Елена Сударева – Открывая классику. Эссе о русской литературе (страница 5)

Не страх Божий, а страх как орудие собственной власти существует для Кабанихи и её двойника Дикого.

Но совсем другой страх знает душа Катерины, задыхающаяся в доме Кабанихи. Верующая всем сердцем Катерина боится греха, который может совершить, полюбив племянника Дикого – Бориса. Однако не людской суд, не людская молва страшит ее, а суд Божий, перед которым предстанет каждый.

«А вот что, Варя, быть греху какому-нибудь! Такой на меня страх, такой-то на меня страх! Точно я стою над пропастью и меня кто-то туда толкает, а удержаться мне не за что», – открывается Катерина Варваре, не в силах больше хранить в себе свои чувства и помыслы.

Для Катерины церковь всегда несла свет и свободную радость: «И до смерти я любила в церковь ходить! – вспоминает она о своей жизни в доме родителей до замужества. – Точно, бывало, я в рай войду и не вижу никого, и время не помню, и не слышу, когда служба кончится. Точно как всё это в одну секунду было».

В вере Катерина обретает гармонию мира, покой и красоту: «А знаешь: в солнечный день из купола такой светлый столб вниз идет, и в этом столбе ходит дым, точно облака, и вижу я, бывало, будто ангелы в этом столбе летают и поют».

Катерина знает, что грех разрушит её светлый мир, и гнетущее предчувствие гибели не оставляет героиню. Как может, она сопротивляется возникшему чувству к Борису; как может, старается избегать их встреч, рокового сближения и измены мужу. Не случайно так горячо молит она Тихона перед его отъездом на две недели в Москву: «Ради бога, не уезжай! Голубчик, прошу я тебя!». И горячо взывает к его любви. Но глух Тихон. Глух он и к отчаянной просьбе жены: «Ну, бери меня с собой, бери!.. Быть беде без тебя! Быть беде!». Не верит Тихон тяжелым предчувствиям молодой женщины, да и не до неё ему сейчас вовсе. Только бы вырваться из-под тирании матери, из опостылевшего дома, всё забыть да загулять на воле. Не до Катерины ему и её слёз!

Словно в зеркале отражаются два прощания Катерины: сначала с мужем перед его отъездом в Москву (второе действие, четвертое явление), а потом с Борисом перед его отъездом в Сибирь (пятое действие, третье явление). Ни Тихон, ни Борис, не желают зла Катерине, но никто из них даже не пытается прислушаться к её мольбе.

Не понимает муж, что хватается она за него, как за последнюю соломинку, за последнюю свою надежду удержаться от падения, устоять перед своей любовью к Борису. Не понимает и Борис перед своим отъездом в Сибирь просьбы Катерины: «Возьми меня с собой отсюда!». Не хочет думать о том, что хватается она за него как за последнюю свою возможность не совершить смертный грех – самоубийство, на краю которого она теперь стоит.

Как зеркальны две попытки Катерины избежать греха, так зеркальны в драме Островского и два явления грозы. Глубокое мистическое значение приобретает природная гроза во всей драме и в судьбе Катерины.

До обморока пугается она грозы в последнем девятом явлении первого действия и объясняет свой страх Варваре: «Как, девушка, не бояться! Всякий должен бояться. Не то страшно, что убьет тебя, а то, что смерть тебя вдруг застанет, как ты есть, со всеми твоими грехами, со всеми помыслами лукавыми. Мне умереть не страшно, а как я подумаю, что вот вдруг я явлюсь перед Богом такая, какая я здесь с тобой… – вот что страшно».

И вновь разражается сильная гроза уже в четвертом действии, будто вызывая Катерину на признание. Драматург выбрал совершенное пространство – лучшей сцены для покаяния героини, кажется, не найти: «На первом плане узкая галерея со сводами старинной, начинающей разрушаться постройки; кой-где трава и кусты, за арками берег и вид на Волгу». На сводах в этой старой заброшенной постройке сохранились ещё фрагменты росписей, которые так и не поправляли после пожара сорокалетней давности, – об этом рассуждают двое гуляющих в галерее. Рассматривают они и росписи, на которых изображена геенна огненная, «куда едут всякого звания люди».

Вероятнее всего, место, где происходит в четвертом действии признание Катерины, – это галерея сгоревшего храма. Символично, что в Калинове, приволжском городе с богатыми купцами, никто даже не озаботился, чтобы восстановить церковь. Запустение и разрушение храма, на останках которого ещё и прогуливаются горожане в праздничный день (а праздник означает в данном случае воскресенье – день, когда обычно посещают церковь), – явные признаки духовного оскудения и упадка веры.

Когда в галерею входят Катерина, Кабаниха с Тихоном, раздаются первые удары грома. Заслышав их, Катерина становится сама не своя. Увидев же Бориса и затем полусумасшедшую барыню с её криками – «За все тебе отвечать придется. В омут лучше с красотой-то! Да скорей, скорей!» – Катерина во всеуслышание признаётся в супружеской измене: «Не могу я больше терпеть! Матушка! Тихон! Грешна я перед Богом и перед вами!». Открыто рассказывает она, как изменила мужу во время его отъезда в Москву и каждый вечер гуляла с Борисом Григорьевичем.

В «Грозе» Островского происходит некий парадокс – самая искренно верующая героиня, может быть, единственная во всей драме, совершает грех, который не может вынести её душа.

Видимо, ни для кого из персонажей пьесы не встаёт вопрос, а каков будет его собственный ответ пред Богом. Ни Дикой, ни Кабаниха с их правилами и поучениями; ни Борис, ни Тихон, ни Варвара с Кудряшом, шито-крыто ведущие разгульную жизнь, – никто в драме Островского, даже полусумасшедшая барыня, пророчащая геенну огненную Катерине и всем остальным, не задаёт себе главный вопрос жизни. И только Катерина страдает от совершенного греха. И в этом словно обнажается главный нерв драмы – БЫТЬ или КАЗАТЬСЯ. Верить всем сердцем или только изображать веру, поучая и обличая других с целью утвердить свою личную власть в этом мире.

Однако Островский не создает вокруг своей героини стену абсолютного отчуждения и непонимания. Даже Тихон, обманутый муж, в глубине души сочувствует своей жене: «Маменька её поедом ест, а она как тень какая ходит, безответная. Только плачет да тает как воск. Вот я и убиваюсь, глядя на нее».

Тихон готов простить жену. Удивителен его разговор с Кулигиным в первом явлении пятого действия! Мудрые человечные советы даёт ему Кулигин: «Как бы нибудь, сударь, ладком дело-то сделать? Вы бы простили ей да и не поминали никогда. Сами-то, чай, тоже не без греха!». Соглашается с речами Кулигина Тихон: «Уж что говорить!.. Да пойми ты, Кулигин: я-то бы ничего, а вот маменька-то… разве с ней сговоришь!..».

Но нет управы на вершащую свой собственный земной суд Кабаниху. И не в силах больше выносить эту медленную казнь Катерина решается на последний шаг – на смертный грех самоубийства, после которого её ни в церкви не смогут отпеть, ни похоронить в церковной ограде.

«Зачем они так смотрят на меня? Отчего это нынче не убивают?» – мучается Катерина. Она зовет смерть, но та не приходит. Автору удаётся провести свою героиню по самому краю любви, греха, покаяния и погрузить зрителя-читателя в самую глубину её душевных метаний.

Страдая от содеянного, Катерина не отрекается от своей любви к Борису: «Что ж: уж все равно, уж душу свою я ведь погубила. Как мне по нем скучно!». Её любовь к Борису – единственное, что остаётся для неё в этом мире. Но даже решившись на самоубийство, Катерина всё равно верит в милосердие: «Грех! Молиться не будут? Кто любит, тот будет молиться… Друг мой! Радость моя! Прощай!».

Островский создаёт живой образ любящей женщины. Нет и доли фанатизма в её светлой вере. Драматург не упрощает мир и представляет в своей пьесе подлинную трагедию человеческой жизни на земле. Поэтому несмотря ни на что – именно Катерина несёт свет сердечной веры в драме «Гроза».

Даже смерть её – превращается в последний отчаянный полёт. Словно трагическое продолжение её монолога в первом действии, обращенного к Варваре: «Я говорю, отчего люди не летают так, как птицы? Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь». Не в воде на дне речном найдёт Катерина свою смерть, а, как птица, бросится с крутого обрыва и, ударившись головой о якорь прямо у берега, обретёт покой.

«Жива?» – спрашивает Кабанов. «Где уж жива! Высоко бросилась-то: тут обрыв, да, должно быть, на якорь попала, ушиблась, бедная! А точно, ребяты, как живая! Только на виске маленькая ранка, и одна только, как есть одна, капелька крови», – отвечает Тихону прохожий, кинувшийся женщине на помощь.

Смерть Катерины словно пробуждает до того спящий город Калинов, и волна сострадания, жалости к погибшей будто накрывает высокий берег Волги. И персонажи, которые раньше только тихо сочувствовали, теперь открыто выражают наболевшую правду. Кулигин, с народом принесший тело Катерины, бесстрашно бросает обличительные слова: «Вот вам ваша Катерина. Делайте с ней что хотите! Тело ее здесь, возьмите его; а душа теперь не ваша; она теперь перед судией, который милосерднее вас!».

Открыто обвиняет мать в гибели жены и Тихон, ведь именно Кабаниха после покаяния снохи превратила её жизнь в сущий ад.

В самом финале пьесы – обманутый муж бросается на труп жены-самоубийцы со словами: «Хорошо тебе, Катя! А я-то зачем остался жить на свете да мучиться!».