Елена Станис – Осиновый кол прилагается (страница 51)

Тот, кого я приняла за Лёшку, тот, который выглядел и говорил как Лёшка уселся в появившееся из ниоткуда кресле (кресле моего мира!) и воспарил в воздухе. А потом воспарила и я. Будто мы были в невесомости. Не так: мы были в невесомости, а окружающий интерьер вдруг сделался ярко белым.

— Скажем так, я лучшая его часть, — ответил улыбающийся лжеЛёшка.

— Ты — замок! — Ахнула я. — А можешь обойтись без магии?

Летать в невесомости среди белых стен, белого пола и белого потолка становилось всё невыносимее, почувствовала, как к горлу подкатывается свежесъеденное жаркое.

— Магии?! — Фыркнул лжеЛёшка. — Уж кто-кто, а ты должна понимать, что магией называют только то, что ещё не могут объяснить с помощью науки. Это не магия, а отсутствие гравитации. А вот — ускорение свободного падения.

ЛжеЛёшка хихикнул и щёлкнул пальцами. Я тут же шлёпнулась об пол. Вскрикнула от боли и неожиданности. Невесомости больше не было, всё вокруг резко посерело.

— И как же объяснить наукой тебя? Живой замок?! Замок, где всё настолько необъяснимо?

— Не настолько, чтобы нельзя было представить в виде аттрактора и описать, — пожал плечами лжеЛёшка.

Всё это время стены сотрясались под градом камней из осадных устройств.

— Убеди этих вандалов прекратить, это в твоих же интересах, козочка. Ты же знаешь, что всё предрешено и тебе не отвертеться от весьма завидной участи стать бессмертной.

На мгновение лицо лжеЛёшки заострилось и наружу проступили гнев и ярость, но тут же «замок» взял себя в руки и вот снова я вижу улыбающегося Алексея Цыганова.

— Ничего не предрешено. Да и вообще, с чего ты взял что я смогу их остановить?

ЛжеЛёшка обошёл меня скрестив руки.

— Ну, во-первых, мне достаточно, чтобы ты потянула время, отвлекла их хотя бы на пару часов, мне этого хватит, чтобы переместиться. А во-вторых, тебе суждено стать частью нас, да ты и сама знаешь.

— Ничего я не знаю, — выплюнула я, потирая ушибленную лодыжку.

— Ты проходила «демонов Лапласа»? Если знать расположение каждой частицы, то можно предсказать их параметры в будущем. Тебе было суждено оказаться в чужом мире и тебе суждено стать частью нас.

— А как насчёт принципа неопределённости Гейзенберга: невозможно определить одновременно положение и импульс частицы, — парировала я.

ЛжеЛёшка рассмеялся.

— Как же приятно общаться с человеком науки! А то всё попадаются одни дремучие крестьяне да религиозные фанатики. Взять хотя бы этого докучливого Браунига. Как что так бухается на колени и бу-бу-бу, бу-бу-бу, бу-бу-бу. Ску-ка!

В этот момент раздался удар особой силы. Лицо лжеЛёшки исказила гримаса боли.

— Ну же помоги мне! Все собранные знания в том мире откуда ты пришла и в этом, где оказалась, лишь малая толика истины. Ты же хотела быть учёной? Так стань ей! У тебя будет целая вечность, чтобы изучать мироздание! А я помогу.

— Ты зло! — Не выдержала я.

ЛжеЛёшка, прохаживающийся взад-вперёд резко остановился и поднял руки кверху.

— Зло! — Повторил он. — Какое громкое, пафосное и не означающее ничего конкретного слово. Знания вне добра и зла. Да и вообще всё относительно. Вот скажи, человек рубит дерево и строит себе хижину. Это добро или зло? Для человека — добро, потому что он обзавёлся домом, а для дерева, которое перестало существовать — несомненное зло. Всё зависит от того с какой стороны ты находишься. А будет ли злом загубить несколько жизней, чтобы спасти всё человечество?

— Каждая жизнь бесценна, — парировала я.

— Бесценна потому что она стоит так дорого, что не находится нужной суммы или потому что она ничего не стоит? Без ценности? — Глумился лжеЛёшка.

Новый сильный удар осадным устройством и на полу замка образовались трещины. Две глубокие трещины справа и слева от меня которые расходились всё глубже и глубже. Я с ужасом поняла, что замок, в котором я нахожусь разваливается. И кстати сам замок в образе Лёшки исчез. Либо решил больше не расходовать на меня силы, либо исчез совсем. И тут я услышала, а потом и увидела Натаниэля Кристана.

— Алина! — Подбежал молодой маркиз.

Он стоял справа от трещины размером уже больше половины метра. Я могла бы спокойно уйти назад, к выходу, не перепрыгивая через образовавшуюся пропасть. Но Натаниэль был здесь. А Натаниэль ли?

— Алина, быстрей! — Торопил маркиз.

— Не слушай его Алина! — Вдруг раздался запыхавшийся голос с другого конца замка.

Я обернулась и увидела ещё одного Натаниэля Кристана, подбежавшего к левой трещине.

— Это обман, иллюзия, быстрее, прыгай ко мне, надо убираться отсюда! — Вскричал Натаниэль слева.

— Не слушай его, это — вурдалак! Прыгай сюда, ко мне, быстрее! — Воскликнул Натаниэль справа.

Тем временем трещина расходилась всё больше и больше. Замок снова играл со мной! Итак, попробую мыслить логично.

Вероятность, что настоящий Натаниэль Кристан справа одна третья.

Вероятность, что настоящий Натаниэль Кристан слева одна третья.

Вероятность, что оба Натаниэля — иллюзия одна третья.

И вероятность одна десятая — я просто схожу с ума и всё это в моей голове.

Так я ничего не решу. Нужно изменить соотношение вероятностей.

— Где мы впервые встретились? — Спрашиваю я, а сердце так и подпрыгивает.

— На лесной тропинке, — хором ответили оба маркиза.

— Я ехал с Датмиром и Рупертом, — добавил один из них. Кажется, тот, что справа.

— Ты собирала волчьи ягоды, — добавил второй. Кажется, тот, что слева.

Проклятье! Замок капается в моих мыслях.

А разлом с каждой секундой становился всё шире и шире.

Стараясь не думать ни о чём, спрашиваю:

— Где мы впервые поцеловались?

— В голубятне, сердце моё — хором ответили два Натаниэля Кристана.

Вопросы ничего не решат. Замок знает то, что и я.

Результата ноль. А трещина всё увеличивалась. Надо было на что-то решаться и быстро.

— Перекрестись настоящий Натаниэль Кристан! — Крикнула я.

Тот что справа осенил себя крёстным знаменем. А тот что слева смог разве что поднять руку. И всё.

Я выдохнула. Тот Натаниэль, что справа — иллюзия. Находясь в замке я не могла перекреститься, значит тот Натаниэль, который это сделал — только образ настоящего маркиза.

Разбежалась и прыгнула к Натаниэлю слева. Пропасть настолько расширилась, что не поймай он меня за руки, я бы упала в бездну, или что там внизу под замком.

Но тут лицо Натаниэля подёрнулось дымкой и вместо него выступили хищные черты Дракулы. Я вскрикнула. Обернулась на второго Натаниэля и увидел как он растворяется в воздухе. Иллюзия! Оба — иллюзия!

— Хочешь заманить жертву, создай химеру выбора, — ухмыльнулся монстр. — Мне надо было чтобы ты перепрыгнула через расщелину. Влево или вправо — без разницы.

Меня перехитрили. Если бы был только один Натаниэль, я бы оценила вероятность он это или нет как пятьдесят на пятьдесят. Если бы Натаниэлей было больше двух, то я бы решила, что замок может создавать иллюзий больше двух и мои вероятности снова составили бы пятьдесят на пятьдесят. А тут я оценила возможность того, что хотя бы один из Натаниэлей настоящий в две трети. И попалась.

У вампира была котомка с камнями. Камнями замка?

— Из этого замок может возродиться. Понадобиться сто или двести лет, но для бессмертного это не суть как важно, — пояснил Фьёрсвилд, а потом добавил. — Я бы мог уйти раньше, но из-за тебя мне пришлось ждать несколько дней, пока этот цирк сюда дотащится.

Тут же словно в ответ на его фразу замок сотрясло от сильного удара осадным устройством.

Значит вот в чём задумка Браунига. Я нужна была в качестве приманки. Как и думала. И почему Дракула прицепился именно ко мне? Вон, Донсон Брауниг тоже побывал в мире с красным небом и остался в своём уме.

— Предпочитаю красивых женщин, — ответил моим мыслям вампир. — И научись уже думать обо мне как о Фьёрсвилде. — Идём.

Он грубо схватил меня за руку и потащил к сверкающему чёрному порталу.

— Оставь меня! — Взмолилась я, тормозя ногами что было мочи.