Елена Станиславская – Любомор (страница 12)
– Старший мастер. – Похоже, должность значила для него больше, чем собственное имя, раз однорукий начал с нее. Помедлив, он добавил: – Можете называть меня мастер Зорич.
– Мастер Зорич, я подумала, что Лика отравлена, по нескольким причинам, – начала Тьяна. – Настоятель объявил, что погибло двое студентов, а следом моя однокружница закричала и лишалась чувств. Люди редко просто так падают на пол. Я должна была…
– Судя по всему, вы должны были упасть рядом, – перебил Зорич.
– Что, простите? – Тьяна приподняла брови.
Рука в серой перчатке нырнула в ящик стола и опустила на сукно желтоватый лист. Тьяна тотчас узнала фирменный бланк академии Девы с плохо пропечатанным гербом в правом верхнем углу: так сразу и не поймешь, башня там с закругленной крышей или кое-что неприличное. Почерк тоже был знаком: ровные ряды мелких буковок принадлежали руке настоятельницы. Что эта курица Устия накарябала старшему мастеру? Тьяна потянулась к бланку, взгляд выхватила два имени: «Тьяна Островски» и «Велимир Горски», а следом Зорич согнул бумагу пополам.
Впрочем, письмо можно было и не читать. Тьяна и так все поняла: настоятельница посчитала своим долгом предупредить, что жених и невеста будут учиться под одной крышей. Преисполненная благочестием, курица распереживалась, как бы престижная академия не превратилась в гнездо греха и разврата. Наверное, много думала про них с Вэлом после того случая… Тьяна едва сдержалась, чтобы не скрипнуть зубами.
– Соболезную вашей утрате, Островски, – без доли сочувствия произнес старший мастер.
– Благодарю, – сухо отозвалась Тьяна. – При всем уважении, каждый по-своему переживает потерю. Я не из тех, кто падает в обмороки. К тому же, мне всё еще не верится, что Велимир… – она на миг опустила взгляд, и пальцы сжали ткань юбки, – что его больше нет. Я почти не знала жениха, нас помолвили родители, но его смерть, без сомнения, удар для меня и наших семей. – Вроде звучало складно.
– Почти не знали, – повторил Зорич; он то ли случайно сосредоточился на этих словах, то ли уловил нотку лжи. – Скажите, Островски, вам не кажется подозрительным, что ваш будущий муж умер, как только вы прибыли в академию?
– Подозрительным? Нет. Скорее, ужасным, – сглотнув сушь, Тьяна повторила: – Да, это ужасное совпадение.
– А то обстоятельство, что вместе с Горски умерла девушка, с которой его связывали тайные отношения – тоже ужасное совпадение? – стальные глаза совсем не мигали, ловя каждый жест Тьяны.
– Тайные отношения? – переспросила она, тронув шляпку кончиками пальцев. – Мне ничего неизвестно об этом.
– Как и о том, что Млада Требух ждала ребенка?
Вопрос старшего мастера пригвоздил Тьяну к стулу. Да, она подозревала, что у Вэла с Младой была связь – Еникай намекнул на это, хотя на прямой вопрос об измене ответил: «Нет, не совсем». Возможно, он имел в виду, что Велимир собирался разорвать помолвку и жениться на беременной подружке, поэтому их связь нельзя было назвать изменой? Тьяна и подумать не могла, как далеко всё зашло у Вэла и Млады.
Судьба наносила удар за ударом, не давая времени на передышку. Жених не любил Тьяну, его смерть не спасла ее от «Любомора», а тут еще оказалось, что Вэл, наплевав на помолвку, строил другие отношения. «Тайные», как выразился Зорич. Вот только жених, похоже, не особо скрывал их. А самое плохое, что теперь у Тьяны был явный мотив для убийства. Для двойного… нет, для тройного убийства, если учитывать нерожденного ребенка. Она глубоко вдохнула, стараясь унять жар и трепет, но они, точно огонь от кислорода, лишь усилились. Под кожей словно метались подожжённые мотыльки.
Зорич внимательно наблюдал за ней.
– Я ничего не знала. – Наконец, выдавила Тьяна. – Ни о Младе, ни о ребенке.
– Да, вы точно не из тех, кто падает в обмороки, – заключил старший мастер. – Вы свободы, Островски.
Стоило ей встать, как он добавил:
– Должен уведомить вас, что вашу комнату обыщут. Каждый угол. Каждую пядь. – Зорич дважды прихлопнул ладонью по столу. – А теперь, Островски, ступайте на вводное занятие для студентов первого круга. Вы уже опаздываете.
В памяти всплыла сумка, висящая на столбике кровати, и у Тьяны дрогнули колени. Пытаясь сохранить лицо, она кивнула старшему мастеру и вышла за дверь. Захотелось привалиться к стене и медленно сползти на пол, но Тьяна заставила себя пойти по коридору. Каждый шаг давался с трудом, будто на ногах появились кандалы. В мыслях, набирая обороты, крутилось: «Всё кончено, всё кончено».
Тьяна не сомневалась: если ринется в пансион, чтобы избавиться от улик, старший мастер узнает об этом. Неспроста он сказал о вводном занятии: пока она будет сидеть на скамейке и слушать мастера переводов, кто-то из подручных Зорича войдет в ее комнату, откроет сумку и увидит запекшуюся кровь. Ох, лики, что же делать?
А если, и правда, изобразить обморок? Прямо здесь, под дверью кабинета старшего мастера? Он выйдет, наткнется на нее, попытается оказать помощь – и тогда…
«Что – тогда? – мрачно спросила себя Тьяна. – Удушишь его галстуком?».
Она до боли сжала кулаки и приказала ногам шевелиться живее. Не явиться на вводное занятие – как расписаться в своей виновности. Надо что-то придумать, как-то выкрутиться, пока Тьяна идет до учебного зала. Иначе на щиколотках защелкнутся реальные кандалы.
Какую чудовищную неосмотрительность она проявила, решив, что у нее есть время до вечера. А всё курица Устия с ее треклятым письмом! Если бы настоятельница не влезла, возможно, никто бы не узнал, что у Тьяны здесь учился жених. Всё едва не решилось само собой: настоятель объявил, что Вэл и Млада умерли «по собственной воле», а значит, никто не собирался проводить никакого расследования. Вот только старший мастер оказался не так глуп, чтобы поверить в добровольное отравление «Кровобегом».
Не верила в это и Тьяна. Им бы с Зоричем объединиться, да невозможно: в его глазах она – главная подозреваемая, а не союзник. Не может же Тьяна прийти к старшему мастеру и сказать: «Вэла и его подружку точно отравили, и по моим венам, кстати, тоже течет яд. Давайте вместе подумаем, что с этим делать?»
Тьяна горько, мучительно усмехнулась, а следом ее будто пронзила молния: по телу побежало электричество, мысли залило светом. Остановившись посредине опустевшего вестибюля, она невидящим взглядом уставилась во мрак подземелья под ногами. В голове у Тьяны всё сложилось. Это была не просто догадка, а настоящее озарение.
Ночное убийство и её отравление – связаны. Не случайная рука вонзила ей в кожу намазанную ядом иглу. Не шалый безумец прошептал на ухо: «
Её отравили, чтобы она убила Вэла.
Глава 7. Тайное стремление к свободе
Кто решил, что может использовать её как оружие? В голове мелькали лица и имена, старые связи и новые люди – воспоминания распирали череп, и Тьяна почти слышала его треск. Никто из знакомых, казалось, не годился на роль коварного кукловода. Впрочем, он мог входить в круг Велимира, оставаясь посторонним для Тьяны. Тот, кто подстроил всё это, знал о помолвке. Возможно, был в курсе измены. Вот только как он мог предугадать, что Тьяна решится убить Вэла, чтобы спасти себя?
Нет, этого он не знал, а потому подстраховался. Выбрал ещё кого-то на роль убийцы. И тот, второй, не сплоховал.
А вот наказание за него, скорее всего, понесет Тьяна. Как же она подставила себя, бросившись выручать Вэла! Тьяна до сих пор не понимала, что двигало ею, и не хотела возвращаться к вчерашней ночи. Ошибка совершена, время не отмотать, надо искать решение не в прошлом, а в настоящем. Думать о кукловоде рано, пока в воздухе висит вопрос с сумкой.
Побрал бы ее Хитвик!
Толкнув дубовую дверь библиотеки, почти черную от времени, Тьяна вдохнула ветер. Будь все иначе, она приостановилась бы, чтобы рассмотреть растительные орнаменты на створках, и наполированные бронзовые медальоны с гербом академии, и изящные ручки, которых касались пальцы великих переводчиков и ядовщиков – выпускников Старика. Нет, она не могла. Как бы Тьяна ни хотела побыть студенткой хоть один день, у нее отобрали эту возможность.
– Эй.
Сердце подпрыгнуло в груди, но мозг тотчас успокоил: всё в порядке. Из ниши, мерцая чернотой глаз, шагнул Еникай. Его губы чуть подрагивали: он слишком привык улыбаться и сейчас сдерживал себя.
– Как ты, дикарка? – Тьяна не ответила, и Еникай продолжил. – Слышал про Велимира. Это жуть! Сочувствую, но… – он замялся. – Если честно, не от всей души. Думаю, ты заслуживаешь другого – достойного, хорошего человека. Твой жених был козлом.
– Ты не очень хорош в соболезнованиях, да?
– Просто ужасен, – признался Еникай. – Тосты у меня получаются гораздо лучше.
Сбежав со ступеней, Тьяна устремилась к часовне – корпус, где проходило первое занятие, располагался прямо за местом смерти Вэла и его любовницы. Еникай пошел рядом.
– Ну так что, – в умении молчать он тоже не преуспел, – как ты себя чувствуешь?
– Не знаю. Еще не осознала.
Еникай внимательно посмотрел на нее сверху вниз.
– У вас, надеюсь, было не по любви, а по договору? – Поймав Тьянин кивок, он с облегчением выдохнул и перестал сдерживать улыбку. – Я так и думал. Значит, мне можно не делать скорбную мину.