Елена Старенкова – Безумные люди. Изнанка жизни с психическим заболеванием (страница 13)

ПОТЕРЯ КОНТРОЛЯ И ОТСУТСТВИЕ СТАБИЛЬНОСТИ – ВОТ ЧТО СТРАШИТ БОЛЬШИНСТВО ЛЮДЕЙ.

Особенно это заметно среди первичных и молодых пациентов. Если люди, страдающие психическим расстройством много лет, уже как-то приспособились, адаптировались к своему состоянию и особенностям, с ним связанным, то для первичных пациентов дебют заболевания нередко становится ударом ниже пояса.

Примеров тому я могу привести бесчисленное количество, но остановимся на самом ярком из них. Молодой человек строил блестящую карьеру, имел друзей-коллег, жену-красавицу и маленькую дочь. Как говорится, полная чаша. Пока в один день все не перевернулось с ног на голову. Пропал сон, аппетит, стало казаться, будто все вокруг настроены против него. Моментально изменилось поведение: мужчина стал вести себя резко и агрессивно, затем возникли галлюцинации, полностью лишающие возможности адекватно реагировать на происходящее. Состояние развилось стремительно, буквально в течение одного-двух дней. Стоит ли говорить о том, что окружение было напугано? Стоит ли рассказывать, что сам пациент был аффективно нестабилен из-за остро возникших переживаний?

С такой симптоматикой он и поступил на лечение. Следующим ударом как для мужчины, так и для его родственников, были недобровольная госпитализация и суд: люди просто не понимают сути этого процесса и считают, что раз уж так происходит, то дела совсем плохи. Мои попытки объяснить, что процедура является всего лишь формальностью и не свидетельствует о том, что человек безвозвратно утратил рассудок, не внушили семье пациента большой уверенности. Тем не менее жена и друзья, хоть и были до смерти напуганы, не отвернулись от больного, регулярно справлялись о его самочувствии и привозили передачки.

На подобранной терапии психоз достаточно быстро оборвался: уже спустя неделю состояние стало стабильнее, в клинике прослеживались лишь отголоски острой симптоматики – некоторая заторможенность, отрывочные бредовые идеи и шум в голове. Еще через неделю мужчина полностью пришел в норму, и я разрешила ему звонить близким. Из бесед по телефону он узнал, что с ним происходило и как это выглядело со стороны, ведь ранее вся ситуация для него выглядела не более, чем фантазией или сном. И тогда начались проблемы.

Мужчина стал высказывать переживания о том, что теперь он потеряет семью и друзей, работу, что ему стыдно за свое поведение, что он ощущает страх повторения психоза и крайне боится, что вновь станет агрессивен и причинит, пусть и неосознанно, вред жене и дочери. Стыд и страх полностью поглотили его сознание – он более не реагировал на мои убеждения и доводы, что это всего лишь заболевание, которое можно лечить и контролировать. Пациент боялся. Он снова перестал спать, но если раньше бессонница было симптомом остро развившегося психоза, то теперь она являлась следствием вполне осознанных сильных переживаний. Спустя три недели от дебюта расстройства и неделю после того, как психоз удалось купировать, у мужчины развилась депрессия, сопровождающаяся нежеланием жить и суицидальными мыслями.

Я подключила психолога и сама более усердно стала проводить с пациентом психотерапевтические сессии. Кроме того, пришлось скорректировать терапию и добавить к антипсихотикам антидепрессанты. Адаптация к новым условиям и реабилитация – вот чему уделяется особое внимание в нашем отделении. Перед нами стоит задача не просто купировать нежелательные симптомы, но полностью вернуть человека к обычной жизни. В работе с «хрониками» мы делаем упор на полную редукцию психотики: реабилитация здесь не так важна ввиду сформировавшихся дефектов, поэтому после стабилизации состояния мы переводим таких пациентов в другие отделения. Но в отделении первого психотического эпизода все наоборот. Не так сложно купировать само состояние, как реабилитировать человека после пережитого.

Ненависть к себе, неуверенность, боязнь самого себя, страх обострений, стыд – с этим справиться гораздо труднее, нежели с привычными психическими нарушениями. Тут нужна целая команда специалистов: психиатр, психотерапевт, психолог, трудотерапевт, социальные работники.

Состояние мужчины удалось полностью привести в порядок лишь спустя два месяца ежедневной работы, даже учитывая тот факт, что психотика была купирована всего через две недели с момента поступления.

Глава 24. «Болезнь управляет мной»

Дисморфомания и дисморфофобия, нервная анорексия и булимия, бредовые расстройства и галлюцинации, аффективные нарушения и нарушения мышления – все эти симптомы и синдромы так или иначе влияют, а зачастую полностью обусловливают поведение больного. Особенно это выражено при стойкой клинике, слабо поддающейся коррекции, либо же вялотекущем течении, когда интенсивность симптомов еще не привлекает внимание окружающих, а у самого человека страдает критика к состоянию, и взаимодействие пациент-врач никак не складывается.

Девушка девятнадцати лет поступила в стационар впервые. Рост – 167 сантиметров. Вес – 32 килограмма. Думаю, и без подсчета индекса массы тела очевидно, что вес критически низкий, но, если вам интересно, ее ИМТ – 11.47, выраженный дефицит массы тела. Девушка проживает одна, работает на дому, не имеет друзей и близких родственников, а посему остается наедине со своим состоянием и контролирует – если такое слово в вообще применимо в данной ситуации – его самостоятельно.

Буквально два года назад она весила 53 килограмма, но затем заболевание начало прогрессировать. Глядя на себя в зеркало, девушка продолжала мнить себя толстой, указывая тонкими пальчиками на впалый живот. Вы спросите, как такое возможно? Она ведь видит, что не осталось не только жира, но и мышц. Одни кожа да кости! А я вам отвечу: болезненное восприятие гораздо сильнее того, что человек видит, слышит или осязает. Реальность в этом случае совсем не такая, какой ее знает психически здоровый человек, она подкрашена бредом и аффектом.

БРЕДОВЫЕ ИДЕИ НЕ ИМЕЮТ НИЧЕГО ОБЩЕГО С РЕАЛЬНЫМ ПОЛОЖЕНИЕМ ВЕЩЕЙ И РАЗУБЕЖДЕНИЮ НЕ ПОДДАЮТСЯ.

Когда я стала выяснять, с чего все началось, девушка рассказала, что всегда имела лишний вес, из-за чего конфликтовала с одноклассниками – ее дразнили и унижали. Порой подростки могут быть очень жестокими. Родители практически не замечали того, что их дочь страдает, так как папа проживал отдельно от семьи, а мама фактически круглосуточно находилась на работе, чтобы прокормить двоих детей. Долгое время девушка пыталась похудеть, но постоянно срывалась. За годы стремления к заветным 90–60–90 было пережито и испробовано все: и полный отказ от пищи на несколько дней в неделю, и «чистки» организма, и обмороки – только вот желанного результата так и не удавалось достичь.

После девятого класса девушка стала считать себя не просто полной, а настоящей уродиной. Кроме этого она постоянно ощущала якобы исходивший от нее зловонный запах, в связи с чем решила бросить учебу и полностью изолироваться от общества, тем более что нынешние реалии это позволяют. За продуктами ходить не нужно – есть доставка. Встречаться с друзьями необязательно – можно переписываться в интернете. Работать и учиться можно онлайн. Девушка переехала из родной деревни в город на съемную квартиру и полностью отгородилась от внешнего мира. Так продолжалось несколько лет, пока хозяйка квартиры не решила наведаться в гости с проверкой: состояние квартиры было идеальным, а вот состояние квартирантки ее сильно напугало, почему, собственно, и была вызвана бригада скорой помощи.

Такой девушка попала к нам – истощенной, изможденной, со стойкими бредовыми переживаниями. При обследовании соматического здоровья были выявлены нарушения работы почек, печени, сердца – это требовало коррекции в первую очередь. Конечно, были подключены терапевт, хирург, невролог, гинеколог, эндокринолог, проведены все возможные обследования. Лечили пациентку целой командой врачей на протяжении полугода, но в случае с такой тяжелой психической патологией гордиться психиатру было особо нечем. Девушка набрала вес, так как принимала пищу под строгим контролем и не имела возможности реализовать свое «очистительное» поведение. Соматические показатели нормализовались, так как проводились регулярные обследования. Усердно старались психологи, трудотерапевт, специалист по социальной работе. Была подобрана психотропная терапия, у девушки появилась формальная критика к состоянию, но истинной критики добиться так и не удалось. В удовлетворительном состоянии – насколько это было возможно – пациентку выписали для продолжения лечения в амбулаторных условиях. Тем не менее полностью вылечить подобные болезни практически невозможно. Насколько мне известно, девушка довольно скоро отказалась от терапии и прекратила посещать врача. Когда участковый психиатр пришел с патронажем, хозяйка квартиры сообщила, что квартирантка спешно переехала, не оставив нового адреса.

К огромному сожалению, мы не всегда можем вылечить болезнь или хотя бы увести пациента в ремиссию. Иногда психические нарушения бывают особенно стойкими, и тогда именно они полностью контролируют поведение человека, которое в конечном счете приводит к необратимым последствиям. Сопротивляться в таком случае пациент не может, потому как его видение реальности далеко от истины – отсутствие критики обезоруживает и лишает возможности бороться.