Елена Солнечная – Я в молчании (страница 1)
Елена Солнечная
Я в молчании
Глава 1. Я – БОЛТУШКА!
– Лида, хватит болтать!
– Лидочка, помолчи хотя бы немного!
– Лидушка, у бабушки голова болит от твоей болтовни! Пожалуйста, замолчи!
Вот такие слова я слышала с детства, потому что я – болтушка!
Да, да, мой рот не закрывается только, когда я сплю!
И, наверное, это про меня написала Агния Барто:
Что болтунья Лида, мол,
Это Вовка выдумал.
А болтать-то мне когда?
Мне болтать-то некогда!
По роковому стечению обстоятельств мама меня назвала Лидой. Правда, не потому что любила известное стихотворение, а в честь своей мамы Лидии Алексеевны. Но, в отличие от меня, бабушка Лида была малоразговорчивой. Зато её муж и мой дедушка говорил за двоих. И его часто называли Гришкой-балоболом. Хотя бабушка любила мужа, несмотря на его недостаток. Наверное, я пошла в дедушку Гришу!
Болтушка я с детства. Говорить я начала рано, и с тех пор мои родители потеряли покой! Даже дедушка Гриша сказал, что внучка и его перещеголяла!
В детском саду воспитатели давали мне сладости, чтобы я помолчала, пока ем. Поэтому, мой рот был почти всегда наполнен печеньем, пряниками или конфетами. А потом мои родители удивлялись, почему я такая сладкоежка?
В школе учителя меня любили. Потому что, стоя у доски, я подробно и быстро рассказывала всё, что знала по предмету. Поэтому, четверки и пятерки были моими оценками постоянно. Зато одноклассники от меня стонали, ведь на переменах я их доставала своей болтовней!
Так прошло мое детство. Не помню, насколько сильно страдала я сама от своего словесного недуга. Скорее, просто не задумывалась над этим. И болтала, болтала, болтала в свое удовольствие!
А в четырнадцать лет я влюбилась в мальчика, который был старше меня на два года и учился в десятом классе. Его звали Никита. Он занимался легкой атлетикой, участвовал в соревнованиях и побеждал. И, конечно, Никита был гордостью школы. А ещё он был красивым и умным! Все девчонки старших классов влюблялись в Никиту! И каждая мечтала о взаимности!
И я, как все девочки, тоже хотела, чтобы он обратил внимание на меня. Я не была красавицей, но длинными волосами, которые папа запрещал мне обрезать, и большими синими глазами я выделялась из толпы девчонок. И надеялась, что Никита меня заметит.
Он заметил и даже угостил меня мороженым. Но, когда я, поедая мороженое, успела за пять минут ему рассказать о том, в честь кого меня назвали, в каком классе учусь, чем занимаются мои родители, чем я увлекаюсь и почему выбрала именно его объектом своего внимания, Никита торопливо распрощался со мной и, догнав одноклассников, растворился в их толпе.
Недоумевая, почему красивый парень от меня сбежал, и опечалившись, что знакомство завершилось так быстро, я поплелась в свой класс, надеясь, что ещё увижу Никиту и узнаю, понравилась ли ему.
Но, как оказалось, он уже сам сообщил моим одноклассникам, что я чудачка и балаболка. Это был первый удар по моему самолюбию. Никиту я сразу разлюбила и проходила мимо него с равнодушным лицом. Впрочем, он, кажется, этого даже и не замечал.
Моя подружка Аня, с которой мы дружили с детского сада, объяснила, что Никита не любит разговаривать по пустякам, что у него всё время расписано до минуты: то учеба в школе, то тренировки на стадионе. По большому секрету она мне сказала, что Никита положил глаз на Настю Федосееву из девятого класса. Настя была в школе красавицей номер один, участвовала в городских праздничных программах, отлично танцевала и не была болтушкой!
И только тогда впервые я поняла, что болтливость – это мой недостаток! Я не знала, как бороться с ним. Поэтому, просто стала заклеивать себе рот лейкопластырем, когда была дома. Сначала полчаса, через несколько дней час, а ещё через три дня по два часа я ходила с лейкопластырем на губах и только мычала на вопросы родителей.
Испуганная мама решила, что я серьезно больна и повела меня по врачам. Терапевт не нашел никаких отклонений. Лор сказал, что у меня все в порядке с горлом. Стоматолог обратил внимание на кариес на боковых зубах. И только невролог сообщила маме, что у меня подростковый период и борьба со страхами.
Лейкопластырь к тому времени я уже отклеила, хотя это был болезненный процесс – по миллиметру снимать его с кожи. Но у врачей хранила молчание, показывая то горло, то зубы, то поднимая футболку, чтобы терапевт послушал мои легкие. Мама, привыкшая к тому, что дочь не умолкает ни на минуту, испугалась еще больше!
По совету невролога она записала меня к частному психологу. И началась моя долгая работа над собой. Не могу сказать, что я перестала болтать после многих посещений Инессы Сергеевны. Нет, я также разговаривала и даже больше обычного, но… теперь моя речь была осознанной. Я стала понимать, когда, почему и зачем болтаю! А потом, с помощью психолога, училась говорить медленно и подбирать слова для выражения своих чувств.
В течение года Инесса Сергеевна была для меня проводником в другой мир – мир понимания себя и своих привычек. Говорить меньше я не стала. Но все близкие мне люди, от родителей до подруг, заметили, как я изменилась, стала более ответственной.
К сожалению, годичный курс занятий с психологом закончился. И дальше мне предстояло идти по жизни самой и принимать себя такой, какой я была, со всеми своими недостатками. Инессу Сергеевну я запомнила и была ей благодарна. Период самостоятельного взросления дался мне непросто. Но работа с психологом научила меня не бояться трудностей.
Настоящая любовь пришла ко мне в девятнадцать лет, когда я училась на втором курсе университета. Профессию юриста мне выбрали родители, и я безропотно подчинилась. И не потому что была послушной дочерью, а просто потому, что не знала, кем хочу стать.
Вова учился со мной на одном курсе. Мы быстро сошлись характерами и подружились. И, только потом, как-то незаметно, наша дружба переросла в любовь. Однокурсники посмеивались над нами, вспоминая стихотворение, которое я не любила с детства.
А что болтунья Лида, мол,
Это Вовка выдумал.
А болтать-то мне когда?
Мне болтать-то некогда!
Как же я ненавидела этот стих, которым меня дразнили ещё с детских лет! И даже хотела поменять имя! И только из уважения к бабушке не осмелилась это сделать.
Кстати я, действительно, так и осталась болтуньей. Ни психолог, ни логопед не могли избавить меня от этой привычки! Да, и я сама уже научилась не обращать внимание на свой недостаток. Семья и друзья тоже привыкли к моей болтовне. А Вова называл меня своей любимой болтушечкой! Почему-то меня это тогда не обижало.
Свадьбу мы с Вовой сыграли после окончания университета. Родители с двух сторон радовались за нас, а мы были счастливы и полны надежд на прекрасное будущее.
Как-то быстро я забеременела. И, хотя в наши планы не входило обзаводиться так рано детьми, все же Вова настоял на рождении первенца. Беременность проходила тяжело. Токсикоз меня доставал с первого месяца и почти до последнего.
Измученная, злая на себя и на мужа, я снова начала безудержно болтать. На этот раз из моего рта вылетали далеко не ласковые слова в адрес мужа. Я дерзила родителям, волнующимся о моем состоянии здоровья, ругалась со свекровью и этим настроила её против себя.
Так, в течение девяти месяцев, я вновь превратилась в неумолкающую болтушку! Вова терпеливо сносил мои словесные тирады, капризы и требования, надеясь, что после родов я вернусь к своему прежнему состоянию до беременности.
Василиса родилась летом. И первый год её жизни с бессонными ночами, детскими криками стал для меня адом. Только, когда дочка научилась ходить и говорить, я почувствовала облегчение и смогла уделять внимание не только ей, но и себе.
Через два года у нас появились Полинка и Каринка. Растить сразу двух двойняшек и маленькую Василису, оставаясь при этом милой женой, – это для меня стало испытанием. И только возможность высказывать вслух близким то, что я думаю или желаю, позволила мне не сойти с ума.
Но отношения с родственниками, особенно со свекровью, которая теперь считала меня хамкой, были основательно испорчены. Все любят добрых и ласковых. И никто не хочет любить злых и задерганных молодых мамаш! К тому же, ещё и болтливых!
«Что болтушка Лида мол, это Вовка выдумал!»
Постепенно наша семейная жизнь стала такой, как у большинства людей. Муж, работающий юристом в частной компании и появляющийся домой уставшим, и я, домохозяйка с красным дипломом и мать трех отчаянных девчонок.
Так миновало ещё несколько лет. Девочки выросли и учились в школе. Слава богу, они пошли не в меня. В нашей семье только я была болтушкой, и даже дочки не могли меня переговорить.
Я работала юристом в той же компании, что и Вова. Но, в отличие от него, взяла малую нагрузку, поэтому домой приходила раньше, успевала уделить время дочкам, помочь им с выполнением домашних заданий и приготовить ужин на всю семью. На работе я тоже много говорила, но по существу вопроса, как юрист. А болтать с коллегами о жизни во время обеденных перерывов муж мне запрещал. Поэтому, моего недостатка особенно не замечали.
Однажды вечером Вова пришел с работы поздно и на мой вопрос, как прошел день, ответил, что нормально, но он очень устал. Не обратив внимание на его состояние, я стала рассказывать о том, как двойняшки на спортивной площадке затеяли драку с соседским мальчиком, а Василиса в школе получила тройку по математике.