Елена Соколова – По кромке зла (страница 16)

– Кажется, я понимаю. Нельзя сразу прийти и стать директором.

– Точняк. Поэтому стандартный путь к успеху – не для тебя.

– И что мне делать?

– Ждать своего часа. А пока ждёшь, делать то, что тебя интересует – другими словами, просто жить и просто работать. И учиться. Всему, что попадается тебе на пути, всему, что судьба выкинет тебе на берег. Впитывать этот мир в себя и ждать, пока придёт час, и ты сможешь начать отдавать долг. И если ты будешь последовательна, и не будешь роптать, он обязательно придёт.

– А как я узнаю его, этот час?

– С ним придет тот, кто тебе поможет. Не переживай. Ты обязательно поймёшь, когда это случится. Ты, главное, прими то, что придёт. Не отказывайся. Помни, что прямые пути – большая редкость в нашей жизни. Наши дороги гораздо чаще лежат в тени, чем греются на солнце.

И Зоя успокоилась. Просто работала, просто училась, просто жила. Вышла замуж, родила сына. Постепенно осваивала технические премудрости дизайна, и когда хотелось что-то изменить – меняла одно рекламное агентство на другое. С Алиской связи не теряла, они очень сдружились – к счастью, ибо характер у Зои был жёсткий, язык – острый, и потому с подружками ей катастрофически не везло.

Первый заказ на самостоятельную работу пришёл к ней как раз через Алиску, и пришёл очень вовремя. Зоя собиралась рожать второго. Её муж, Николай, сидел временно без работы. Автомастерская, куда его должны были взять, всё никак не могла открыться, что-то там было с арендой, какая-то волокита, идти в другое место не хотелось, да и не отпускали его, уговаривали, просили посидеть ещё, подождать, сейчас, мол, вот-вот. Он и сидел, ждал. Изредка подхалтуривал, когда срасталось, но срасталось нечасто. Все деньги, которые зарабатывала Зоя, шли только на хозяйство, на себя у неё денег не было совсем. А так хотелось – и новые туфли, и шляпку. И ещё в салон – прическа, макияж, массаж. Губы, ногти, брови. И кофе. А ещё сауну, или хамам. И чтобы целый день нежиться. Всех послать к дьяволу, и нежиться лениво, отдавая себя чужим рукам. И вернуться домой обновлённой. А ещё лучше, тут же в этом салоне, чтобы были небольшие номера, где можно было бы просто поспать. Без мужа, без детей. Одной, самой, в тишине и покое.

Господи, где же найти такое место, где это всё было бы в одном флаконе?! Но такого места не было, и она тщательно выдумывала его для себя.

Она буквально грезила им. Она видела его перед собой. Его стены, драпировки на окнах, убранство кафе, кушетки в массажных кабинетах, мраморные полы в хамаме, и причудливые вазы с цветами в коридорах. Место, где можно было остаться наедине с собой, а утром позавтракать плотно и поехать на работу. Или, если наутро выходной, то не спеша выпить кофе с круассанами, вызвать такси и отправиться в центр города. Прошвырнуться по большим торговым центрам и маленьким магазинчикам, купить что-нибудь очаровательно-ненужное, или наоборот, найти то, чего давно хотелось, и вернуться домой к вечеру. Переодеться в уютный халат и сесть у телевизора с бокалом вина и горсткой изюма с орехами.

Она была уверена, что нечто вроде этого придуманного ею «Рая» категорически необходимо здесь, в этом мире, где, чтобы сохранить рассудок, люди должны хоть иногда оставаться наедине с собой. Ведь именно ради этого, в действительности, мы и планируем отпуск каждый год. Но, если мы не одиноки, то мы вынуждены брать с собой семью. А как иначе? Попробуй, предложи им поехать раздельно – такое начнется! Не свои, так чужие съедят – коллеги, друзья, родственники, соседи. Впрочем, даже такая смена обстановки – это раз в год только. А по-хорошему, нужно чаще. Хотя бы раз в месяц, ну хорошо, в два, в три. Но раз в полгода – точно, вот кровь из носу, надо. У человека должно быть личное пространство, оно ему необходимо. Иначе психика начинает ломаться. Нужно отрешаться – и от людей, и от проблем. И от дальних, и от близких. Иначе – никак.

Действительно, парадокс! В мире, где градус виртуальности нарастает так стремительно, что люди скоро разучатся друг с другом знакомиться и разговаривать; в мире соцсетей, куда можно прийти, обхамить самым мерзким способом и уйти не получив по морде, уйти безнаказанным; в этом мире, истерящем насчет прав личности – личного у людей почти не осталось, оно было уже почти мифом, недостижимой целью и легендой. Личные отношения с появлением интернета из личных стали публичными, а дом человеческий, бывший некогда крепостью и убежищем, разросся и стал открыт всем ветрам и взглядам. И всё, что осталось на долю каждой отдельной личности – это вселенская тоска и мечта по уединению. И может быть это и лежало в основе, или усиливало стремительно восходящую моду на интровертность, виртуальность и бездетность – как знать? Возможно, этот деструктив был просто криком отчаяния: этакое «вы что не видите, мне плохо, отойдите все!» Может быть, в глазах юных мир был таков, что они не хотели в нём быть. Они не желали ни к кому привязываться и не желали, чтобы их дети приходили в мир, что рисковал стать ещё хуже, потому что у них, их родителей, не было ни сил, ни желания его менять. Но одиночество требует мужества, давно утерянного изнеженными детьми прогресса и потому, вращаясь средь собственных отражений в кривых зеркалах соцсетей, они оказывались лицом к лицу со своей мечтой, будучи совершенно к ней не готовыми. И она разрушала их, как волна – песчаные замки. Они ещё умели хотеть, но уже не знали, что такое мечтать. Они все ещё могли жить настоящим, но не видели смысла в том, чего следовало ждать дольше, чем год.

Зое одиночество не светило – ни при каком раскладе. Даже если бы куда-то делся муж, от детей далеко не денешься. И потому, тоскуя по личному пространству и покою, Зоя конструировала свой маленький дворец в уме, отделывала, обставляла его, искала персонал и разбирала воображаемые ссоры и трудовые споры. Она даже название ему придумала – «Рай на Окраине». Окраина была с большой буквы, потому что Зое она виделась огромным пустырём, заснеженным или заросшим сухой травой, и он был как позабытая всеми страна, изрезанная рвами и промоинами, страна, где человек исчезал, растворялся и терял себя, если только не находил для себя убежища. И этим убежищем был придуманный ею «Рай».

Тем временем их маленькая двушка, полученная Зоей от родителей, ветшала, денег становилось всё меньше, повседневность вызывала изжогу, а муж, сидя дома, ждал у моря погоды. Она, измученная тяжелой беременностью, опухшая, отёкшая, с черными кругами у глаз, хотела одного – чтобы всё это побыстрее закончилось. Она не знала, какое «это» должно закончиться – беременность, нищета, брак или жизнь сама по себе, она просто хотела, чтобы закончилось всё плохое и началось хоть что-то хорошее, а оно всё никак не приходило. До родов оставался месяц. Николай, так и не вышедший на работу, запил, даже ночевать не приходил, звонил только. Заплетающимся языком молол в трубку какую-то околесицу, жирно чмокал воздух и пропадал с радаров. В обычное время Зоя уже закатила бы истерику, но теперь она лишь крестилась и приговаривала: «И слава Богу! Вернётся, никуда не денется, а не вернётся, так одним нахлебником меньше. Может хоть бельё себе новое куплю. И колготки! Пять пар! Пять!» И растопыривала пальцы перед носом, веером. И трясла рукой, словно давая себе какой-то зарок.

В один из таких вечеров пришла вдруг Алиска. Принесла пирожных, банку кофе и яблоки. И ещё большой волейбольный мяч, новёшенький. Мяч всучила Пете, сыну Зои, и отправила его на улицу.

Сели пить кофе с пирожными. Алиска явно пришла с каким-то предложением, но почему-то отмалчивалась, а Зое спрашивать не хотелось. Наверное работа какая-то, думала Зоя. Ничего не хочу, и работать не хочу. Деньги нужны до зарезу, но делать сейчас ничего не хочу. Совсем. Хочу только доходить и родить. Вес скинется сразу, отёки спадут, начну шустрить, полегчает. И Кольке скажу – вот, нас теперь и без тебя уже трое. Хочешь с нами жить – ищи работу, а нет – уматывай. И разведусь, ей-Богу, разведусь. Пацанам одна комната – мне другая. И будет у меня свой рай. И буду раз в месяц закрываться от всех. И спать. Целый день. Вставать только поесть и в туалет. И всё. Не читать, не писать, не петь, не рисовать. Ничего не смотреть – просто спать. Или лежать, как амёба, раскинув ложноножки. Звёздочкой. Медузой. Морской звездой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.