Елена Соловьева – Мама для Тигрёнка (страница 12)

К отцу мы больше не вернулись. Мать забрала меня из больницы, и мы переехали в другой город. Она одна поднимала меня, не надеясь ни на чью помощь или поддержку. Старалась как могла. Но здоровье ее было сильно подорвано. Не столько физическое, сколько моральное. Она часто плакала, думая, что я не вижу. Ругала себя, что не смогла вовремя остановить отца, не отправила его на лечение. Он умер, когда мне было двенадцать, один в квартире, в обнимку с опустевшей бутылкой. Сердце не выдержало.

Через пять лет не стало мамы. Я сумел подняться с самых низов, стать успешным бизнесменом, но разделить со мной успех было уже не кому. Да и жить, собственно, не ради кого. Получив печальный опыт в детстве, я не стремился к серьезным отношениям. Считал, что для начала должен пожить для себя. Но вот теперь, когда в моем доме появились Катя и Дамир…

Теперь я понял истинную причину своего одиночества.

Где-то внутри меня все это время жил потаенный страх. Страх стать чудовищным отцом. Не дать своему ребенку и жене того, чего они заслуживают. Разочаровать их.

А до этого момента я наивно полагал, будто не боюсь ничего на свете.

Глава 19

Кое-как заставил себя уснуть. Но даже наутро не сумел принять единственно верного решения. Смогу ли стать хорошим отцом? Являюсь ли достойным детской любви и преданности? Может быть, именно потому, что у самого не было детства, я и не решался завести собственную семью?

Вот только я давно не тот малыш, которого можно отшвырнуть в строну. Теперь с моим мнением считаются, а принятые решения уважают. Я и прежде не боялся постоять за себя и близких, так что остановит теперь? Людское мнение? Чужое осуждение?

Да плевать я на это хотел!

В противном случае не принес бы Дамира к себе в офис, а прятал до результатов теста ДНК. Но я, черт возьми, гордился этим мальчонкой. Тем, что именно мне выпала честь называться его отцом. Только сейчас я в полной мере осознал, что именно заставило меня показать Дамира своим сотрудникам и просто прохожим. Мне хотелось иметь ребенка. Хотелось иметь полноценную семью. Я так долго подсознательно подавлял эти желания, что теперь не мог совладать с порывом. Мне хотелось гордо именовать Дамира своим сыном. Перебороть собственные опасения и особенно страх стать плохим отцом.

Вот только…

Готов ли я воспитывать чужого ребенка? Сына обманщицы, напрасно обвинившей меня в отцовстве. Кто знает, кем был его настоящий отец?! Впрочем, мой собственный родитель был далек от идеала. Но я сумел вырасти человеком и не скатиться по наклонной. По крайней мере, надеялся на это.

Моя утренняя задумчивость не укрылась от Кати.

— Не хочешь, чтобы он привязывался к тебе раньше времени? — догадалась она.

Ее замечание угодил точно в цель. Катюша оказалась не только красивой и умной, но еще и проницательной. По-женски мудрой, что ли, несмотря на юный возраст.

— Возможно, я совершил ужасную глупость, взяв его к себе до результатов теста, — признался в сокровенном. — Дамира уже оставила мать. Пусть маленький, но он наверняка ощутил разлуку. А теперь еще я… Простит ли он меня или решит, что его вновь предали?

— Еще ничего не известно, — упавшим голосом напомнила Катя. — И ты хотел в любом случае позаботиться о мальчике, даже если он окажется не твоим сыном. Передумал?

— Тигран Градов никогда не меняет решений и не изменяет данному слову, — поклялся я. — Вопрос не только в том, что Дамир привяжется ко мне, но и в том, что я привыкаю к нему с каждым днем все больше и больше.

— Тогда твое решение оставить Дамира у себя тем более не глупость, — озвучила Катерина мои собственные потаенные мысли. — Может быть, наоборот, одно из самых верных и нужных решений, принятых в жизни?

Этот вопрос был риторическим. Катерина не ждала на него ответа или просто не хотела давить, за что я был ей крайне признателен.

Она накормила меня завтраком, а после, когда я достал галстук, предложила свою помощь. Привстала на цыпочки и ловко завязала узел Кент. При этом она выглядела такой сосредоточенной, словно ей доверили управление реактивным самолетом. А я поймал себя на мысли, что хочу ее поцеловать в чуть вздернутый носик. Склонился, предвкушая небывалое удовольствие…

Катя отпрянула, а ее щеки порозовели.

— Вот так, — сообщила она, ласково проходясь ладошками по отворотам пиджака. — Вам нравится?

Мне захотелось тут же скинуть и пиджак, и рубашку, подставив Кате свои обнаженные плечи, так было бы куда приятнее. Пусть ласка была мимолетной, она вызвала во мне больше отклика, чем изысканные прикосновения опытных любовниц.

— Тебе, — напомнил я о нашем договоре. Перехватил ее маленькие ладошки и поочередно поднес к губам. Не сумел отказать себе в этом удовольствии.

Катя отреагировала странно. Ее изящные бровки взлетели, а между ними пролегла небольшая хмурая складка. Мне даже показалось, что сейчас одна из этих маленьких ладошек залепит мне пощечину.

— Это лишнее, Тигран Николаевич, — прошептала она, наверняка нарочно игнорируя мою просьбу обращаться ко мне на ты.

— Прости, — примирительно произнес я. Обидеть ее у меня не было и в мыслях. Хотелось найти объяснение своему поступку. Такое, чтобы Катя перестала чувствовать себя неловко. И я тоже. — Сработала привычка.

Н-да, объяснение получилось так себе. Мои привычные красноречие и дипломатичность куда-то затерялись при одном взгляде на эту милую и такую желанную недотрогу. То, что Катя не подпускала к себе, только возвышало ее в моих глазах. Слишком привык я к тому, что девушки сами вешаются на шею. Но эта нянечка была другой, непохожей на всех девушек, с которыми я общался прежде. И подход к ней нужен особый.

Вот только искал я его неумело, точно неопытный сапер, рисковал каждую секунду.

— Привычка целовать руки девушки, повязывающей вам галстук? — предположила Катя. Коварно, как мне показалось.

— Что-то вроде того, — оправдался я. — А тебе, Катя, привычно повязывать по утрам мужской галстук? У тебя вышло довольно ловко.

Чертова ревность не давала покоя. Не рискуя спросить напрямую, есть ли у нее мужчина, я решил идти окольными путями. Но снова свернул не туда.

— Я раньше завязывала галстук отцу, — призналась Катя, мгновенно погрустнев. — До того, как он ушел из семьи… Теперь у него молодая жена, и уже она повязывает ему галстук.

Глава 20

— Прости, Катя, я не знал, — извиняющимся тоном произнес Тигран. — Не собирался тебя расстраивать.

Я пожала плечами и сказала, что не расстроена. Так что и извиняться не за что. Улыбнулась через силу, не позволяя призракам прошлого взять верх над собой настоящей. В самом-то деле, что расстраиваться? Сломанную вазу не склеишь обратно.

Отец выбрал для себя легкий путь. Не просто развелся с женой, но отказался и от детей. Упрекал мать за то, что она родила ему больного ребенка, моего младшего братика Костика. За то, что все время посвящала больному ребенку, а ему, мужу, перестала уделять внимание. Это мать отец считал виновницей того, что ему пришлось завести любовницу.

Мы научились жить без него, без чьей-либо поддержки. По первой мама пыталась призвать отца к ответу, просила о помощи. Потом поняла бесполезность этого занятия. Отец не собирался поддерживать ни ее, ни собственных детей. Он платит алименты — но сущие копейки. Договорился о зарплате в конверте, «белую» зарплату получает, якобы, очень маленькую. А все остальное тратит на новую семью. О нас он попросту забыл. Мне же, как старшей в семье, пришлось взять на себя роль кормильца. Но я никогда не жаловалась на судьбу. Тем более не собиралась рассказывать всю подноготную своей семьи Градову — если уж родного отца не интересуют наши проблемы, то какое до них дело совершенно постороннему мужчине?

Ох, как бы мне хотелось действительно относиться к Тиграну как к постороннему. Думать о нем исключительно как о боссе. Но…

Не получалось.

Его поцелуи все еще горели на моих руках. Для него в этом прикосновении действительно не было ничего особенного. Он сам сказал, что это дело привычки. А я не должна допускать даже мысли влюбиться. Доверять мужчинам нельзя — мама постоянно твердила это. Они обманут и предадут. Оставят в самую трудную минуту. А после даже твоего имени не вспомнят. После истории с отцом и Банкиным… Слова матери звучали все убедительнее в моей голове.

— Пожалуйста, не распространяй на меня свои привычки, — решилась попросить я. Заметила непонимающий взгляд Тиграна и добавила: — Не целуй руки, как своим любовницам.

— Тебе было неприятно? — предположил он. А потом вдруг нахмурился: — Каким еще любовницам, Катя? С чего ты взяла, что они у меня вообще есть?..

Я отчаянно покраснела и, опустив взгляд, тревожно вздохнула. Вот зачем, спрашивается, ляпнула такую чушь? Какое мне вообще должно быть дело до любовниц Градова? Разве могу я предъявлять ему какие-то претензии?

А что до поцелуев…

Было приятно. Даже слишком. Настолько, что хотелось забыть обо всех запретах и предостережениях матери. Распахнуть сердце не только маленькому Тигренку Дамиру, но и его предполагаемому отцу.

— Ты взрослый здоровый мужчина, — начала я, пытаясь говорить уверенно и рассуждать логически. — Так что все вполне очевидно. Если вам… Если тебе понадобится пригласить кого-нибудь в гости… Я могу уйти. Скажем, прогуляться с Дамиром. Или…