Елена Станиславова – Как девица викинга любила (страница 19)
— Случилось так, что теперь ты здесь со мной. И я хочу быть с тобой. Но дело в том, что это невозможно. Ты не из этого мира. И я не знаю, что с нами будет дальше.
— Я тоже не знаю, что с нами будет дальше, но пока мы вместе, я счастлива.
Мила задумалась на минуту, а потом спросила — Ингвар, а ты уже точно никогда не сможешь снова стать только Игорем и вернуться в тот мир, где мы встретились? Ты ведь родом оттуда.
— Не знаю. Фрида сказала, что такая возможность есть, хотя шансов очень мало. Но в результате этого я потеряю почти все свои магические способности. И вот ещё что. Если я всё-таки вернусь в мир Игоря, я забуду, что был Ингваром. Я забуду всё, что связано с Ингваром. И я забуду, что любил тебя. И Игорь забудет. Это будет совсем другой Игорь.
— А я могу с тобой вернуться?
— Ты можешь вернуться. Когда захочешь. Ведь ты принадлежишь тому миру. Но без меня. Правда, я должен буду тебе помочь. Твоей магии теперь недостаточно, чтобы вырваться отсюда. Только в этом случае мы больше никогда не будем вместе. Мы останемся в разных мирах.
Этой ночью на широком ложе в спальном чулане Мила познала настоящее чудо любви. Временами ей казалось, что нахлынувшее счастье поглотит её целиком. И в какие-то мгновения она почти преступала черту между реальностью жизни и бессмертием вечности. Но вновь и вновь ей хотелось ступить за эту грань.
Неужели Ингвар-Игорь, обладающий её душой и телом, может забыть её? Этого просто не может быть. Мила уткнулась лицом в его волосы, рассыпавшиеся по гладкому меху. А Ингвар привлёк её к себе, и их снова накрыла волна безудержной страсти.
Глава 8
Дни-близнецы проходили друг за другом. Мила привыкала к новой действительности, хотя иногда это давалось ей с трудом, в частности, особенности здешнего быта. Она освоила обязанности хозяйки долгого дома. Всю тяжёлую работу, впрочем, делала Гвен. Ей помогала ещё одна черноволосая девушка с раскосыми глазами по имени Нафа. Мила не привыкла управлять рабынями, иногда ей казалось неправильным, что девушки трудятся, не покладая рук, а на её долю остаются самые приятные обязанности. Но угрызения совести испарялись, стоило лишь ей вспомнить, что эти девушки ранее были наложницами Ингвара. Рядом с Гвен и Нафой Мила временами чувствовала уколы ревности, пусть даже ей было известно, что, по моральным представлениям той эпохи, мужчина социального статуса Ингвара был чуть ли не обязан иметь наложниц хотя бы ради авторитета в обществе. Но Ингвар смотрел на других женщин равнодушно, и по его пылкости было сложно предположить, что он удовлетворяет свои мужские потребности с кем-то ещё.
Одно холодное ясное утро принесло новости. Дозорные сообщили, что к острову направляются три корабля. Море было не слишком бурным. Видимо, богам понравилась плоть Аскольда, так как обычных в этих краях свирепых зимних штормов в этом году не наблюдалось. Однако ветер всё же был свежим. Кормчие чужих драккаров не знали безопасного пути к берегу, и вот уже один из кораблей налетел на подводные скалы. Другой драккар пытался прийти на помощь терпящим бедствие, но в результате оба корабля затонули. На третьем судне решили не приближаться к берегу и бросили якорь на некотором расстоянии от острова. И выставили белые щиты в знак мирных намерений.
Ингвар послал небольшую ладью, с целью выяснить, что за люди решили подойти к его острову. Оказалось, что это корабли Свейна конунга. Они шли в земли данов, но из-за продолжительного шторма в Западном море сбились с пути. Викинги испытывали недостаток в питьевой воде и, увидев землю, решили подойти к берегу. Некоторое время драккары шли вокруг острова, но высокие отвесные утёсы не позволяли им пристать. Наконец показалась, на первый взгляд, удобная бухта. О гибельных подводных скалах никто, естественно, не догадывался.
На первом разбившемся драккаре находился сам Свейн конунг. На втором — Харальд Одноглазый, его правая рука. На третьем корабле под названием «Копьё Тора» верховодил сын конунга — Финнбьёрн.
Ингвар отправил кормчего Хальвдана, чтобы тот провёл драккар Финнбьёрна к берегу. Позже хёвдинг об этом пожалеет, но пока великодушие, вероятно, оставшееся в наследство от Игоря, взяло верх.
Финнбьёрна и его людей разместили в долгом доме, стоявшем поблизости от ворот. Незваные гости решили несколько дней отдохнуть, пополнить запасы воды и продовольствия, а затем, дождавшись попутного ветра, отплыть по своим делам.
Во время шторма сыну конунга не повезло — упавший обломок мачты повредил ему ногу. Не сказать, чтобы очень серьёзно, но молодой человек передвигался, заметно прихрамывая. И эти несколько дней были ему необходимы, чтобы восстановить силы.
На следующий день люди Финнбьёрна с хирдманами Ингвара, оседлав лошадей, отправились в лес на лов, дабы пополнить запасы мяса. Мужчины вернулись с хорошей добычей, и вечером в лагере ожидался настоящий пир.
Финнбьёрн — молодой человек не старше двадцати, не очень высокий, но широкоплечий и крепкий, с длинными волосами льняного цвета и очень светлыми голубыми глазами — был уже опытным воином, поскольку отец брал его в походы с четырнадцати лет. Он прекрасно владел оружием, отличался решительным характером и хитростью.
Вечером, как и ожидалось, Финнбьёрн и его люди получили приглашение на ужин в дом Ингвара, и сын конунга сразу обратил внимание на Милу, сидевшую — вопреки обычаю — за столом справа от хозяина дома. Даже не будь Мила такой красивой, её сложно было не заметить, поскольку она была единственной женщиной, которая ужинала вместе с мужчинами. Остальные девушки обслуживали хозяев и их гостей — приносили еду и напитки, убирали посуду и следили за тем, чтобы у пирующих всего было вдоволь.
Финнбьёрна сразу привлекла яркая внешность Милы. Он весь вечер не отрывал от неё взгляда. И это, безусловно, не укрылось от внимания Ингвара. Но поскольку гость ни словами, ни действиями не выказывал своих намерений, Ингвар угрюмо посматривал на сына конунга и изо всех сил сдерживал себя, чтобы не вспылить. Мила понимала, что Финнбьёрн, как говорится, запал не неё, но не придавала этому особого значения. Молодой человек её абсолютно не интересовал. Кроме Ингвара, для нее в этом зале мужчин не существовало.
Между тем застолье продолжалось. Служанки несли взамен опустевших новые блюда с жареным мясом и пряной кашей, сосуды с медовухой, и к позднему вечеру совсем сбились с ног. Ингвар заметил, что Финнбьёрн и его люди не особо налегают на хмельной мёд и только делают вид, что пьяны, но решил, что они так поступают из обычной осторожности — всё-таки прибыли на остров незваными гостями.
Пиршество закончилось далеко за полночь. Кто-то из хирдманов Ингвара уснул прямо за столом, кто-то имел силы добраться до более удобного для сна места. Уставшие рабыни, засыпая на ходу после тяжёлого дня, потянулись в женский дом. Зато Финнбьёрн и его товарищи дружно отправились в предоставленное им строение.
Ранним утром Милу разбудили крики — в дом ворвался дозорный.
— Пожар! Амбар горит!
Полуодетый Ингвар, проснувшийся раньше Милы, выбежал из дома. Его люди тоже выскочили во двор, с трудом соображая, что происходит. Однако, протрезвев поневоле, они ринулись в ту часть лагеря, где в небо поднимался столб дыма, и уже разгоралось пламя. Оставаться без запасов зерна островитянам никак не улыбалось.
В спальном чулане было ещё темно, зажигать масляную лампу Миле не хотелось. Она оделась и села на скамью, и в этот момент дверь отворилась. Мила удивилась, неужели с огнем удалось справиться так быстро, что Ингвар уже вернулся.
Но это был не Ингвар.
Вошедших было двое. Тот, кто шёл первым, ростом был явно ниже Ингвара. Из-за недостатка света Миле не удалось рассмотреть мужчину. А тот бесцеремонно схватил её за руку и заставил подняться. Другой незваный гость, очень высокого роста, ловко связал ей руки и ноги грубой веревкой, очевидно, это дело было для него привычным. Рот Миле сначала заткнули ладонью, а потом замотали какой-то тряпицей, чтобы она не могла кричать. Сверху на голову набросили накидку с низко опущенным худом, так что Мила толком ничего не видела. Всё произошло очень быстро. Крупный и сильный мужчина взвалил девушку на плечо и куда-то понёс. Тот, что пониже ростом, шёл рядом.
Вскоре Мила поняла, что её несут на корабль. На самом берегу произошла короткая стычка. Похитители что-то тихо сказали дозорному, тот ответил, а потом коротко вскрикнул, послышался звук падающего тела. Рядом зазвучали другие голоса. На берегу оказались и другие товарищи похитителя. Второй дозорный, вероятно, тоже получил удар саксом. Мила услышала, как он застонал и осел на землю.
Корабль уже был готов к отплытию. Ждали только похитителей и их жертву. Милу посадили на палубу и привязали к мачте.
Солнце уже взошло. Мила уже поняла, что ее похитил Финнбьёрн со своими людьми. И сейчас она оказалась на борту «Копья Тора» в качестве пленницы. Но что поразило ее ещё больше, на корме она увидела Хальвдана, который собирался вывести корабль в открытое море, минуя все подводные скалы. Значит, кормчего подкупили. Интересно, какова цена его предательства?