Елена Соколова – Мы проживаем историю, мы пишем жизнь (страница 5)

Корзиночки, подставочки, подстилки, чего только не придумывала Наташа. Кукле своей кроватку сплела. Постельку пошила.

Отец, убедившись, что все дети заняты важными делами, вышел из дома. Много работы во дворе для него. Лошадь накормить, да почистить, собаке злобной цепь поправить, сани пора уже осмотреть к зиме подготовить. Не ждать же когда снег насыпется.

Гриша и Прохор занимались добросовестно. Прохору скоро наскучила писанина и проговорил он загадочно:

– А ты, Гринь, знаешь про клады в лесах наших около города?

– Что? – уронил ручку Гриша и сам испугался тому, какую кляксу поставил. Чернила капнули, хорошо что на подстилку, которые Наташа им наплела специально для занятий. Не заливать же стол чернилами. Поди потом отчисти его попробуй.

– Какие клады? О чем ты?

– Так вот слугай, если не знаешь!

– Не слугай, а слушай! Сколько тебя в школе учат!

– Слушай, слушай! У бабки, что на краю Стодалища живет, шкатулка есть диковинная. Там так все не просто собрано из всяких перегородочек и открывается секретно, что счастье даже просто в руках подержать. Я сам видел. С отцом как-то вместе ездил на станцию железно – дорожную. А шкатулка у нее знаешь откуда? Дед ейный в грабеже участвовал французов, когда отступали они. Награбить – то награбил а куда награбленное деть? Это ж крепостное право было. Все должно было отдаваться помещику. Не захотел он отдавать и закопал где-то в лесу около дома своего недалеко.

– И чего ты думаешь найти?

– А почему бы и нет? Нужно бабку расспросить про все, может она и знает место.

– Знала бы так давно бы сама откапала.

– Нет. Куда ей? На что? А узнать у нее можно попробовать.

– Пойти и спросить да?

– Да.

– Ну, ты придумал! Не скажет она. Да, и враки это все. Прохор замолчал, но не надолго:

В дом вошла мама. Мальчики снова принялись переписывать буквы. Тишина и только перья поскрипывают по бумаге шершавой. Лаврин плеть-то новую плел, а разговор старших братьев на ус наматывал. Про клады в лесах.

Если сказать про маму их, то женщина она была статная и ревнивая. Одевалась всегда нарядно, чтобы муж ее только ею любовался.

В этническом отношении смоленщина вообще сложный регион. Разнообразие ярко выражено в одежде. Складывались наряды из разных народностей в один костюм. Обязательным были поневы – полотна собранные в юбки и фартук. Рубахи холщовые выбеленные с вышивкой. Дополнялся наряд верхней холщовой короткой рубахой «Носовой» тип безрукавки. На голову – наметка – половинчатый головной убор, напоминающий чалму.

Что ярко бросалось в глаза в нарядах хозяйки дома? Носила она в основном фабричную одежду. Фабрики, мануфактуры работали уже на полную мощность.

– Вы, ребятки, стол освобождайте уже. Отцу обедать надо.

Ребята послушались маму, аккуратно сложили книги и тетради, переставили чернильницу на подоконник и свернули плетеные подстилки.

Мама вытерла со стола, постелила скатерть небеленую повседневную и, не спеша принялась выставлять на подставки сначала чугунок с похлебкой, потом чугунок с жаркое, после горшок глиняный с пенками поджаристыми. Все это стояло в печи томилось. Из сеней холодных принесла в корытце небольшом, из полена выдолбленном, капусту квашеную и квашеные яблоки.

В дом вошел Никифор. Зипун оставил еще в сенях, а в доме развязал пояс, скинул жилет и, вымыв руки под умывальником, сел степенно за стол на самое почетное место хозяина. Перекрестился и взял ложку. Это было разрешением для всех приняться за еду. В тишине слышался стук ложек о чашу. У каждого ложка своя. Это, как зубная щетка, сугубо индивидуальный предмет. Взять не свою ложку считалось недопустимым. Кроме ложек, пользовались и вилками.

Гриша возьми, да и спроси у отца:

– А что, тять, не слышал ты про клады в лесах наших запрятанные?

Прохор покраснел и даже вилку из руки выронил. Лязгнула она о чугунок, а отец строго произнес:

– Чтобы я никогда не слышал об этом ни от кого из вас! Мало ли кто что трепет? Вы еще начните искать клады эти! Вона сколько обнищало из-за кладоискательств, глянь! Не пашут не сеют, на работу не ходят, а все чего-то ищут. Хоть бы кто нашел, так, понять можно б было. А то ж, не нашел никто ничего.

Гриша, поняв, что сглупил, начав такой разговор, чувствовал себя ужасно, глядя на выражение лица Прохора и ощущал себя настоящим предателем. Все же решился спросить:

– Так, может надо знать место? Отец рассмеялся:

– Ну, да. А то бы ты хотел увидеть столбик и стрелку где сокровища зарыты! Весь лес поди – ка перекопай. Картошку посадить и то без нытья не можете с братом своим, а клад найти это тебе не на глубину лопаты подкапнуть. Все. Закрыта тема! Жена! Кофе подавай.

Недавно отец приобрел у купца московского кофемолку. Кофе часто продавалось в чайной лавке. Можно было его на вес купить. Кофемолка тяжелая с толстой ручкой, которую любил крутить Лаврин. Ему всегда молоть кофе и поручали. Он аккуратно пересыпал готовый порошок в мешочек из плотной ткани. Мешочек этот всегда над печкой подвешивали. Над печкой была шпагатина протянута и на нее развешивали все, что просушить нужно было. Жена спешно убрала со стола и выставила кофейник, потом чашки глиняные и баранки.

Баранки эти мягкие. Вилкой брали к ним пенки поджаристые из горшка глиняного и не спеша припивали кофе. Сахара в доме всегда было вволю.

Наташе не позволяли кофе пить. Это был не детский напиток. Она пила горячее молоко подслащенное. Рядом с ее миской и чашкой на столе всегда кукла ее сидела.

В благодушном расположении отец откинулся на спинку стула и принялся вести беседу:

– Крестьянин встретился мне в Стодолище около лавки. Книжку не знал какую выбрать дочке своей. Я ему подсказал. Они там в деревне своей грамотой смотрю, занимаются с детишками своими. Говорит, что сам детей читать научил.

Жена вздохнула.

– Не ленивые. Хозяйственные, – добавил Никифор.

– А нешто ж я у тебя ленивая? Нечто ж тебе времени не даю с детьми грамоте учиться?

– Я не это хотел сказать.

– А сказал это! – раскапризничалась жена.

– Прости, – закончил спор муж, – не подумал я.

Отец поставил пустую чашку на стол, поднялся и вышел из-за стола. Снова вымыл руки.

Умывальник был самый простой. Подвешенный кувшин с тонким носиком цеплялся ручкой к гвоздику, чтобы вода из носика тонкой струйкой бежала в подставленный ушат. Рядом полотенце всегда чистое. Каждый день свежее вывешивалось.

Как только поднялся хозяин из-за стола, Прохор словно молнией сверкнул взглядом на Гришу и прошептал:

– Ни слова от меня больше ни о чем не услышишь!

Гриша ничего не нашелся ответить и тихо вышел из-за стола, сказав маме спасибо.

Когда все поели, мама свернула опустевшую скатерть и вышла из дома вытрясти ее. Вернулась с аккуратно сложенной и убрала в ящик буфета. Буфет могли себе позволить только состоятельные люди. Никифор очень гордился тем, что смог купить такую роскошь. Полоски толстого стекла в дверцах сверкали чистотой. За стеклами видны были бокалы. Красивые тарелки и стаканы красовалась на полках. Посуду эту только по праздникам доставали.

Нарядная мама, уважаемый всеми отец, красота в доме и зажиточность. В такой атмосфере росли Гриша, Прохор, Лаврин и Наташа. Кукла у Наташи была не тряпичная, а с фарфоровой головой и ладошками тоже фарфоровыми. С вьющимися волосами, и в роскошном платье.

5

«Посылает царь младшего брата. Тот сидит час, другой – никого нет. Уже полночь. Хочется ему спать, но терпит. Вдруг видит – светло-светло стало в саду. Прилетела большая птица, как жар горит.»

Время летело. Фрося подросла и превратилась в девушку. Заглядывались на нее парни многие. Григорий понимал, что выдать замуж дочку придется, но сурово каменело лицо его, когда думал о том, что достанется она какому-нибудь неотесанному грубому парню. А если еще и пить будет?

Все дети подросли. Уже не нужно было помогать с малышней. Время свободное появилось у Фроси и она не спеша вышивала и шила. Мама в тайне собирала приданое.

Как обычно, отправился Андрей в конце лета в Стадолище продавать лен. Хороший солнечный день. Лошадь останавливалась у каждого ручья воды попить.

В городе сдал Андрей лен, получил деньги, купил все необходимое и уже направил путь к дому, как увидел на дороге Никифора. Того самого, который ему когда-то книжку купить посоветовал хорошую.

Андрей крикнул прямо с телеги:

– Доброго здоровья Вам!

Никифор взглянул на Андрея, не сразу узнал, а когда узнал, то радостно ответил:

– И тебе не хворать! Посидим в трактире.

Остановился Андрей и спрыгнул на землю, привязал лошадь, да вместе с Никифором направился к каменному просторному зданию у самой дороги.

Никифор часто бывал в трактирах и смело распахнул дверь. Жена его за трактиры не корила. Муж знал меру.

За столами шумели мужики. Курили и пили. Кто водку, кто пиво. Закусывали кто чем. У кого денег побольше, тот рыбой и цыплятами жареными, кто победнее, тот капустой и огурцами солеными.

Трактирщик подбежал к новым посетителям и учтиво подвел их к свободному столику. Подбежал половой с перекинутым через руку полотенцем и, согнув спину, принял заказ.

Андрей взял для себя пива кружку и колбасу копченую, а Никифор хотел было водку заказать, но не стал при Андрее, а заказал себе вино красное и гуся жареного.

– Я в Деребуж живу. Слышал такое? Сюда редко приезжаю по делам разным.