Елена Старенкова – Безумные люди. Изнанка жизни с психическим заболеванием (страница 12)

Женщина присела на край стула и устремила безучастный взор в пустоту.

Врач подождал пару минут, давая возможность ей заговорить первой, хотя диагноз в голове уже частично сформировался – в воздухе отчетливо витал депрессивный душок. Пациентка так и не заговорила, продолжила сидеть, погрузившись в свои переживания. На глазах у нее выступили слезы.

– Здравствуйте. Что случилось? – врач нарушил звенящую тишину.

– Я даже не знаю, с чего начать… – женщина говорила медленно, словно с трудом приоткрывая рот, тихим монотонным голосом.

Вот так выглядит человек, страдающий депрессией. Точнее, вероятнее всего, страдающий депрессией, ведь по одному габитусу (внешнему виду) выставить диагноз с уверенностью нельзя, но почерпнуть для себя какое-то количество информации о пациенте – запросто.

На приеме врач-психиатр в первую очередь оценивает внешний вид больного, мимику, позу, движения и активность. Это не оценка из разряда «хорошо-плохо» – она базируется на знаниях о болезнях. Почему облик больного депрессией будет говорить сам за себя, особенно для психиатра? Да потому, что депрессия проявляется триадой симптомов: снижением настроения, двигательной и идеаторной (мыслительной) заторможенностью. У больного нет ни желания, ни сил ухаживать за собой, уделять внимание своей одежде, прическе и так далее, а яркие цвета попросту нагружают психику, поэтому вы вряд ли увидите их в гардеробе пациента.

Наше внутреннее состояние отражается во внешности, как в зеркале. Если человек более или менее стеничен, он постарается быть хотя бы опрятным. Человеку несчастному, целиком погруженному в собственные чувства, переживающему какое-то потрясение, нет дела до своей внешности.

Если же человек пребывает в мании, скорее всего, он будет нелепо, аляписто одет, вполне возможно, волосы и макияж будут яркими, поведение – вызывающим, активность – повышенной, темп речи – ускоренным.

Пациенты с шизофренией, еще не достигнувшие дефекта, вне обострений выглядят вполне обычно, а вот с нарастанием дефекта внешность становится все более небрежной и неопрятной.

У расстройств личности тоже есть характерные черты: эмоционально неустойчивые люди зачастую имеют татуировки, пирсинг, яркий цвет волос, кричащую одежду, у некоторых также встречаются шрамы на предплечьях и бедрах от самоповреждений. Шизоиды будут несколько небрежны. Параноидные, как правило, напряжены без причины, скованны и так далее.

Одна читательница написала мне о том, что психиатр выставил ей диагноз, только взглянув на нее. Конечно, это в корне неверно. Разве не может человек с депрессией, но критичный к своему состоянию, из последних сил привести себя в порядок перед приемом врача? Может. Значит ли это, что в таком случае он здоров? Нисколько. Это может свидетельствовать лишь о том, что глубина депрессии позволяет (пока или уже) найти силы, чтобы быть опрятным. Внешний вид – это подспорье для врача, дополнительный ориентир.

ВНЕШНОСТЬ ПАЦИЕНТА НИКОГДА НЕ МОЖЕТ СЧИТАТЬСЯ ОСНОВНЫМ КРИТЕРИЕМ ДЛЯ ПОСТАНОВКИ ИЛИ ОПРОВЕРЖЕНИЯ ДИАГНОЗА.

Если психиатр использует знания об особенностях габитуса с умом, они работают на него. Но поверхностные знания («при таком-то заболевании пациент выглядит так и не иначе») могут вводить специалиста в заблуждение и только мешать диагностике.

Что же касается людей, непричастных к медицине, их тоже может смущать внешний вид человека, страдающего психическим заболеванием. Отсутствие понимания того, как патология связана с обликом больного, разворачивает перед окружающими безграничное поле для осуждения, осмеивания и других проявлений недовольства чьим-то «необычным» видом. В первую очередь, это касается детей и подростков. Взрослый человек скован рамками воспитания и вежливости, но дети непосредственны (а порой и довольно жестоки), что сильно осложняет процесс социализации для ребенка с психическим нарушением.

И снова я говорю о том, что «психпросвет» сегодня находится в зачаточном состоянии. Мы понемногу привыкаем к мысли, что детей стоит обучать гигиене сексуального поведения, основам права и элементарным коммуникативным и социальным навыкам, но, к сожалению, все никак не придем к тому, чтобы рассказывать в школах о базовых вещах, касающихся медицины и здоровья. Вносит ли это свой вклад в стигматизацию психических болезней? Усложняет ли и без того трудную жизнь больных? Еще бы.

Глава 22. Эмоциональная неустойчивость

Далеко не всегда психические расстройства сопровождаются эмоциональным снижением, гораздо чаще они проявляют себя эмоциональной неустойчивостью либо излишней эмоциональностью. Снижение характерно для большинства расстройств шизофренического спектра с большим стажем болезни, но кроме них существует огромное число заболеваний, не являющихся по своей природе аффективными (типа депрессий и маний), однако также включающих в себя неспособность контролировать эмоции.

Такая клиника встречает большое негодование и отвержение со стороны общества: «Да она просто истеричка!», «Больная!» На самом же деле, как высокое давление сопровождает гипертоническую болезнь, так и эмоциональная неустойчивость является признаком психических нарушений и требует не осуждения, а терапии. Сам человек от высокой эмоциональности страдает не меньше, чем окружающие: здесь и потеря работы, и суицидальные наклонности, и конфликты с близкими, и разводы.

Речь пойдет о расстройствах личности. Специфических расстройств личности много, но, когда мы говорим об эмоциях, особняком стоят эмоционально-неустойчивое и истерическое расстройства.

Со стороны может показаться, что излишне эмоциональный человек просто привлекает внимание, драматизирует, требует таким образом особого к себе отношения. По факту же больной порой просто не способен это контролировать и является жертвой своего же состояния. Пациенты с расстройствами личности всегда выделяются на фоне остальных психически больных. Так как эти особенности поведения сопровождают их на протяжении всей жизни, «вылечить» эмоциональную неустойчивость практически невозможно. Основой здесь будет не психофармакотерапия, а воспитание в детстве и работа с психотерапевтом во взрослом возрасте, но самое главное – огромное желание и готовность работать со стороны пациента.

Поскольку данный блок психических расстройств является не столько заболеванием, сколько сутью, особенностью личностной организации, пациент может не осознавать, что ему необходимо обратиться к врачу и уж тем более выполнять психотерапевтические упражнения. Как правило, личностные расстройства не имеют выраженной психопродуктивной симптоматики, нарушений мышления и прочих ярких проявлений, что, несомненно, приводит больного и его родственников к одному простому выводу: «Ну, это просто такой характер». Напомню, что психическое расстройство диагностируется тогда, когда начинает причинять дискомфорт пациенту и встречает отторжение в обществе. Демонстративность, психопатоподобное поведение, зависимости, нанесение самоповреждений, стремление к всеобщему вниманию и признанию, излишняя реактивность (от слова «реакция») – все это, конечно же, усложняет жизнь как больному, так и окружающим. В таком случае мы и говорим уже не о «тяжелом характере», а о настоящем расстройстве.

Между тем в состоянии компенсации расстройства личности могут быть не столь заметны, но я, как врач стационара, таких и не встречаю – мне приходилось работать только с декомпенсациями, когда расстройство раскрывает себя во всей красе. Достаточно увидеть один раз декомпенсацию расстройств личности для того, чтобы понять, что оно точно требует терапии. Лечение в этом случае медикаментозное: корректоры поведения, нормотимики, по необходимости – антидепрессанты. Только потом можно возвращаться к золотому стандарту лечения расстройств личности – психотерапии.

Эмоции, когда они адекватны ситуации, не являются чем-то, что нужно лечить. Другая ситуация складывается, когда их интенсивность и форма выражения уже не сопоставимы с силой раздражителя и доставляют человеку только неудобство. Конечно, этот симптом может показаться вам менее значительным, чем иные проявления психических нарушений – мол, возьми себя в руки и не теряй голову, – но в случае с психическими расстройствами гиперэмоциональность недооценивать нельзя: самостоятельно регулировать силу эмоций человек в такой ситуации просто не способен.

Глава 23. Ненависть к себе

Потеря контроля над ситуацией, причинение страданий близким, субъективный дискомфорт, страх за будущее своей семьи, отсутствие стабильности в перспективе, ощущение «я не такой, как все» – все это нередко приводит наших пациентов к отторжению собственного «Я», к стремлению опустить руки и просто раствориться, лишь бы не мешать никому вокруг, лишь бы избавиться от гнетущих переживаний.

Это понятные ощущения, ведь если пациент с соматическим заболеванием, даже самым тяжелым, в полной мере или отчасти, может контролировать собственное состояние, поведение и ситуацию вокруг, то психически больной пациент не всегда обладает такой роскошью – нет-нет да и случаются моменты, когда контроль постепенно, а иногда незаметно, утрачивается.

Когда благодаря терапии все возвращается на свои места, и пациент, оборачиваясь назад, видит, что с ним происходило и в каком свете он предстал перед обществом, на него нередко накатывает чувство стыда.