Елена Сокол – Плохая девочка (страница 41)

Я помогаю ей надеть на ноги носки и укрываю теплым пледом. Хвостик устраивается на ее коленях и начинает мурлыкать.

— Не бросил бы, если бы не та. Харри всегда любил сына.

— Я знаю. — Говорю, сжимая ее запястье.

Ее слова кажутся бессвязными, бабушка устала.

— Он тоже хотел немного счастья. — Шепчет она.

Ее морщинистая ладонь замирает на спинке кота.

— Спи, бабуль. — Киваю я.

Ее веки смежаются. На них дрожат тени ветвей, склонившихся прямо к окну.

— И мальчика не забывал. Не верил.

— Да. Да. — Шепчу я, поглаживая ее плечо.

Котенок так и остается спать на ее коленях, поэтому я не закрываю плотно дверь: оставляю ему щель, чтобы не мяукал, если захочет уйти. Поднимаюсь к себе, переодеваюсь в пижаму и достаю учебники. Но в голову так ничего и не идет.

Устроившись у ноутбука, забиваю в поисковик «Оливия Ярвинен». Из подходящих ответов попадается лишь маленькая газетная заметка в «Вестнике Сампо». На снимке юная светловолосая девчушка с большими синими глазами и блеклыми веснушками по всем лицу. Ее смущенная улыбка делает ее похожей на ангела.

«Тело обнаружено группой волонтеров, среди которых ее лучшая подруга Анна», «никаких видимых причин», «долгое воздействие низких температур», «неизвестно, что заставило ее» — в статье лишь сухие фразы, да горстка предположений. Школьница действительно ушла вечером поздней осенью в лес, а утром не вернулась домой. Ее обнаружили уже мертвой.

— Так зачем же ты наговариваешь на себя, Кай? — Тихо произношу я, хотя, знаю, что в соседней комнате его нет.

В этот вечер я ложусь спать, прислушиваясь к звукам и ожидая услышать его шаги. Но Кай не приходит — ни через час, ни через два. Утром его комната опять оказывается пустой.

В пятницу после занятий мы втроем — Ник, Алина и я — лежим на новых пологих скамейках в университетском дворике.

— Тот, кто придумал эти штуки, знал толк в развлечениях. — Улыбается подруга, подставляя осеннему солнышку свои золотистые веснушки.

— Это вряд ли. — Ворчит Ник, оглаживая пальцами покатые своды скамеек-лежаков. — Они как будто созданы для занятий сексом, так для чего их устанавливать у всех на виду? Неужели, нельзя было воткнуть куда-нибудь меж деревьев, где можно укрыться от посторонних глаз?

— Да где ж здесь укроешься? — Фыркает Алина, бросая на него взгляд. — Разве что в дождливые дни! Посмотри, в парк высыпала добрая половина универа!

Ник лежит, изогнув спину на манер Бьонсе, позирующей для обложки глянца в свете софитов. Ему плевать, что происходит вокруг.

Я переворачиваюсь на живот и оглядываю университетский парк. Народа действительно тьма: никто не хочет упускать последние теплые деньки, все наслаждаются теплым ветром и ласковым солнцем.

— Лежать здесь с вами — просто преступление! — Стонет Алина. — Мне нужен красавчик, которым можно укрыться, как одеялом.

— Закрой глаза и представь, что он здесь. — Говорит Ник, прихватывая ее за бедро и подтягивая к себе.

— Да милый, да! — Томно шепчет подруга.

— Сделаем это прямо при всех? — Шлепает ее Ник. — Ах, ты развратница!

Алина скидывает с себя его руки, я смеюсь. А затем машу рукой Максу, который появляется на дорожке.

— Привет! — Он отделяется от компании парней, подходит ближе и садится рядом со мной на край скамьи. — Привет, ребят! — Здоровается с моими друзьями.

Я сажусь.

— А, это ты. — Алина открывает один глаз, чтобы бросить взгляд на Лернера. — Привет. Сделай хоть что-нибудь, чтобы она оторвалась от книжек. — И тычет меня локтем в бок. — Умоляю!

Макс улыбается. Наклоняется и целует меня в щеку.

Эти предатели мычат, изображая не то умиление, не то внезапно нахлынувший оргазм.

— Прекратите! — Стону я.

— Это мило. — Смеется Макс. — У тебя веселые друзья.

— Они прикалываются, не обращай внимания.

— Это, вправду, мило. — Парень кладет свою ладонь на мою, поднимает взгляд и внимательно смотрит на меня. Очевидно, ждет реакции. Мне его прикосновение приятно, поэтому я смущенно улыбаюсь. Тогда он переплетает наши пальцы. — Готовишься? — Стреляет глазами в сторону открытого учебника, лежащего на скамье.

Ветер перебирает его страницы.

— Да, — я закрываю книжку, — скоро вступительные на интенсив. Не забыл?

— Ты пройдешь, я знаю. — Заверяет Макс.

— У меня есть твои подсказки, но я все равно переживаю.

Между нашими лицами не такое уж большое расстояние, чтобы не волноваться, если ему вдруг захочется поцеловать меня в губы, поэтому я ерзаю на сидении. Хорошо, что мы здесь не одни.

— Все это знают. — Напоминает о своем существовании Алина. Она поднимает очки, и мы видим обращенные на нас хитрые глаза. — Скорей бы Мариана прошла на этот нудный курс, а то обложку этого учебника я вижу чаще, чем ее лицо!

— Ее свидания с этим учебником регулярнее, чем мои занятия сексом! — Возмущенно тянет Ник. — Если занятия сексом самим с собой вообще можно считать таковыми. — Он садится и подтягивает колени к животу. — Мы все ждем твоего поступления на интенсив как второго пришествия, Мариана!

— Я девственности так не мечтала лишиться, как сжечь этот гребаный учебник! — Подтверждает Алина.

Они отбивают друг другу «пять» и с довольным видом наблюдают, как я краснею, качая головой. Макс обнимает меня за плечи. Черт возьми, он тоже ржет над их глупыми шутками.

— Макс, а ты участвуешь в осенней лихорадке? — Интересуется у него Алина.

— Сейчас вернусь! — Подает сигнал своим товарищам Лернер, а затем поворачивается к нам. — В осеннем балу ты имеешь в виду?

— Да, в этом осеннем дерьме. — Кивает подруга.

— В соревнованиях на второй день. — Вежливо улыбается парень.

— Ну, разумеется. — Взмахивает руками Ник, будто его вдруг осенило. — Ты же спортсмен.

— Днем будут проводиться турниры по баскетболу и мини-футболу среди факультетов, я буду отстаивать честь своего курса в сборной команде, а вечером, надеюсь, встретимся на ночной тусовке. — Он бросает на меня выразительный взгляд. — Да?

Алина рассказывала, что по старой традиции под конец мероприятий университет проводит массовую ночевку в корпусе. Спальные мешки, угощения, и все такое. Но, разумеется, никто не спит в аудиториях: все пьют, танцуют, гуляют до самого утра, а на следующий день у всех выходной. Раньше это называлось коммунарскими сборами, а теперь студентам неважно, в честь чего они собираются, и как это называется. Главное — танцы до упаду всю ночь и возможность легально обжиматься в пустующих кабинетах альма-матер.

— Я выступаю спикером на форуме, который организовал ректор, а далее буду помогать на аукционе для спонсоров, где будут собирать средства на стипендии для талантливых студентов, но, надеюсь, все же, успею одним глазком глянуть на твои состязания. — Улыбаюсь я.

— В любом случае, вечером мы встретимся, так? — Макс проводит пальцем по моей щеке.

— Конечно.

— И даже проведете вместе ночь. — Вклинивается Алина. — На танцах, имею в виду.

— Они невыносимы. — С виноватым видом бормочу я.

Макс прижимает меня к себе и целует в щеку.

Мой пульс ускоряется, в груди разрастается волнение. Мне неловко от того, что все происходит на виду у всего универа.

— Увидимся. — Шепчет он, целуя меня ниже уха.

Я дергаюсь от щекотки, а затем замечаю стоящую подле нас сестру Макса. Как ей удалось приблизиться к нам так бесшумно?

— Привет, — девушка тянет руку. — Я — Вика.

Макс неохотно отстраняется, и я ее пожимаю.

— Привет. Мариана.

— Максим, подвезешь меня? — Поворачивается она к брату. — Я уже освободилась.

— Ну, конечно. — Вздыхает он.