Елена Соломински – Яков Тейтель. Заступник гонимых. Судебный следователь в Российской империи и общественный деятель в Германии (страница 6)

В конце 1920 года бывший статский советник просит о разрешении на выезд за границу. Надеясь на свои давние знакомства с некоторыми революционерами и с самим Лениным. Вспомнил ли Ленин своего старшего коллегу по самарскому суду или нет, неизвестно, но разрешение на выезд было получено. По мнению Алексея Гольденвейзера83, «это был один из первых случаев легального отъезда за границу из Советской России»84.

Приехав в апреле 1921 года в Германию, Тейтель счел своим долгом проинформировать еврейскую общественность Германии о трагическом положении евреев на Украине – его родине и стране, охваченной войной и голодом. Революционные бои и трагедия погромов в Киеве глубоко потрясли Тейтеля. Его первая акция в Берлине – это призыв о помощи бедствующему еврейству Украины. 29 июня 1921 года в Берлине на немецком и русском языках одновременно выходят два призыва. Вместе с Тейтелем их подписывают представители крупнейших еврейских организаций Германии – от Общества помощи немецких евреев – Джеймс Симон, от Ложи Бней-Брит Германия – юстицрат Тимендорфер (Timendorfer), от Комитета помощи бедствующим восточноевропейским евреям – советник права Йоханнес Блау (Johannes Blau), от Германского представительства Центрального совета еврейских благотворительных организаций – Пауль Клее (Paul Klee)). Представители русского и германского еврейства призвали создать фонд помощи украинскому еврейству и еврейским сиротам с Украины. Русскоязычный призыв заканчивался словами: «Не по мере сил, а свыше сил!»85.

Этому лозунгу Яков Львович и сам следовал неукоснительно последние восемнадцать лет своей жизни на посту Председателя правления Союза русских евреев в Германии, вплоть до кончины в 1939 году. Об этом периоде жизни и деятельности Я. Л. Тейтеля рассказывает раздел книги: «Больше, чем жизнь. Я. Л. Тейтель, Союз русских евреев в Германии (1920–1935 гг.) и деятельность Тейтелевских комитетов в Европе и США после Второй мировой войны». Для сотен и тысяч русских и восточноевропейских евреев Тейтель стал подлинным заступником, а руководимый им Союз – единственным очагом в беженском море бед и гонений в тяжелые годы экономического кризиса межвоенной Германии. Его миссию продолжили в послевоенный период Тейтелевские комитеты помощи русским евреям во Франции и Америке. Как и в послереволюционном Киеве, так почти 20 лет спустя, в Германии Тейтель был неутомимым ходатаем и просителем для всех и каждого. Не случайно одно из его интервью конца 1920-х годов было озаглавлено «С посохом…»: «Я научился предупреждать тот неизменный вопрос, который постоянно слышу во Франции, Германии, Щвейцарии, до каких пор будет существовать слово «беженец»? На 11-м году пора бы одним вернуться на родину, а оставшимся стать твердо на ноги… Этот роковой вопрос – порождение абсолютного неведения не только русского общества, но и условий приискания труда в Германии. Теперь я сам беру на себя инициативу и прихожу с собственным вопросом – посоветуйте, что делать с сотнями культурнейших семейств, которых и на родине, и на чужбине ждет теперь почти одна и та же участь – деградировать и умереть с голоду? Лучшая часть немецкого еврейства с исключительной чуткостью и отзывчивостью представляет нам свою моральную и материальную поддержку. Особенно интересуются судьбой детей…»86.

Основанные Тейтелем в Берлине детские общественные организации – Всемирное Общество «Дети-друзья» (1923 год) и Тейтелевский Детский Дом (1928 год) более десяти лет вели активную культурную и просветительскую работу с детьми и семьями в беженской колонии Берлина. Деятельности этих организаций и Якова ЛьвовичаТейтеля на посту председателя этих обществ посвящен раздел «Открывая мир будущего» данной книги.

В 1933 году, после однодневного байкота еврейских магазинов в Германии, Яков Львович переехал в Париж, где стал заниматься сбором денег для тех, кто пытался уехать из Германии. Дважды он возвращался в Берлин, уговаривая и помогая оставшимся там русским евреям покинуть Германию. В 1935 году Тейтель переехал в Ниццу, где с 1919-го проживал его сын Александр с супругой87Письмо Тейтеля из парижского отеля «Мариньи», середины 1930-х, адресованное писателю Василию Немировичу-Данченко, старшему брату театрального деятеля Владимира Немировича-Данченко, дает нам представление о неунывающем настроении Якова Львовича в трудное время и на чужбине. В этом письме, поздравляя адресата с 90-летием, он в шутливой форме предлагает ему отметить столетний юбилей в знаковом для московской интеллигенции месте: «С громадным удовольствием поздравляю Вас и всю русскую печать с этим редким, особенно у русских писателей, юбилеем, тем больше, что Ваше долголетие ничуть не отразилось на Ваших произведениях последних дней <…> Я имел удовольствие познакомиться с Вами три года назад в Праге. Знакомство было мимолетное, но произвело на меня сильное впечатление. Мне 85 лет и, насколько помню, я пригласил Вас на мой столетний юбилей. Я очень прошу Вас, дорогой Василий Иванович, пригласите меня на Ваш столетний юбилей. Хорошо, если он состоится в Москве, в гостинице «Прага» на Арбате. Согласны ли Вы? Мне необходимо знать о Вашем согласии»88.

Многие годы Якова Тейтеля связывала переписка с известной общественной деятельницей Е. Д. Кусковой. Восьмидесятипятилетний Тейтель, понимая, что Европа накануне политической катастрофы, писал ей 29 ноября 1935 года: «Да и времена такие настали, что теперь нельзя сидеть на завалинке, нельзя сидеть прячась, нужно работать!»89Тейтель был оптимистом, никогда не жаловался и обладал уникальным даром – жить активно, бесстрашно смотря вперед, будто нет границ – ни географических, ни возрастных. Так, в письме к писателю и издателю В. Л. Бурцеву от 4 марта 1938 г. Тейтель благодарит его за книгу «Протоколы сионских мудрецов» – доказанный подлог», которую ему передал Яков Юделевский: «С большим интересом я читаю ее и нахожу ее особенно ценной в настоящее переживаемое еврейским народом время… Когда я буду в Париже, я доставлю себе удовольствие посетить Вас и поблагодарить за Вашу работу столь полезную»90.

Я. Л. Тейтель – пример яркой индивидуальности, выходца из еврейской либерально-народнической интеллигенции дореволюционной России, чьи черты, такие, как честность, скромность, преданность делу просвещения и взаимопомощи, социальная активность и любовь к русской культуре, были унаследованы целой плеядой лучших представителей как русско-еврейского беженства довоенной Европы, так и советской еврейской интеллигенцией ХХ века.

Истинный гуманист, он обладал уникальной способностью вести за собой и вдохновлять других своим примером деятельной любви к ближнему. Его самым большим даром было умение вселять в людей, и особенно в молодежь, веру в себя, научая жить бесстрашно, легко, жить вдохновенно и ярко, что для сотен, если не тысяч, покинувших глухие местечки черты оседлости, было жизненно важным.

Масштабное дело жизни Я. Л. Тейтеля интересно сегодня и потому, что является примером активного долголетия: дело, которое он любил, дело неутомимой помощи ближнему, стало источником его вдохновенной личной активности. Поддерживая и развивая контакты сначала в России, а позже – на международном уровне, Тейтель выстроил уникальную для своего времени систему социальных инициатив и организаций в России и за ее границами в интересах беженцев из России и других стран, которые он, привлекая все новые сообщества и новые поколения энтузиастов, неустанно совершенствовал.

Не удивительно, что человек, более сорока лет рука об руку творивший добро со своей супругой, на склоне жизни именно ей посвятил свои воспоминания. Отдадим и мы ей дань нашей памяти.

О Екатерине Владимировне Тейтель (1858–1921), верной спутнице жизни Якова Львовича, из текста его воспоминаний читатель узнает всего несколько фактов. Во-первых, фамилия Тейтель досталась ей не от мужа, а была ее от рождения, так как она приходилась Я. Л. Тейтелю двоюродной племянницей. Во-вторых, что она была ему близким другом с ранней юности, сопровождала Якова Львовича во всех поездках по России и за границей. Согласно признанию Якова Львовича известно, что была она не просто гостеприимной хозяйкой, а также, что Тейтелям «именно благодаря ее энергии и искусству удавалось путешествовать, везде при этом живя скромно, знакомиться со всем интересным»91Когда в январе 1894 г. в Самаре группа друзей Тейтеля решила приобрести местную газету с тем, чтобы превратить провинциальный листок в достойное периодическое издание, энергичная Екатерина Владимировна первой начала переговоры по этому делу92Из воспоминаний друзей семьи следует, что «Яков Львович и Екатерина Владимировна всегда были окружены роем молодежи. На студенческих вечеринках он и его жена были всегда почетными гостями»93Общеизвестно было и то, что «в своей семейной жизни Яков Львович был очень счастлив»94«Екатерина Владимировна, которую друзья любили не меньше, чем самого Якова Львовича, всю жизнь разделяла его интересы и увлечения и служила ему неоценимой моральной поддержкой», – оставил свидетельство Алексей Гольденвейзер95Скончалась Екатерина Владимировна через несколько месяцев после прибытия в Берлин. Печать известила о ее похоронах 3 декабря 1921 года на старом участке еврейского кладбища Berlin-Weißensee96Смерть жены Яков Львович переживал очень тяжело. В письме к А. А. Смирнову от 19 марта 1923 года он писал: «После кончины Екатерины Владимировны я ко многому стал равнодушен, и мне кажется смешным всё то, что раньше волновало. Работаю много по общественным делам, кладу заплаточки. Стараюсь забыть себя, но ничто не помогает»97И даже к изданию своих воспоминаний бывший судебный следователь особого интереса не питал, признаваясь в письме к тому же корреспонденту: «Будь, что будет, всё равно»98.