Елена Сокол – Поцелуй ночи (страница 43)
Мы стоим, почти соприкасаясь плечами. Мне ни черта не ясно из этого разговора, но я хочу, чтобы парень продолжал и продолжал говорить.
- Тебе нравится… туман? – Уточняю я, не боясь показаться глупой.
Хельвин поворачивает голову и долго смотрит мне в глаза.
- Я вижу его всякий раз, когда ты входишь в класс. – Наконец, говорит он.
- Кого? Туман?
Я прочищаю горло.
- Угу. – Кивает парень.
Похоже, он серьезно.
- В каком смысле?
- Ты идешь, а он стелется за тобой. Натурально.
Мои брови ползут вверх.
Я оглядываюсь и смотрю за спину. Ничего. Никакого тумана. Похоже, кто-то тоже сегодня перепил.
Я возвращаю свой взгляд на Бьорна.
- И… что это значит?
Он пожимает плечами.
- Вот бы знать. Я сам впервые в жизни вижу такое.
- Хм. – Озадаченно прикусываю губу.
- А когда я видел тебя во сне, это было так же реально, как сейчас. – Хмурится Бьорн, придвигаясь ко мне. – Твой голос, твой запах…
Я невольно сглатываю.
Мои плечи начинают дрожать.
Я смотрю на парня снизу вверх и ощущаю, как подкашиваются мои колени.
- Все было как наяву. – Он дергает головой.
- Ты думаешь, я приходила к тебе во сне? – Осторожно спрашиваю я.
- А ты приходила?
В его взгляде надежда. Или мне кажется?
- Не знаю. - Мы так близко друг к другу, что я буквально согреваюсь, ощущая идущее от него тепло. – Если что-то во мне и есть такое, то это точно связано с моими снами.
- Расскажи мне.
Бьорн облизывает полные губы. У меня сердце щемит от этого простого движения.
- Я вижу во сне того, о ком думаю. – Признаюсь я, пожимая плечами. – Это продолжается уже несколько лет. Сначала проявлялось как нарушения сна, лунатизм, затем чередовалось бессонницей, а теперь… теперь это просто выматывает. – Набираю полные легкие воздуха. - Мне кажется, я умею ходить в чужие сны, Бьорн.
Я впервые называю его по имени, и от этого у меня покалывает на языке.
- Мои сны что-то значат. – Продолжаю я. – Иногда мне кажется, что я вижу прошлое, иногда – будущее. Но чаще вообще не понимаю, что вижу. Все так… реально. Как в тот раз, когда я увидела Стину и пошла за ней в лес, а встретила тебя.
- А что говорят твои родные? – Его лицо от напряжения затягивается мелкими паучками-морщинками.
- Тетя Ингрид что-то знает, но оберегает меня, не рассказывает. Иногда я думаю: вдруг моя мать была ведьмой или что-то в этом роде? Вдруг все из-за этого?
- Нет. – Парень мотает головой. – Ты из простой семьи, я наводил о тебе справки сразу, как ты появилась в городе.
- Ты уверен?
- Абсолютно.
Меня покачивает на ветру.
- Тогда не знаю, что и думать. А зачем ты наводил обо мне справки?
- Мы всегда стараемся узнать как можно больше о каждом, кто приезжает в город. Такова наша обязанность. Мы должны быть уверены, что чужаки не несут угрозу для города и его жителей.
- Ваша… обязанность?
- Да. – Кивает он. – Моя и моей семьи.
- Вы… - У меня пересыхает в горле.
- Таких, как мы, - Бьорн наклоняется к моему уху, - в наших краях называют
28
Я не произношу ни звука.
«Нет» - качаю головой.
- Сейчас уже никто не говорит так. – Поясняет парень. – А если и произносят это слово, то лишь шепотом. Считается, что таких, как мы, больше не осталось, поэтому Хельвины держат свое происхождение в строжайшем секрете. Никто не должен знать о нас: мы – тайная сила, которая годами поддерживает равновесие в здешних краях. Когда умрет последний из моего рода, и некому будет встать на страже спокойствия этих мест, тогда мир погрузится во тьму.
- Дхам-пи-ри? – Повторяю я, пытаясь осознать и почувствовать это древнее труднопроизносимое слово на языке. – И кто вы такие?
Холодный ветер пробирает меня до костей, а поверхность каменного парапета жжет мои пальцы.
- Мы – прирожденные охотники за нежитью. – Говорит он торжественно и печально. - Эти инстинкты заложены в нашей крови, отравленной древним вампиром еще несколько веков назад.
- Кем, прости?
- Это трудно понять, знаю. – Бьорн хмурится. Так, будто сам до конца не осознает глубину и важность своего признания. - Поверь, мне тоже не было радостно узнать об этом в юности, когда впервые проявились и начали усиливаться мои способности.
- Что ты там сказал про вампира?
- Когда-то давно женщину из нашего рода силой взял древний вампир. От этого союза родился первый полукровка. Он обладал нечеловеческой силой, ловкостью и гибкостью, а также хорошо видел в темноте. Зачатый от вампира, но сохранивший человеческий облик, первый дхампири не отбрасывал тень и потому стал чужим среди людей. Его боялись и сторонились. Свыкнувшись со своей природой и совладав со своими особенностями, он посвятил всю оставшуюся жизнь битве против нежити - в отместку за мать, отдавшую свою жизнь в родах. Далее его заветы передавались из поколения в поколение в нашей семье.
- То есть, это был твой предок?
- Да.
- И вы типа вампиры? – Я с опаской кошусь на него. - Вы пьете кровь?
- Нет. – Хельвин слегка теряется. - Дхампири не нуждаются в крови. Мы – живые, теплокровные и можем иметь потомство. Хоть это и сопряжено с… тяжелыми страданиями.
- Какого рода?
- Женщина, дающая жизнь дхампири, умирает во время родов. – Он сутулится и прячет взгляд. - Поэтому я никогда не знал своей матери, а моя сестра никогда не знала своей. Мать моего отца и мать моего брата – тоже погибли, подарив им жизнь. То же самое было с моей бабушкой и прабабушкой. И так далее.
Тучи на небе наливаются чернотой, пожирая тускнеющий диск луны.
- Но это ужасно! – Восклицаю я, поворачиваясь и глядя на него в упор.
- Верно. – Подтверждает Бьорн с горечью. - Ген силы и ярости передается лишь по мужской линии. Все женщины нашего рода слабы здоровьем от рождения и не могут иметь детей. Как и моя сестра Катарина – она немая.
Я вспоминаю: Сара говорила о Кайе, что та уже полгода находится в коме, но не решаюсь спросить его об этом. Парень только начал мне открываться: боюсь, если ковырнуть глубже, то его душу до краев затопит кровью.
- То есть… - Мне приходится собраться с мыслями. – Твой отец женился на твоей матери, зная, что,