Елена Станис – Осиновый кол прилагается (страница 43)

Рыночная площадь была украшена ленточками и разноцветными флажками, что создавало праздничное настроение. Справа от нас предлагали сахарные петушки тому, кто собьёт стрелой три мишени. Слева на прилавке переливались женские украшения. Чуть дальше мужчина в чалме (явно нездешний) торговал снадобьями «на удачу», «на любовь», «на богатство», «на потомство» и так далее. Вдалеке толпилась куча народа вокруг передвижного кукольного театра. Эх, хорошо, что я всё-таки выбралась!

Эльгибор на время отошёл от образа смурного латника и выиграл мне сахарного петушка, поразив три мишени в конкурсе. А потом даже купил светло-жёлтую ленточку в волосы. И в мою голову стала закрадываться мысль, что Эльгибор — не худший для меня вариант. Но эта же мысль трусливо ретировалась во время танца с латником. И дёрнуло же меня!

Приезжий музыкант весело наигрывал на лютне, а рядом улыбчивая девица аккомпанировала ему на вистле. Парочки плясали.

— Госпожа Алина, как вам удавалось всё это время скрывать знакомство с таким видным мужчиной? — Подлетела к нам Каллиста.

Стиснула зубы, но выдала дежурную улыбку.

— Легче, чем притворяться мальчишкой, — ответила, что б лишить змею-Каллисту центрального аргумента против меня. Весь последний год я знала, что за моей спиной шушукаются охотнее всего именно об этом.

Каллиста нет, не смутилась, но с вопросом покосилась на Эльгибора. Да, он всё знает, змеюка!

— Идём, — потянула я за рукав Эльгибора, тот потопал за мной послушным телёнком.

У меня не было конкретного направления куда тянуть Эльгибора дальше, просто хотелось уйти от Каллисты, в общем танцевать я, прямо сказать, так-то не планировала, но оказались мы в центре деревянной площадке, на которой парочки весело отплясывали под звуки лютни и вистла. Торчать столбом было неуместно, и я принялась двигаться в такт музыки, ориентируясь на движения танцующих. А Эльгибор… Эльгибор… Ладно бы лениво покачивался как парни-стесняшки из моего мира, так нет… Эльгибор попёр.

Я еле уклонилась от резкого размаха рук моего спутника. А потом ещё и от ног. Резкие размашистые и притом очень быстрые движения пьяного робота я от него ну никак не ожидала. При его заторможенности и комплекции настолько ретиво отплясывать, вернее не отплясывать, а отмахиваться от летающих крокодилов-невидимок было весьма неожиданным. В такт музыки Эльгибор не попал ни разу. Музыка ему была не нужна.

Я продолжала движения, но уже на расстоянии, другие тоже отошли от воинственного латника от греха подальше. В моей голове крутилась только одна мысль: «Когда же музыканты прекратят играть». Но те принялись бренчать и дудеть ещё активнее. Сволочи.

Медленно начала в танцевальных движениях двигаться к выходу. Эльгибор не отставал. Осознание того, что над нами натянуты верёвки с разноцветными флажками, и что привязаны они к ненадёжным деревянным конструкциям, пришла мне в голову слишком поздно. Большой, слишком большой для этой ярмарки, Эльгибор, орудуя верхними конечностями наподобие мельничных лопастей, сбил-таки натянутую верёвку. А потому как тянулась она через весь «танцпол», то упала на танцующих, а на меня завалился деревянный столб, к коему верёвка и крепилась.

Запоздало вскрикнув, вылезла. Сама, без помощи. Эльгибор в этот момент боролся за свободу с обвившей его верёвкой, на которой всё ещё красовалось несколько флажков. Вокруг нас гоготали. Скинув с себя путы изрядно взмыленный и раскрасневшийся Эльгибор молча двинулся за мной. А я, прихрамывая, покандыляла к дому. Праздника с меня на сегодня хватит.

За всю дорогу Эльгибор не сказал ни слова. Даже не спросил как я! А ведь прекрасно видел как на меня завалился деревянный столб. Хохот слышался ещё долго. Кто сказал «главное прославиться, всё равно как» никогда не был в моей ситуации. Хотелось быстрее добраться до дома и проваляться на кровати так долго как захочется. На встречу нам вышел Грэг Тилли.

— Алина, что стряслось? Эльгибор, здравствуй, рад встрече.

— Норм, — выдавила я. — Здравствуй, учитель.

— Здравия, — поприветствовал здравника латник.

— Где вы были? Что с ногой? Откуда шишка, дочка? — Завалил меня вопросами Тилли.

— Не волнуйся, — успокоила я учителя, — были на ярмарке и на меня упал столб.

— Что упало?! — Округлились глаза Грэга Тилли.

— Ну столб, ярмарочный, на который флажки вешают. — Неохотно пояснила я. — Конструкция хилая, вот и завалился.

— Да, — подтвердил горе-кавалер.

— А-а, — протянул здравник, будто понял. — Идёмте быстрее в дом, приготовлю лечебную смесь.

Смесь Тилли приготовил быстро и после ей нанесения лоб перестало саднить. Мы устроились за столом, в центре которого красовался ягодный пирог — вчерашний презент от дочери Грэга.

— Так какими судьбами? — Обратился здравник к Эльгибору.

— Служба кончилась, вернулся домой. Решил навестить. — Пояснил тот.

— Это правильно, — одобрил Грэг Тилли, — мы друзьям всегда рады. Накормим и напоем. Оставайся сколько надобно.

Я чуть было не подавилась. Не, я только за, но учитывая намерения, с которыми, мне думается, Эльгибор приехал и с тем, что третьего спального места-то у нас нет… Конечно можно смастерить…

— Красивые цветы, — одобрил Тилли подарок латника, раскладывая нам кусочки пирога.

Тот одобрительно хмыкнул.

Потом учитель посерьёзнел и посмотрев на меня произнёс:

— Алина, по дороге я встретил Руперта, он передал письмо.

Сотни мурашек пробежали по спине. Письмо. Руперт может передать письмо только от одного человека. Нет. Я вычеркнула его из сердца и больше никогда не пущу.

— Мне? — Спросила я как можно более безразличным тоном, хотя вся напряглась от ожидания. Нехорошего ожидания.

— Нет, Алина, письмо маркиза адресовано мне.

Маркиза. Как непривычно считать Натаниэля Кристана маркизом.

— Тебе?

Я уже давно обращалась к учителю на «ты».

— Да, прочту после обеда.

За обедом мы произнесли немного ничего не значащих реплик. Меня спрашивали, я отвечала, спрашивала Эльгибора, он отвечал, а мысли мои были заняты письмом. Год. Прошёл целый год. О чём писать Натаниэлю Кристану?

Наконец долгожданный миг наступил, Грэг Тилли сломал гербовую печать, вынул и развернул письмо. Я напряглась. Косым зрением заметила, что Эльгибор смотрит на меня.

— Нехорошее предчувствие, — пояснила я.

— Не возвращайся к нему, — неожиданно изрёк Эльгибор.

Я обернула.

— Не собираюсь ни к кому возвращаться, — заверила я.

— Вот можете прочесть, — протянул нам письмо Грэг Тилли.

Я пробежала глазами. Знакомый подчерк. Сердце сжалось от воспоминания о записках Натаниэля, написанных тем же самым подчерком. А вот содержание, хм.

«Наше сиятельство Натаниэль Кристан Бертрам де Виена, божьей милостью маркиз Виены, повелевает здравнику города Сторнул, именуемому как Грэг Тилли и его ученице, именуемой как Алина немедленно явиться в резиденцию Синих скал дома Виена».

Что-то мне это сильно напоминало. Наше сиятельство, блин.

— Не ходи, — оторвал меня от раздумий голос латника.

Я посмотрела на Эльгибора. В его глазах читалась мольба.

— Не ходи, — повторил он.

— Эльгибор, Алина не может ослушаться маркиза, мы живём на его земле, он наш господин, — вмешался Грэг Тилли.

Эльгибор не повернул головы к Тилли, а продолжал смотреть на меня.

— Она не вернётся, — сказал он.

— Конечно вернусь! — Запротестовала я, — маркиз он или герцог, принудить меня не сможет, не по закону это.

— Ты не вернёшься, — повторил латник.

— Эльгибор, между мной и… маркизом ничего больше быть не может. Я не хочу ехать, но и ослушаться не могу. А то, боюсь, у учителя будут из-за меня проблемы.

— Карету подадут завтра в полдень, — объявил Грэг Тилли.

Эльгибор ушёл утром. Я не собиралась за него замуж, но мне было так жаль его и неловко перед ним. Вот ведь, маркиз, прямо сейчас я вдруг ему занадобилась. Вернее, занадобился здравник. Но зачем? Что-то с Селестой? С Эгбертом? С самим Натаниэлем? Я начала нервничать. А может … Дракула вернулся? Нет-нет, только не это. По спине пробежал холодный пот. Ведь вурдалаку нужна я. Тем более, что Кориэллы не стало. Вспомнила как меня изменил всего лишь один глоток его поганой крови. Нет, только не это. Тогда с нами был Донсон Брауниг. Он знал, что делать. А теперь…

Я так погрузилась в свои мысли, что не услышала стука в дверь. Открыл учитель. На пороге стоял кучер. Знакомый дормез, запряжённый четвёркой отборных лошадей, ждал нас перед домом.

С собой прихватили только травы. Ехали быстро, но по дороге нас застал проливной дождь. Небо затянуло мрачными тучами будто дурное предзнаменование нависло при приближению к Синим скалам. На секунду мне захотелось оказаться во вчерашнем дне на танцполе, выбирающейся из-под упавшего на меня столба. Тогда несмотря ни на что всё ещё было под контролем… А теперь только Бог знает чем всё закончиться.

Не заметила как уснула под шум дождя и мерный цокот копыт, уткнувшись в плечо учителя.

— Алина, просыпайся, дочка, подъезжаем, — затормошил меня Грэг Тилли.

Нехотя открыла глаза. Осознание вернулось. Это не сон, я снова приближаюсь к замку Синих скал. К Натаниэлю Кристану, но теперь уже маркизу Натаниэлю Кристану. А вдруг он женился и встретит нас с новоиспечённой супругой? В груди больно кольнуло. Я должна не подавать вида. Во что бы то ни стало не подавать вида. Год назад он принял решение. И я его не осуждаю. Такова была воля его погибшего отца. Сколько здесь принято носить траур у знати? Год прошёл.