Елена Соломински – Яков Тейтель. Заступник гонимых. Судебный следователь в Российской империи и общественный деятель в Германии (страница 4)

Эффективным способом борьбы с нуждой, более действенным, чем раздача пособий, Тейтель считал обеспечение доступности профессионального и высшего образования для евреев. В 1904 году он возглавил Еврейский комитет Общества вспомоществования бедным студентам в Саратове, а несколько лет спустя – еще и Общество вспомоществования лицам, стремящимся к высшему образованию. Интересно, что почти восемьдесят процентов от общего числа стипендий получали девушки. «Тернист и труден путь еврейской девушки к своей мечте, высшему образованию», – констатировал Тейтель и всячески поддерживал как бедных курсисток, так и инициативы саратовских активисток, стремящихся к образованию. Он добивался для еврейских девушек права на обучение в фельдшерской школе, для еврейских учащихся – увеличения квоты на сдачу выпускных экзаменов в гимназии, для еврейских колонистов в Малаховке – оснащения их сельскохозяйственной колонии земледельческой техникой. Маленькое общество вспомоществования бедным учащимся играло в Саратове большую роль, выдавая стипендии и буквально спасая от голода малоимущую молодежь46, а его председатель, по мнению очевидцев, неутомимо «призывал на помощь и будил общественную инициативу», предпочитая деятельную позицию гражданина популярным у интеллигенции спорам о будущем: «Заманчива и привлекательна перспектива – отсутствие тюрем, судов и взамен их грандиозные здания школ и университетов, но <…> надо мириться с тем, что бедность была и будет совершать преступления. Но во власти государства и общества доводить процент преступников до минимума. В обязанности общества приходить на помощь тем, которые часто не по своей вине, сделавшись преступниками и отбыв наказание, желают честно трудиться»47Добровольный уполномоченный Общества поощрения ремесленного и земледельческого труда среди евреев России (ОРТ)48, Тейтель инициировал создание в Саратове группы взаимного обучения молодежи, где знания пере-довались в процессе общения и на основе взаимопомощи между учащимися разных сословий и национальностей. В 1909 г. его «малое дело» получило широкий общественный резонанс и финансовую поддержку из Германии, от Общества помощи немецких евреев. Если не принимать во внимание масштабные проекты ОРТа, с московским отделением которого Тейтель стал сотрудничать позднее, в 1912 году, это стало первым случаем поддержки немецкими евреями межконфессиональной и частной образовательной инициативы в российской глубинке.

В 1905 году, чудом избежав побоищ еврейского погрома в Cаратове, Тейтель создал комитет по расследованию этого злодеяния и оказанию помощи его жертвам, потребовав от Петра Столыпина, тогда местного губернатора, признать свою личную ответственность за случившееся. Столыпин публичных покаяний не принес, но Саратовский окружной суд привлек к уголовной ответственности некоторых из тех, кто участвовал в разбойных нападениях на евреев49.

Приезжая в Петербург из Саратова, Тейтель активно включился в деятельность Общества распространения просвещения между евреями в России, Еврейского колонизационного общества, Общества ремесленного и земледельческого труда среди евреев в России, а несколько позже – Бюро защиты евреев, чьим активистом он был в Саратове. Начиная с 1880-х годов эти организации – представительства европейских общественных структур либо основанные на их принципах работы – играли ключевую роль в деле просвещения, социализации и культурной интеграции российского еврейства. У старших товарищей – представителей третьего поколения маскилим, таких, как Ушер Розенцвейг, брат раввина Танхума Розенцвейга, – Тейтель стал перенимать опыт, с молодыми – Максимом Винавером50, Яковом Фрумкиным51, Леонтием Брамсоном52 – решать практические вопросы жизни еврейства вне черты оседлости и внутри нее. Его обширные знакомства в Петербурге и в Москве как профессиональные, так и общественные, оказались подлинным «университетом жизни» не только для него самого, но и для многих из его младших друзей, приобщившихся при участии Тейтеля к делу социальной солидарности: «Он сводил добрых людей между собой, возбуждал инициативу общественной работы»53Не оказав особого влияния на продвижение судебного чиновника из провинции по карьерной вертикали, эти контакты помогли ему стать причастным к кругам формирующейся еврейской элиты Российской империи и обрести новые возможности работать на благо людей.

Анализируя позднее свои жизненные наблюдения, Тейтель пришел к выводу, что «простому народу чужда расовая и национальная вражда»54: «Он терпим к чужакам. Антисемитизм в России – продукт, полученный путем искусственного соединения, в котором оказались замешаны, с одной стороны, правительственная политика, с другой – страх конкуренции русских купцов, к тому же жадность чиновников»55Тем не менее антисемитизм на общегосударственном и местном административном уровнях существовал, и это сказывалось и на положении самого Тейтеля. Влиятельная столичная газета «Гражданин» князя Владимира Мещерского писала о «недопустимости того, чтобы в христианском государстве еврей производил следствие над православным»56. Склонность Тейтеля к оправдательным приговорам, его общественная деятельность в защиту и поддержку евреев, его народническое и социал-демократическое окружение – всё это вызывало растущее раздражение начальства. В 1912 году, после тридцати семи лет беспорочной службы, Тейтель был вынужден выйти в отставку57, – пусть и в почетном статусе действительного статского советника, но без дворянского титула, как полагалось тогда. Министр юстиции Иван Щегловитов пояснил ему: «Министерство ничего лично против Вас не имеет. Главная причина, делающая Вашу отставку необходимой, – это Ваше происхождение и нынешний политический курс»58.

Жители Саратова провожали Тейтеля как героя: прощание было устроено и в Окружном суде, где Тейтель счел важным попрощаться даже с курьерами (!), в синагоге на Цыганской улице, где в его честь пел хор и был организован детский праздник, и в общественном собрании, где собрались члены Общества вспомоществования лицам, стремящимся к высшему образованию. Свое пребывание в городе на Волге Тейтель завершил публикацией в «Саратовском вестнике»59, в которой призвал городской комитет помощи бедным к созданию столовых для нуждающихся учащихся и предложил городскому правлению идею создания бюро трудоустройства молодых специалистов . Последнее предложение опередило время лет на сто.

В 1914 году, во время посещения Одессы, Тейтель побывал на месте массового захоронения жертв погрома. Вспоминая об этом позднее, он писал с болью и обеспокоенностью о «судьбе еврейского народа, который в прошлом и настоящем имел и с большой вероятностью в будущем будет иметь много подобных массовых захоронений. Когда этому придет конец? И будет ли он вообще?»60.

Поиском решения еврейского вопроса на государственном уровне озаботилось не царское правительство, а правительство Англии, где в 1890 году парламентским решением было создано Еврейское колонизационное общество, намеренное открыть в российской столице свое рабочее представительство. В отличие от российского еврейства, которое в конце девятнадцатого века только приступило к самоорганизации, европейское еврейское сообщество уже обладало множеством организованных структур и социальных институций. При этом, как отметил Генрих Слиозберг, «русское еврейство не имело никакого контакта с частями еврейства в разных странах Европы… Кадры еврейской интеллигенции были незначительны»61Но тут Тейтелю повезло: в Петербурге он знакомится с Давидом Фейнбергом (1840–1916), доверенным лицом барона Горация Гинцбурга и первой фигурой в вопросах контакта евреев России с немецким еврейством62Фейнберг был мотором действенной помощи еврейству: именно он в 1904 г. стал зачинателем проекта спасения еврейских сирот – жертв одесского и кишиневского погромов – и организации помощи для них от европейского еврейства. В 1890-е годы Фейнберг, занимавший почетную должность генерального секретаря только учрежденного в столице империи Еврейского колонизационного общества, открыл Тейтелю дверь в еврейский мир Германии, Англии и Франции, представив его лидерам общественных организаций, интересовавшимися положением евреев в России. Почти за четверть века до встречи с Фейнбергом, Тейтель познакомился с первым евреем в судебном ведомстве России – обер-секретарем Уголовного кассационного департамента Сената Германом Трахтенбергом63Вероятно, именно Трахтенбергу и его знанию европейской практики судебных дел Тейтель обязан своим интересом к уголовному правосудию. Опыт деятельности Трахтенберга как мирового судьи оказался полезен Тейтелю не только профессионально, но и в общественной жизни в России и в Германии, где он стал де факто мировым судьей по делам беженцев. В доме Трахтенберга, как и позже в доме Тейтеля, встречались представители разных сословий, а хозяин был всегда активным заступником бедных и нуждающихся. Третьим великим старцем и учителем Тейтеля стал гeрманский филантроп Герман Абрахам (Hermann Abraham), основатель сети детских кухонь и столовых для бедных по всей Германии. Дело помощи другим было для этих троих смыслом бытия, продлевающим их жизнь. Тейтель умел ценить мудрость своих достойных учителей, перенимая у них опыт соединения высокого профессионального долга с общественным призванием, организационные навыки и … опыт активного долголетия.