Елена Сударева – Открывая классику. Эссе о русской литературе (страница 4)
В комедии Гоголя «Ревизор» достаточно малейшего незначительного повода, чтобы воображение героев заработало и начало создавать свои бесплотные фантомы. Из совершенной пустоты, из абсолютного ничего рождаются вдруг их ни на чём не основанные ожидания, надежды, убеждения.
Нельзя отказать городничему уездного города, Антону Антоновичу Сквозник-Дмухановскому, в житейском уме и деловой хватке: «Тридцать лет живу на службе; ни один купец, ни подрядчик не мог провести; мошенников над мошенниками обманывал… Трех губернаторов обманул!..» Сам автор в «Замечаниях для господ актеров», предваряющих текст пьесы, как важную и первейшую черту своего героя отмечает: «уже постаревший на службе и очень неглупый по-своему человек».
И вот именно такой, сугубо практичный, умудрённый человек оказывается в плену собственных иллюзий: «До сих пор не могу прийти в себя. Вот, подлинно, если Бог хочет наказать, так отнимет прежде разум. Ну что было в этом вертопрахе похожего на ревизора? Ничего не было! Вот просто ни на полмизинца не было похожего – и вдруг все: ревизор! ревизор!».
Самую сердцевину произошедшего в городе высказал Артемий Филиппович Земляника, попечитель богоугодных заведений: «Уж как это случилось, хоть убей, не могу объяснить. Точно туман какой-то ошеломил, черт попутал».
Вот-вот – «ТУМАН»!
А ведь завязка пьесы Гоголя предельно проста. Городничий получает письмо от своего приятеля с достоверными сведениями, что в их губернию едет ревизор, и конечно, не обойдёт своим вниманием и их уездный город. Это всё!
Но вот дальше начинается тот морок, тот туман, природа которого – отупляющий, одуряющий СТРАХ. Этот всесильный страх перед приездом ревизора из Петербурга пронизывает каждого и вовлекает в свою паническую орбиту почти всех героев пьесы (за исключением, пожалуй, героинь – жены городничего Анны Андреевны и его дочери Марьи Антоновны).
Все чиновники вместе с городничим нечисты на руку (в «Замечаниях» автор характеризует своего героя прямо – «взяточник»). И, естественно, все хотят встретить пренеприятный приезд ревизора во всеоружии. Немедленно после получения известия начинается «артподготовка». Именно в этой игре на опережение и совершается непоправимая, роковая ошибка.
Проигравшегося в пух и прах в карты и теперь сидящего без копейки в городской гостинице мелкого чиновника из Петербурга Ивана Александровича Хлестакова принимают за ожидаемого ревизора.
Даже сам Хлестаков, который, по описанию Гоголя, «несколько приглуповат и, как говорят, без царя в голове», начинает догадываться о произошедшей путанице: «Здесь много чиновников. Мне кажется, однако ж, они меня принимают за государственного человека. Верно, я вчера им подпустил пыли. Экое дурачье!».
Но Хлестаков ошибается. Подпустил он пыли или нет – чиновники сами были уже совершенно готовы заморочить себе голову и броситься в пучину самообмана.
Ещё до всей живописной похвальбы Хлестакова они безоговорочно поверили, что «проклятое инкогнито» это и есть молодой двадцатитрёхлетний человек – Иван Александрович Хлестаков. Удивляется городничий (весьма примечательная черта!), как не похож петербургский чиновник на обычного ревизора: «Эка в самом деле оказия! До сих пор не могу очнуться от страха!.. Чудно все завелось теперь на свете: хоть бы народ-то уж был видный, а то худенький, тоненький – как его узнаешь, кто он?»
Но и только!
Бесшабашные враки Хлестакова лишь придают картине особый колорит, но никак не созидают веру чиновников: ничто уже не в силах её поколебать. Даже в мыслях поначалу не было у Хлестакова морочить весь город – он просто принял новые правила поведения как очередную карточную игру, которую ему так счастливо подбросил случай в трудную минуту временного безденежья.
Страх погружает всех этих по-своему неглупых людей в морок глупости и абсурда. Не обошлось здесь, конечно, без спешки, без жажды: как можно скорее встать на твёрдое основание, как можно быстрее найти ответ на жизненно важный вопрос. Только бы ухватиться за что-нибудь, а там уж вынесет!
Так герои комедии Гоголя закружились в вихре самообольщения, и все как один безоглядно отдались во власть самообмана.
РАСКАТЫ ГРОМА. Драма «Гроза» Александра Николаевича Островского
У каждого классического произведения есть время своего наивысшего пробуждения. Конечно, классика бессмертна. Но для каждого творения существуют свои заветные часы в историческом и индивидуальном времени, когда вдруг громко зазвучит ранее приглушенный, еле уловимый мотив и вырвется на духовный простор с ещё незнакомой, покоряющей силой.
Открыв недавно «Грозу»
Символичен диалог часовщика-самоучки Кулигина и Кудряша, молодого конторщика богатого купца Дикого. В общественном саду на высоком берегу Волги происходит их разговор – так начинается драма «Гроза».
Всей душой восхищается Кулигин красотой окружающего мира: «Чудеса, истинно надобно сказать, что чудеса! Кудряш!.. пятьдесят лет я каждый день гляжу за Волгу и все наглядеться не могу». На что Кудряш отвечает: «Нешто!» – Не успокаивается Кулигин: «Восторг! А ты „нешто!“ Пригляделись вы, либо не понимаете, какая красота в природе разлита».
Духовный барьер, разделяющий многих героев пьесы Островского, обозначается уже в этом первом кратком диалоге. С одной стороны – восторг перед красотой, дарованной человеку в этом мире, а с другой – полное равнодушие к ней или полное её непонимание.
А ведь драма «Гроза» именно об этом: о красоте жизни, чувства человека – и о полной глухоте к ним. И как подтверждение последних слов Кулигина явление второе в пьесе открывается безобразной руганью купца Дикого, который измывается над своим племянником Борисом.
Точно и жестко характеризует Кудряш своего хозяина и его отношение к людям: «Ему везде место (ругаться –
На том же самом месте, на высоком берегу Волги, где ещё недавно изливал свои восторги перед красотой мира часовщик-самоучка Кулигин, разыгрывается сцена унижения ближнего.
Дикой чувствует себя властителем всего города, всей Вселенной. Ему никто не указ – что хочу, то и ворочу – жизненное кредо богатого купца. И невольно возникает мысль, что неведом Дикому даже страх Божий, не то что уважение к Его творению.
Ещё в первом явлении драмы Островского в разговоре персонажей определяются два центра силы в приволжском городе Калинове – Дикой и Кабаниха (богатая купчиха, вдова). Эти два «авторитета» подавляют всех и вся в художественном мире «Грозы» и вершат надо всеми свой собственный СУД.
Поражает современность этих двух персонажей. Для них только деньги и собственная власть мерило всей жизни. Оттого раскинула пышные кроны полная разнузданность желаний и поступков – никто не указ!
Мещанин Шапкин предваряет появление на сцене Дикого словами: «Уж такого-то ругателя, как у нас Савел Прокофьич, поискать еще! Ни за что человека оборвет… Хороша тоже и Кабаниха». «Ну, да та хоть, по крайности, все под видом благочестия, а этот как с цепи сорвался!» – вторит Шапкину Кудряш.
В третьем явлении драмы Островского читатель-зритель узнает, что где-то там в глубине, за сценой совершается некое духовное действо, до времени скрытое от глаз. Драматург словно раздвигает границы сцены, углубляя перспективу действия: все разговоры, и восторги одних и ругань других, происходят на берегу Волги в то самое время, как в церкви города совершается вечерняя служба. «Что это? Никак народ от вечерни тронулся?» – спрашивает Кулигин. И далее следует ремарка автора: «Проходят несколько лиц в глубине сцены». Раздаётся голос Кудряша: «Пойдем, Шапкин, в разгул! Что тут стоять-то!».
Именно в третьем явлении уже пунктирно намечается глубинный исток грядущих трагических событий – оскудение веры, христианской любви, сострадания к человеку.
Неслучайно богослужение происходит где-то там далеко и будто никак не связано с разговорами, мыслями, поведением персонажей – участников действия, разворачивающегося на высоком берегу Волги.
Дикой с племянником появляются на сцене ещё до окончания вечерни. Кабаниха с семьей (дочерью Варварой, сыном Тихоном, его женой Катериной) входят на сцену в пятом явлении с «противоположной стороны». Поэтому трудно решить, были ли они в храме на службе или нет. Однако так не похожа беседа персонажей (и прежде всего бесконечные нападки на своих домашних Кабанихи) на разговор людей, вышедших из церкви. Оскорбления и бесконечные нравоучения Кабанихи льются потоком. Её разговоры о грехах молодых обижают Катерину, унижают Тихона и раздражают Варвару: «Полно, полно, не божись! Грех! Я уж давно вижу, что тебе жена милее матери».
Характерно, что слово «грех» первой в драме произносит именно Кабаниха, ежесекундно грешащая против своего ближнего каждым словом. А вот «страх» становится вторым столпом, на котором покоится её мир.
Поучая сына, как жить с женой, Кабаниха повторяет: «Ну какой ты муж? Посмотри ты на себя! Станет ли тебя жена бояться после этого?». На что Тихон отвечает: «Да зачем же ей бояться? С меня и того довольно, что она меня любит». И тут Кабаниха, уже не сдерживаясь, разражается гневной проповедью: «Как зачем бояться! Да ты рехнулся, что ли? Тебя не станет бояться, меня и подавно. Какой же это порядок-то в доме будет?».