Елена Соловьева – Слепой отбор. Тень для Лунного дракона (страница 16)
Выходит, Дайна не просто подкинула склянку с маслом, но использовала для этого запрещенный прием. Советник уже предупредил всех участниц. Запретил пользоваться магией во вред другим. Но кое-кто, очевидно, не усвоил урок.
— Ах ты, тварь! — раздраженно выкрикнула Гила. — Глупая эльфийка, из-за тебя теперь нас всех лишат магии? Как можно быть настолько тупой?!
— Глупая остроухая курица! — поддержала обвинение Леванна.
Из уст девушек посыпались такие гадкие эпитеты, которые, в принципе, не должны знать принцессы. Тем более произносить. Но разозленные донельзя невесты, судя по аурам, готовы были растерзать Дайну на месте.
— Тишина! — потребовал Ярон, останавливая нарастающий кавардак. — Если не хотите последовать за Дайной, лучше помолчите, принцессы. Дайте повелителю вставить хоть слово.
Михаэль Авертон поднялся с кресла. Он не был зол или раздражен, скорее, расстроен и разочарован произошедшим. Его аура пульсировала бело-синим.
— Дорогие принцессы, — начал он и тяжко вздохнул. — Мне больно видеть то, что происходит. Но не видеть я не могу. Принцесса Дайна, вы действительно использовали магию, желая очернить в моих глазах других невест. Это очень жестокий поступок. Не остается ничего другого, кроме как исключить вас с отбора.
— Но… Я… Мне… — Из уст принцессы Дайны вылетали бессвязные фразы. Она искала себе подходящее оправдание. И таки нашла: — Ваше Величество, меня поставили последней. Я всего лишь собиралась уравнять шансы на победу!
«Ну и дура, — хмуро заметил Стинки. — Самой себе устроила западню».
— Вам следовало бы не обелять себя, а извиниться перед принцессой Илоной, — настойчиво произнес Михаэль. — И поблагодарить ее помощника за внимательность.
— Если бы с принцессой Илоной что-то случилось, вас не просто попросили бы покинуть отбор, но судили по всей строгости наших законов, — добавил Ярон.
Что ответить на это, Дайна не нашла. Как не нашла и слов извинений или сожаления. Развернувшись и топнув ногой, она поспешила позорно сбежать из зала, при этом заливаясь злыми слезами и обещая нажаловаться отцу на поведение Лунных.
«Да-да, пусть расскажет папочке о своем фиаско, — ворчливо пробормотал Стинки. — Слышал, эльфийский король скор на расправу и не прощает предательства никому. Даже собственной дочери. О эльфийской чести вообще ходят легенды. Когда папочка узнает, как повела себя его дочь на отборе, Дайна пожалеет, что не попала на суд Лунных драконов».
Замечание Стинки прозвучало пугающе. Конечно, принцесса Дайна сама напросилась, но мне было ее жаль. Немного.
— Ваше Величество, — мягко обратилась к Михаэлю Авертону принцесса Леа. — Если дефиле окончено, мы можем идти?
Я явственно различила в ее ауре страх и тревогу. И эти опасения оказались не напрасными
— Боюсь, что нет, — учтиво, но настойчиво возразил Ярон. — Лунные драконы всегда держат данное слово. А это значит, нам придется временно заблокировать вашу магию, принцессы.
— Что?! — возмущенно охнула Зельда. — Лишиться магии из-за какой-то длинноухой идиотки?
— Дайна все равно отчислена с отбора, — напомнила Цила. — Значит, нам больше ничто не угрожает.
— Мы-то ни в чем не виноваты?! — испуганно выкрикнула Гила, готовая свалиться в новый обморок. На этот раз непритворный.
Для чистокровных принцесс лишиться магии было равносильно тому, чтобы отрезать себе руку или ногу. Решение Советника их совершенно не устраивало. И даже то, что это делалось с целью их же безопасности,не остановило волну возмущения.
— Поймите, принцессы, мы не можем контролировать каждый ваш шаг, — предупредил Михаэль Авертон. — Не имеем на это права. Временная блокировка магии — единственный выход в сложившейся ситуации.
— А лишать нас магии вы имеете право?! — возмущенно взвизгнула Гила. — Уверены?
«А что будет с тобой? — осторожно спросил Стинки, ворочаясь у меня на руках. — Ведь если полностью блокировать магию…»
Он не договорил, но я прекрасно поняла, к чему он клонит.
Глава 26
«То мой мир полностью погрузится во тьму, — согласилась я. — И ты станешь моими единственными глазами. Я перестану видеть ауры, не смогу без помощи перемещаться в незнакомом пространстве. Можно сказать, стану почти настоящей принцессой Илоной».
Я вздохнула, готовясь к худшему.
«Но ей бы пришлось просто участвовать в отборе, а не охотиться за лунным камнем, — напомнил Стинки. — Она вообще могла бы покинуть резиденцию Лунных на первом же этапе, если захотела. Никто бы не посмел ее осудить».
«Но она – не я, — напомнила маленькому помощнику. — У меня нет права отказаться от дела, порученного королем Иоардом. Я не могу оставить принцессу Илону без помощи. Не могу подвести ректора Хагая и других метаморфов. А это значит, что мне придется принять любые условия».
— Повторяю в последний раз, это вынужденная мера, — настойчиво произнес Советник Ярон. — Пусть это будет еще одним проверочным этапом. Итак, дорогие принцессы, кто из вас не готов согласиться на условия Его Величества и покинуть отбор прямо сейчас?
Воцарилось ошеломленное молчание.
Как бы ни были взбешены принцессы предложением Советника Ярона, никто не захотел покинуть отбор. Сейчас, когда невест осталось только шесть, борьба обещала быть особенно ожесточенной. Как бы мне не хотелось расставаться с магическим зрением, я слишком хорошо понимала: щедро одаренные магией принцессы пойдут на любые уловки, лишь бы завоевать титул повелительницы Лунных драконов, корону и руку Михаэля. Ну, и его сердце, если повезет.
— Что ж, раз возражений нет, — произнес Михаэль Авертон. Сделал театральную паузу, давая невестам последний шанс передумать. Вздохнул и продолжил: — Советник Ярон, приступайте.
Сам повелитель покинул зал в сопровождении Ганса.
Принцессы боялись, нервничали. Их ауры стали чернильно-красными. Наверное, моя тоже. Я крепче прижимала к себе Стинки, понимая, что эти траурные цвета ― последнее, что увижу до конца отбора. Мир снова станет тусклым и неприглядным, полным опасностей, подстерегающих на каждом шагу. Придется вновь полагаться только на слух, запахи и внутренние ощущения. Вспомнить все то, чему научилась до получения щедрого дара судьбы.
— Позволите начать с вас, принцесса Илона?
Ярон остановился напротив и, вскинув руки, дожидался разрешения.
Все, что я смогла, это неуверенно кивнуть. Стинки завозился на моих руках, обещая непременно укусить Советника, если он причинит мне боль.
Но ее не было.
Ярон обнял ладонями мое лицо, расположив указательные пальцы на висках. У меня в ушах зашумело, голова закружилась. Дар сопротивлялся блокировке, как мог.
— Пожалуйста, расслабьтесь, принцесса, — нежно попросил Ярон. — Я не причиню вам вреда. Если вы позволите, то все закончится быстро.
Легко говорить…
Как бы я ни пыталась убедить дар, что это вынужденная мера, он не хотел затихать. На какое-то мгновение усилился, расчерчивая огромное пространство зала всеми цветами радуги. Я сумела различить сожаление Ярона, а еще — розово-голубые всполохи его ауры. Такие бывают только у искренне влюбленных людей. Испуганная этим открытием, а еще больше, той связью, что на минуту тесно соединила нас, я сама помогла дару закрыться. Расслабилась, позволяя случиться неизбежному. Лучше пусть не будет дара совсем, чем если Ярон с его-то сильной лунной магией узнает, кто я на самом деле.
— Вот и все, — выдохнул он и придержал меня за плечи. — Помочь вам добраться до комнаты?
«Для этого есть я! — раздраженно буркнул Стинки. — А ты уже «помог» чем мог».
— Не нужно, — отказалась я, осторожно отступая на шаг. — Мой поводырь справится.
Головокружение почти прошло. Как и шум в ушах. Но, тем не менее, я испытывала огромное разочарование. Не только потому, что больше не видела аур. А оттого, что дар стал частью меня. Сейчас, даже заблокированный, он пульсировал где-то внутри, рвался наружу, как птица в клетке.
— Шана принесет вам успокоительный настой, — предупредил Ярон. — С его помощью вам будет легче примириться с временной потерей.
«Легче ей станет, если ты отдашь ей свои глаза, грязная гусеница рагнарука!» — не сдержался Стинки.
Хорошо, что его слышала только я.
«Напрасно ты так, — укорила разгневанного помощника. У него на загривке шерсть дыбом встала от негодования. — Советник и повелитель Лунных лишили нас магии с целью обезопасить, а не наказать. Не могут же они присматривать за каждой принцессой день и ночь. Это было бы еще хуже».
«Можно подумать, тебе сейчас хорошо, — не сдался Стинки. — Я, между прочим, чувствую, что ты дрожишь. Тебе будет трудно без магического зрения».
«Да, но Советник и повелитель об этом не знают, — напомнила я. — Пусть это так и останется. Пойдем, не хочу слышать, как блокируют магию другим принцессам».
Пусть я больше не видела аур, но тяжелое дыхание, редкие возгласы невест и настойчивые просьбы Ярона успокоиться различала отлично. Обстановка накалялась, точно сковорода в печи. Еще немного, и начнется новая буря. Лучше избежать участия в ней, раз есть такая возможность.
«Как пожелаешь, Зилла».
На этот раз Стинки бежал очень медленно, указывая путь и умоляя идти медленней. Его беспокойство и забота были приятны, но я напомнила, что долгое время была слепа и смирилась с этим. Научилась не только передвигаться без чужой помощи, но и драться, ориентируясь на звуки и запахи.