Елена Сокол – Поцелуй ночи (страница 68)
- Все хорошо? – Врывается в комнату тетя. – Черт! – Восклицает она, положив мне ладонь на лоб. – Да у тебя жар!
Мне все равно.
Я снимаю брюки, ложусь обратно в кровать, накрываюсь одеялом и подтягиваю ноги к животу.
- Я позвоню в гимназию. – Говорит Ингрид.
Плевать.
Закрываю глаза, ощущаю озноб.
Мне холодно и горячо одновременно. Я плыву.
- Вот, прими жаропонижающее. Слышишь?
Послушно приподнимаюсь, открываю рот, проглатываю таблетку, запиваю водой.
Падаю на подушку.
Перед глазами пляшут картинки из книги про путешествия Нильса с дикими гусями, безумные глаза Карин, а в ушах гудят обрывки саамских песнопений и зловещее хихиканье матери.
Хватит. Хватит! Хвати-и-и-т!
Я открываю глаза, когда на улице уже смеркается. В воздухе стоит аромат жженых трав и свечного воска. Рядом с кроватью – стул. На нем пяльцы с льняной тканью, покрытой вышивкой. Рисунок не закончен: от завитушек одного из цветков тянется красная нить с иглой. Значит, Ингрид вышивала, охраняя мой покой.
Я приподнимаюсь и вижу стакан воды на тумбочке. Жадно припадаю к нему губами и пью. У воды привкус мяты, лимона и имбиря. Опустошив стакан, ставлю его обратно и слышу голоса, доносящиеся снизу.
- Нет, Микке, сегодня не получится, у нее температура.
- Что-то серьезное?
- Продуло в машине, наверное.
Я укрываюсь одеялом, несмотря на то, что вспотела, и кофта моя стала влажной от пота.
- Она не отвечает на звонки.
- По этой же причине. Из-за жара она проспала весь день.
- Передайте ей, пусть выздоравливает.
- Конечно.
- Я буду ждать ее звонка.
- Передам.
Щелкает дверной замок, слышатся шаги Ингрид.
- Это был Микке? – Спрашиваю я, когда она входит.
- Ты проснулась. – Улыбается она. Подходит, садится на стул и кладет ладонь на мой лоб. – Жар спал, это отлично. Я подумала, ты просто перенервничала, и не стала вызывать врача.
- Уже все нормально. – Говорю я.
Кроме того, что весь мой мир теперь – черная дыра.
- Да, это был Микке. Справился о твоем здоровье.
- Хорошо. – Закрываю глаза.
Ингрид молчит.
- Ты провела здесь весь день? – Спрашиваю я.
- Да.
- Тогда иди, отдохни. Теперь со мной все будет в порядке.
- Уверена?
- Ага.
- Может… - она вздыхает. – Может, будешь бульон?
- Завтра.
- Ладно.
Слышу, как тетя встает и идет к двери. Открываю глаза.
- А кем была твоя мама? – Зачем-то интересуюсь я.
Ингрид останавливается в двери и, обернувшись, печально улыбается.
- Она была очень мудрой женщиной. – Отвечает. – Мама учила меня тому, как выживать в этом мире. Здесь, в Реннвинде, такие знания особенно ценны.
- Ясно. – Едва слышно говорю я.
И смыкаю веки.
Тетя правильно понимает этот сигнал – выходит и закрывает за собой дверь.
На следующее утро мы завтракаем вместе, но разговоров о моей матери больше не заводим. Мне нужно собраться с мыслями прежде, чем что-то решить насчет нее. По какой бы причине Карин не желала лишить меня жизни, это лишь проделки ее воспаленного воображения, подгоняемого болезнью.
А когда Ингрид уходит в магазин, я звоню Саре. Пока длится ее перемена между уроками, мы болтаем по телефону. Рассказ о визите в психушку повергает подругу в шок, однако она выдвигает и здравое предположение: проклясть меня могла и Карин. Если какие-то способности передались мне от отца, то, заметив их наличие, она могла перенести на меня ту ненависть, которую испытывала по каким-то причинам к нему.
Договорившись с Сарой встретиться завтра в гимназии, мы заканчиваем разговор. День проходит в спокойном, ленивом состоянии. Я смотрю сериалы, читаю книги и помогаю Ингрид в саду – занимаюсь, чем угодно, лишь бы не думать больше ни о чем. А поздно вечером звоню Микке и мы долго болтаем о том, что я пропустила в школе.
- Сегодня последние занятия отменили из-за похорон Эллы. – Сообщает мой парень. – Лена Сандберг повязала черный кружевной платок в знак траура по лучшей подруге.
- Она ходила так на уроки?
- Да, и все ее подруги тоже.
- Вот это солидарность.
- Даже директор Экман не отважилась раскритиковать их внешний вид.
Я представляю Бьорна, который обнимает Лену в траурном платке.
- Она повязала концы платка под подбородком или обернула вокруг шеи и зафиксировала на затылке? – Уточняю.
- Для девочек это так принципиально? Какие-то тайные законы моды?
- Просто хочу представить.
- Обернула вокруг шеи и завязала сзади.
Я улыбаюсь, рисуя в воображении Сандберг в образе черной вдовы на похоронах главы клана сицилийской мафии.
- Должно быть, смотрелось красиво.
- Мне трудно оценивать. Все-таки, траур…
- Верно.
В трубке шуршит.