Елена Сокол – Разрешите влюбиться (страница 79)

Только бы выпустили отсюда.

Что ж, придется быть с ними милым.

Как раз когда хозяин с хозяйкой падают на траву рядом с моей клеткой и начинают обниматься, я строю самый милый вид, на какой только способен.

— Что значат эти буквы у тебя на шее? — Спрашивает самка хозяина.

— Эти? — Он проводит пальцами по шее. — Tale Quale. С латыни: такой, какой есть.

— Ты хотел, чтобы тебя принимали таким, какой ты есть?

— Что-то вроде того. — Хозяин падает на траву и притягивает к себе свою самку. — Я тогда не знал, кто я. Теперь — знаю.

Она лежит на нем, и они трутся друг о друга ртами.

— Кш-пш-кхх! — Решаю вмешаться в разговор. Усиленно привлекаю внимание движениями носа. — Опять вы, люди, без моих советов ничего не можете. Ну, кто так ухаживает за самкой, а? Чувствуешь ее запах? Ее секрет с феромонами? Да-а-а. Значит, ты ей нравишься. Теперь побегай, пофыркай, покажи, какой ты красивый. Я видел вон там, — указываю головой, — в густой траве, за лопухами, одно уютное местечко. Там вас никто не увидит и не услышит. Повернешься к ней мордочкой, толкнешь, понюхаешься немного, а потом пописаешь на траву рядом. Если она сделает то же самое, сморщивай губы и громко сопи. Вздыхает? Ммм… Подбирайся тихонько сзади — она твоя!

— Что-то Серёня расшумелся. — Хозяин наклоняется и открывает клетку. — Ну, побегай. Иди. Разомни кости. Я как раз сегодня прибрался во дворе.

Внутри меня взрывается волна восторга.

Правда? Можно? Уи-и-и-и!!!

Текать!

Сверчки! Трава! Бегом за кладовку!

— Какой забавный, так бы и затискала. — Слышится голос хозяйки.

— Ага, щас, разбежалась! — Ворчу я. — Своего самца тискай, а от меня руки прочь! Попробуй теперь догони!

— Мари-и-ин! — Слышится за спиной, пока я лечу по земле, с трудом переваливаясь через кочки. — Сережик в вашу сторону побежал. Посмотрите, чтобы не удрал за забор, ладно?

— Ладно! — Передо мной вырастает здоровенная человеческая самка со стеклами на глазах.

Не удивляйтесь: эти люди вечно украшают себя чем попало.

— Пкх-кх! — Старательно торможу и пытаюсь обогнуть ее мощные лапы.

Ой, да их тут двое: с ней какой-то большой рыжий самец человека.

Следуют за мной по пятам. Во пристали! И топают. Аж земля сотрясается от их тяжелых шагов.

Сверчки! Лягушки! Кладовка!

Меня не остановить!

Ничто не встанет на пути моей любви!

— Марин, мы вроде уже все обсудили… — Грохочет надо мной голос.

— Что всё? — А это уже великанша.

Я снова чувствую запах той, что пленила мое сердце. Вот, она уже близко, это ее следы. Ежиха моя ненаглядная, где же ты, где?

— Почему ты меня постоянно отталкиваешь? Я тебе не нравлюсь?

— Слушай, Майкин, ты меня достал. Второй раз ты из меня этого не вытянешь!

— Так трудно повторить, что нравлюсь тебе? У тебя что, язык отсохнет?

— Нет. Просто все эти романтичные глупости — они вон, для Оли и Насти. А я девушка серьезная. И немногословная.

Сворачиваю к орешнику, упрямые великаны за мной.

— Я тебя люблю, Марин. А ты меня. Почему нам нельзя об этом говорить?

— А зачем?

— Мне кажется, у тебя комплексы. Давай уже расскажем о нас ребятам.

— О чем?

— Кончай прикидываться! У тебя одна учеба на уме, меня ты отталкиваешь постоянно. Не делай вид, что ты железная!

— А я такая и есть.

— А вот и нет!

Бам. Остановились. Шуршит листва. Я тоже застываю на месте и перевожу дух. Задираю мордочку вверх и гляжу на них. Фу, эти тоже ртами трутся.

Учи, не учи, эти люди абсолютно безнадежны!

Просто надо рядом с ней пописать, это гораздо проще и действеннее!

Так нет же…

Громко фыркаю, поворачиваюсь, хочу продолжить забег и вдруг замираю. Потому что вижу ее… Черные глаза с поволокой, длинные стройные лапки, густой белесый мех под серой колючей шубой. Мое сердце толкается в груди, как червяк в упругой земле.

— Я подарю тебе всех червяков мира, крошка. — Проносится в мыслях. — Брошу к твоим ногам всех личинок, гусениц и слизней, детка. Только будь моей!

И, обнажив зубы, начинаю громко шипеть.

Пусть видит, какой я красавчик. Пусть знает, кто здесь самец.

— Фыр-фр. — Удивленно произносит она. — Фр?

И мир замирает, пока мы любуемся друг другом и принюхиваемся, почти соприкасаясь нашими длинными носами.

— Марин, ты любишь науку больше меня. — Шумит над нами вулкан.

— Конечно, нет. — Звенит молнией воздух. — С чего ты это взял?

— Докажи!

— Да легко. Пусть А — множество любимых объектов…