Елена Сокол – Поцелуй ночи (страница 44)
- Да.
И пережив ее смерть, он женился снова – так родилась Катарина. Еще одна жизнь – еще одна смерть. Чудовищно несправедливо.
- А знала ли она, что ее ждет?
- Это мне неизвестно. – Отвечает Бьорн приглушенно. - Но мой дядя по той же самой причине стал священнослужителем и отказался от плотских отношений: ему претит сама мысль о том, что он может стать виновником чьей-то смерти.
- Теперь я понимаю. Полиция, церковь… Это те структуры, которые стоят на страже покоя граждан.
- Да, это не случайно. Мы выбираем свой путь так, чтобы постоянно быть в курсе происходящего в городе и держать руку на пульсе. – Он слабо улыбается. - Реннвинд – настоящая энергетическая воронка, куда вечно лезет всякая нежить, чтобы подпитаться и стать сильнее. Кто-то должен охранять границы города, иначе ситуация выйдет из-под контроля.
Я дрожу, впиваясь пальцами в каменное ограждение.
- А нежить это… кто? Вампиры, оборотни, зомби? Призраки?
- И то, и другое. – Парень потирает рукой шею. - Призраки, по сути, безвредны. Это эхо чьих-то душ, бестелесные создания, мятущиеся души. Я – единственный из рода, кто видит их.
- Серьезно?
Теперь мне многое становится понятнее.
- Да. – Он кивает.
- И как ты их видишь?
Меня охватывает волнение.
- Иногда просто вижу дымку, а иногда более отчетливые силуэты и даже раны на их теле. – Его голос хрипит и срывается. - Бывает, неупокоенная душа обращается ко мне, чтобы показать что-то – например, своего убийцу. Они не говорят, но могут повести за собой: так я несколько раз помогал отцу раскрыть преступления, совершенные в Реннвинде.
- А ты их не боишься?
- Кого? Призраков? Нет. Они не могут физически ранить живого человека. – Бьорн издает горький смешок. - А вот предметы могут: если призрак сердится, что его игнорируют, он может создавать в пространстве энергетические вибрационные узлы, которые заставляют двигаться предметы. Так одна старушка в прошлом году чуть не зашибла меня упавшим с подоконника цветочным горшком: ей очень хотелось показать мне паренька, который ее ограбил и довел до инфаркта.
- Не представляю, каково это. – Искренне говорю я.
- Это еще что. Вот недавно я начал видеть бодекхов. – Тяжело вздыхает он. - Это предвестники смерти. Они кружат над человеком, которого в скором времени ожидает гибель.
- Так было со Стиной?
- Верно. – Хельвин расправляет сильные плечи и выпрямляется. - Я пытался предупредить ее, не раскрывая деталей, но девчонка восприняла все в шутку. Думала, я подкатываю к ней таким образом.
- А потом… - Я вспоминаю, как Бьорн выбежал из зала после игры. – Потом ты увидел ее призрак? Да?
- Да. И сразу понял, что девушка мертва.
- Так мы с тобой вместе очутились в лесу… Значит, ты пошел туда за ней?
- Точно. – Его голос звучит будто по-дружески. - А ты потому, что видела ее во сне?
- Да. – Я позволяю себе несмело улыбнуться, глядя ему в глаза. - Кстати. Если ты видишь предзнаменования смерти… как они?..
- Бодекхи.
- Ага. Если ты их видишь, то… что насчет меня? – Я провожу ладонью по воздуху возле своих плеч.
- Нет, ничего такого над тобой не витает. – Его лицо озаряется ответной улыбкой. - Но еще в первый день, там, возле школы, когда мы столкнулись, я был поражен: этот туман, стелящийся вокруг тебя – такое я видел впервые. А потом, когда мы с тобой столкнулись в холле у раздевалок, я… я ощутил идущий от тебя холод.
-
Мурашки захватывают все мое тело.
- Да. – Бьорн придвигается ближе, словно для того, чтобы убедиться в собственной правоте. - Дело в том, что от призраков никогда не идет холод. – Он медленно поднимает руку, кладет на мое плечо и ведет вниз по руке до запястья. - Если становится холодно, то это какое-то потустороннее зло. – Сжимает пальцами мое запястье. - Обычно таким холодом веет от нежити другого рода – от опасных живых мертвецов, восставших из могил и терроризирующих все живое: от заложных покойников, исполненных злобы и утративших человеческий облик, от возвращенных к жизни демонических сущностей, от вампиров, мортов, русалок и прочих. – Его пальцы скользят по моей ладони, обжигая теплом. - От тех, с кем нам суждено бороться по праву рождения.
Моя рука выскальзывает из его руки и безвольно падает вниз. Бьорн замирает, продолжая сверлить ее взглядом.
- А может такое быть
Он поднимает на меня взгляд.
- Не знаю.
Его глаза поблескивают, отражая тлеющий свет луны. В этот момент они еще красивее, чем были днем. В них хаос, приправленный огнем.
- Мне выпала карта смерти. – Хрипло произношу я. – И мать Сары сказала, что кто-то наложил на меня проклятие.
- Анна?
Киваю.
- Не знаю, стоит ли воспринимать ее слова всерьез. Месяц назад я не верила ни в пророчества, ни в призраков и ни в колдовство.
Бьорн стискивает зубы.
- Мой отец называет ее сильным оракулом и иногда советуется с ней в том, что касается происходящих на территории округа дел.
- Значит, верить стоит. – Сникаю я.
- Значит, стоит попробовать разобраться во всем этом, Нея. – Парень делает шаг и придвигается почти вплотную. - Если ты узнаешь, кто и зачем наслал на тебя это проклятье, мы живо вытрясем душу из этого мерзавца. Это я тебе обещаю.
Мое сердце в груди вибрирует так сильно, что я начинаю переживать – вдруг он это почувствует.
- Спасибо.
- Черная магия строго запрещена в этих землях. И те, кто продолжает ею заниматься, получают суровое наказание.
Его губы так близко, что у меня не получается не смотреть на них. Перед глазами плывет.
- А ты… ты уже убивал кого-то? Я имею в виду нежить…
- Нет. Я еще не прошел обряд посвящения. – Отвечает Бьорн. - Мои отец и дядя владеют знаниями, которые Хельвины передают из поколения в поколение: как правильно выслеживать врагов, кого и как убивать и даже как хоронить. Я обрету доступ к ним только после инициации. Это чистая формальность, ведь мои силы сейчас на пике. Но отец хочет, чтобы я сначала научился контролировать свои способности, а у меня с этим…
Его пальцы нечаянно касаются моих, и у меня пересыхает в горле.
- Небольшие проблемы. Я заметила.
Улыбаюсь.
- Да. Чем сильнее ярость, тем больше силы. – Хельвин пожимает плечами. - Представляешь, как трудно сдерживаться на игре, чтобы не разнести в щепки весь спортзал?
«Представляешь, как трудно сдерживаться, когда чувствуешь твое тепло и запах твоего дезодоранта?» - издевается мой внутренний голос.
- Иногда ты близок к этому.
- Поэтому и важна концентрация. – Соглашается он. - Нельзя раскрывать свою личность: в охоте на нежить пригождается момент внезапности. Тебе я, кстати, тоже не имел права говорить о себе.
- Но сказал.
Собственное дыхание отдается эхом у меня в голове.
- Ты умеешь быть настырной. - Он лукаво усмехается.
Уголки его губ ползут вверх.
- А ты – несдержанным. – Смущенно краснею я.
- Точно. Обычно мы открываемся только перед врагом в момент атаки и, лишь убедившись, что перед нами реальное зло. А, да - еще, когда обращаемся за помощью – это как в случае с оракулом.