («Уймите свою, урожай же смоет!») Сама тетка никогда об этом не рассказывала, да и не принято такое спрашивать, даже если ты не ведьма. Но когда я выгнала Демьяна…

***

– Как ты мог, ублюдок?! – в отчаянии кричала я, выкидывая его белье из общего комода. – Я же тебе верила!

В голове не укладывалось, как мой любимый муж мог мне изменить со своей начальницей. Он же столько мне рассказывал, какая она склочная тупая дура! Но одна смс-ка перечеркнула три года умопомрачительного счастья. Какое лицемерное благородство: «Я тебя тоже люблю, но у тебя есть жена. Поэтому спасибо за волшебное время, но я не хочу быть углом треугольника…» С…! Углом треугольника она быть не хочет! А он?! Да что ему было не так? Что у нее есть такого, чего нет во мне?

Заливаясь слезами, я оттолкнула попытавшегося удержать меня Демьяна.

– Ань, ну послушай меня, ты все неправильно поняла… – бормотал он, пока не получил свежесделанными ногтями по лицу.

– Что тут можно понять не так?! – сорвав голос рявкнула я в лицо изменщику. – Вы целовались?

– Ну-у… да… – под моим напором мужчина отступил на шаг.

– Обнимались?! Раздевались?! Любовь у вас?!

– Но ведь ничего не было… – он сделал еще шаг назад.

– Ага, как же! Носами потерлись и разошлись! – я швырнула в него подвернувшуюся под руку фоторамку.

Демьян уклонился и выматерился. Скажи спасибо, урод, что это не проклятие. Вслед рамке полетели ежедневник, блок питания от зарядки и стакан с водой. Что-что, а этот урок тети Любы я запомнила накрепко: как бы ни провинился человек, желать ему перейти Калинов Мост нельзя. Самой аукнется так, что не рада будешь. Поэтому больше, чем гигиену тела, приграничницы соблюдали гигиену мыслей.

– Ах вот ты как?! – неожиданным фальцетом взвизгнул он, когда очередной увесистый снаряд достиг цели. – Да пошла ты на …, ведьма доморощенная! Возомнила о себе!.. Королева красоты…

Входная дверь захлопнулась, а я продолжила слепо запихивать в мусорные пакеты вещи уже бывшего мужа. Игорь, Юра и Саша путались под ногами и истошно мяукали. Илья Николаевич с независимым видом наблюдал весь скандал с подоконника, а Сергей Иванович, как всегда, когда мы орали друг на друга, забился под кровать. Сердце стучало с перебоями, каждый вдох давался с трудом, а сквозь туман в голове проступала только одна мысль: «Зачем?..» К чему она относилась, я не задумывалась. Я просто собирала вещи, чтобы выставить их на лестничную площадку, а потом, нарыдавшись, вырубиться прямо за кухонным столом.

Когда к вечеру за пакетами никто не явился, а на телефон пришло сухое холодное сообщение: «Я уехал к маме. Подумай над своим поведением и прими правильное решение», я погрузила их в багажник своей старенькой, еле кряхтящей, «девятки» и поехала на почту. Оказывается, отправка десяти килограмм мужского барахла ЕМС-ом – не такое уж дорогое удовольствие. По дороге домой заехала в хозяйственный магазин купить новый замок, но установку решила отложить на завтра. Сама я вряд ли справлюсь, а видеть кого-то еще сегодня хотелось меньше всего.

А дома меня ждали… два приведения, вскипятившие воду в чайнике, и рассыпанная по столу сушеная трава.

– Прости, дочка, уж больно ты двери плотно закрыла, – проскрипела Петровна. – От себя, поди? Это хорошо, это для приграничниц правильно…