Елена Сокол – Заставь меня влюбиться (страница 69)

— Что я, — буркнул брат, натягивая шорты, — свою ма… его машину, что ли, не узнаю?

Я бросилась к своей кофте. Достала телефон. Десять пропущенных от Димы. Набрала его номер. Длинные гудки мучительно тянулись один за другим, чередуясь с тишиной.

Он не брал трубку. Набрала еще раз. И еще. Меня уже трясло, почти как китайского болванчика.

— Эй, старуха, у тебя, похоже, похмелье, — усмехнулся брат. Он прошел мимо и уставился во двор. — Реально нет его нигде. Странно. Мне же не померещилось.

Я сглотнула. Нет. Не может быть. Это не правда. Что же он про меня подумал? Что я обманула его? Мы так стояли с Игорем… Представляю, как все это выглядело со стороны… Будто двое старых любовников решили воссоединиться.

В ухе пиликнуло. «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Отключил. Нужно написать ему. Написать. Что все не так, как выглядело. Нет, нужно сказать все лично. Он поймет. Обязательно поймет.

— Мань, что случилось? — Спросил Суриков, натягивая футболку. — Ты как будто яйцо готовишься снести!

Я отшвырнула телефон на диван и помчалась в ванную. Мне почему-то совершенно не хотелось ни с кем делиться своими переживаниями. Пробежав мимо взволнованной мамы, скрылась за дверью, задвинула щеколду и врубила кран. Одновременно с этим слезы брызнули из моих глаз таким стремительным потоком, словно кто-то врубил на всю мощность поливальную машину.

Он не мог уехать. Это так на него не похоже. Хотя… Узнать всю грязь про мои отношения с Игорем, не отвернуться, принять это, а потом увидеть меня с ним чуть ли не в обнимку… Нет. Дима точно подумал, что я ему врала!

Я поправила еще влажные пряди волос, отдернула коротенькое платьице и сжала в руке телефон. Все равно не хочу в это верить! Только не он, не мой Всезнайка. Такой сильный, проницательный, чуткий. Он не смог бы так поступить со мной. Нужно просто выяснить, в чем причина. И если он не захочет говорить со мной, заставить. Даже если силой.

Калитка на удивление оказалась не заперта, так что, отворив ее, я быстрым шагом подошла к массивной двери. Осмотрелась. Вокруг было тихо. Свет от окон, задернутых плотной вуалью, падал ровными прямоугольниками на газон. Повсюду стоял приятный запах свежескошенной травы и черемухи.

Остановившись у порога, в последний раз набрала номер Димы. Отключен. Собралась с духом и нажала на кнопку звонка.

Через секунду мне показалось, что я слышу звуки тяжелых шагов по каменному полу. Еще через мгновение дверь беззвучно отворилась, и в темноту майской ночи ворвался яркий свет. Пришлось даже зажмуриться ненадолго.

Когда появившийся на пороге мужчина подошел ближе, мне удалось, наконец, рассмотреть его. Высокий (по сравнению со мной), подтянутый (не считая намечавшегося пузика над ремнем джинсов), приятно пахнущий одеколоном и светловолосый. Он замер, прищуривая светло-зеленые глаза, и тяжело вздохнул.

— Здравствуйте, — произнесла я, еле оторвав язык от неба.

— Здравствуй, Мария. — Едва слышно произнес он в ответ.

Отец Димы, кажется, не собирался сдвигаться с места и приглашать меня в дом. А я еще натянула это неудачное, легкомысленное платье, едва прикрывавшее зад. Боже… Каждая наша новая встреча с этим человеком обещала быть интереснее предыдущей.

Мужчина хмурился и разглядывал меня сверху вниз, время от времени напрягая губы так, словно перед ним было какое-то надоедливое насекомое, которое ему не терпелось прихлопнуть, но (чертовы законы!) приходилось сдерживаться.

— Я… я хотела бы поговорить с… Дмитрием.

Что?! Что?! Как я его только что назвала?! Ооооо… Надо признаться, так даже на экзаменах никогда не волновалась. Ах, если бы он только мог сделать лицо попроще и не сверлить меня взглядом, словно алмазным буром. Тогда мне, наверняка, удавалось бы вести себя адекватнее.

— Жди. — Строго ответил мужчина и скрылся в доме.

Дверь осталась не запертой. Я смахнула капельку пота со лба. Что значит «жди»? Можно войти? Или мне нужно оставаться здесь? Немного поколебавшись, занесла ногу, чтобы переступить через порог, и услышала женский голос:

— Юра, ты куда?

— Я по работе! — Отозвался он.

Шаги вновь приближались. Я сцепила руки в замок и выпрямилась.

— Надолго?

— Скоро буду.

Что все это значило?

Но на раздумья времени не оставалось. Мужчина появился из-за угла, спешно надевая на себя твидовый пиджак. Он взял с полки ключи, вышел, закрыл дверь и указал мне куда-то налево:

— Пойдем.

Человек в здравом уме, конечно, спросил бы, куда его ведут и для каких целей. Но я лишь послушно брела за ним по дорожке, выложенной плиткой молочного цвета, и чувствовала себя кроликом, сопровождаемым удавом на казнь.

Когда мы подошли к большим воротам, до меня, наконец, дошло, что перед нами гараж. Ворота скользнули вверх, открывая взору большое просторное помещение, больше похожее на ангар для небольшого самолета. Машина Димы стояла справа от огромной черной табуретки. Нет, конечно, зря я обозвала автомобиль его отца стулом без спинки, но он, и правда, был угловатым и чем-то похожим на наш «УАЗик», только здоровенный.

Круглые фары, квадратные окна. Он казался вырубленным наспех из дерева, но при этом внушительным и надежным. Спереди, на решетке, сиял большой круглый значок с заключенной в него трехконечной звездой. Мерседес. Упс, товарищи. С табуреткой я погорячилась. Явно. Ну, теперь вряд ли мне придется научиться разбираться в дорогих вещах. Димин отец явно намеревается увезти меня подальше от своего сына и уговорить оставить его в покое.

— Садись, — щелкнув сигналкой, гаркнул мужчина.

Я вжала голову в плечи и бросилась к задней двери. Может, он, конечно, и сказал это спокойно, не повышая голоса, но слова, сказанные в подобном помещении, словно усилились, оттолкнулись от стен и придали мне ускорения.

— А куда мы? — Пропищала я, еле взобравшись наверх и устроившись на кожаном сидении.

— Ты дверь не закрыла, — спокойно указал он, метнув на меня взгляд в зеркало заднего вида. Вытянул руку и поправил его так, чтобы видеть и меня, и дорогу.

Дотянувшись, я открыла дверь и прикрыла ее плотнее. Теперь в зеркале кроме меня отображалось и его непроницаемое лицо. Терминатор, не иначе. Даже мурашки по спине от его вида.

Машина сорвалась с места. Кованые ворота, установленные на въезде, открылись автоматически. Большой черный автомобиль, плывущий, словно пароход, устремился вдоль по дороге. Поджав губы, я смотрела вперед, не решаясь первой начать разговор. Мужчина в свою очередь тоже не торопился. Разглядывал меня в отражение. Внимательно, напряженно. И мне никак не удавалось прочесть на его лице хоть какие-нибудь эмоции.

— Как давно вы встречаетесь с моим сыном? — Эти слова прозвучали, как гром. Неожиданно и звонко.

— Ам…Э… — Я повернула голову и заметила, что мы направляемся в центр. — С тех пор, как он вернулся из… Штатов. Да.

— Ясно. — Короткий взгляд на дорогу, и его глаза вновь вернулись к испепелению меня. — А ты знаешь, чем он занимался там?

Во рту пересохло. Интересно, он хочет меня предостеречь или отвадить?

— Да. — Убрала волосы за уши. — Если вы про его… хм… проблемы.

Мужчина слегка кивнул.

— И… как ты относишься к этой ситуации?

Меня сразу бросило в жар. Он все еще строгий экзаменатор, я — двоечница. Вот такое ощущение.

— Мы… договорились забыть об этом и начать все с чистого лица.

Его брови хоть и на долю секунды, но взлетели вверх. Глаза прищурились. Вдохнув немного воздуха, я снова вернулась на собеседование. Он — наниматель, я — неквалифицированный персонал, совравший пару раз в своем резюме.

— Значит, вы учитесь вместе?

Я не знала, откуда мне ждать подвоха.

— Да. — Произнесла неуверенно.

— И… — Зрачки мужчины парализовали меня даже через отражение в зеркале. — Чем же ты собираешься заниматься в жизни, Мария?

Кислород в салоне словно стал слишком густым и тяжелым. Никак не желал затекать мне в легкие.

— Окончу Университет и устроюсь работать по специальности.

Выдохнула. Такой ответ показался мне самым достойным. И не стыдным.

— Ну, хоть кто-то относится к учебе с должным рвением. — Кивнул он, сворачивая направо почти на красный сигнал светофора.

Я ухватилась мокрыми от волнения пальцами за обивку. Моя задница еще не успела вспотеть, поэтому на каждом повороте помимо своей воли тело катилось в сторону. Туда-сюда. Туда-сюда.

— Дима тоже… — Воскликнула вдруг я и осеклась, заметив его пристальный взгляд. — Тоже относится. К учебе. Серьезно.

Мужчина, будто не веря мне, тяжело вздохнул.

Теперь я догадывалась, откуда взялось это напряжение. Сын, не оправдавший надежд. Всю жизнь стремившийся к чему-то иному, чем уготованное для него отцом. Сын, недополучавший внимания, такой послушный, понятный в детстве и вдруг взбунтовавшийся в юности.

— Он соображает лучше всех в группе. Ему легко дается любой язык, который преподают. Ему нравится. И в нем есть желание чему-то научиться. — Не знаю, зачем я все это сказала, но мне захотелось вдруг защитить Диму от ярлыка «бездарь» навешенного отцом.

Юрий Павлович крепче вцепился в руль.

— Я всю жизнь в него вкладывал. Надеялся. Стремился заинтересовать своим делом. — Мужчина на каждом слове хмурился сильнее, будто слова, покидающие его уста, причиняли огромную боль. — А его все время тянуло не туда. Не понимаю. На творчестве ведь далеко не уедешь. Всю жизнь хотел обуздать его, занять чем-то, но он только делал мне назло.