Елена Сокол – Плохая девочка (страница 39)
— Ты что-то сказал? — Отвечаю я теми же словами, которыми он издевался вчера надо мной в бассейне.
На мгновение Кай замирает. Зрительный контакт всегда дается нам нелегко. Но после вчерашнего — особенно.
— Шесть утра! — Наконец, выдыхает он. — Ты ошалела?
На нем все еще вчерашние плавки, а поверх расстегнутая рубашка. Лицо Кая выглядит помятым. Под глазами залегли темные круги.
— Вообще-то, семь. — Замечаю я, взглянув на часы.
— И ты посчитала, что это лучшее время, чтобы затеять уборку?
— Мне нужно было ждать, пока вернется твоя мать и застанет здесь этот ужасный бардак? — Парирую я.
Кай взмахивает руками и оглядывается. Стоящие возле стены огромные пакеты с мусором заставляют его поумерить пыл. Он выглядит озадаченным.
— Откуда это все? — Он чешет затылок.
— Отсюда. В кухне и на втором этаже я еще не прибиралась. — Киваю в сторону коридора. — И в комнаты первого этажа еще не заглядывала. Кто знает, вдруг там тоже обнаружится чье-то нижнее белье?
Глаза сводного брата округляются.
— Твою мать. — Вздыхает он. А затем вырывает у меня из рук пылесос. — Дай сюда.
— Я вообще не обязана тебе помогать. — Напоминаю я.
— Не зуди. — Устало отмахивается Кай и нажимает ногой на кнопку на корпусе пылесоса.
Я отступаю назад, почему-то радуясь в душе, что мы так спокойно поговорили. Для кого-то это, может, и пустяк, но для нас — настоящий прогресс. Находиться в одном помещении больше двух минут и не вцепиться друг другу в горло — это успех.
Покончив с уборкой, я спешно привожу себя в порядок и одеваюсь. Белая блузка, темно-синяя юбка, удобные лоферы. Убираю волосы в хвост, собираю сумку, закидываю ее на плечо.
— Разве тебе не нужно на учебу? — Спрашиваю, спускаясь по лестнице. В это время Кай как раз подхватывает мешки с мусором и тащит к двери. — Или там, не знаю… на тренировку?
Парень останавливается и бросает на меня полный раздражения взгляд.
— Похоже, что я в таком состоянии могу тренироваться?
Я пожимаю плечами.
— А зачем тогда пил? — Придерживаю для него дверь. — Или все спортсмены пьют?
Его глаза наливаются яростью. Он вытаскивает мусор во двор, швыряет в бак, а затем оборачивается ко мне:
— Вот ты одеваешься по-дурацки, но я же к тебе не цепляюсь? Неужели, у тебя нет вкуса? А ведь у тебя всегда были средства, и тебе всегда все легко доставалось!
Я чуть не давлюсь от возмущения.
— Да мои родители всю жизнь пахали, как проклятые, чтобы заработать то, что у меня есть сейчас! Никто меня не баловал! — Обхожу его и выхожу за калитку. — Извини, что не выгляжу так же вульгарно, как те девицы, к которым ты привык!
Жду, что Кай крикнет что-нибудь в спину, но он смеется. Что это его так насмешило?
— Тебя отвезти? — Спрашивает он, подходя к калитке.
Я оборачиваюсь от неожиданности.
— Обойдусь! — Кричу в ответ.
И ускоряю шаг. А сердце бьется, как заполошное: что бы было, если бы я согласилась? Это шаг в сторону примирения? Он возил бы меня каждый день?
— Ты почему ничего не сказала про вечеринку? — Набрасывается на меня в холле Алина.
Мы сворачиваем к лестнице, и только после этого я отвечаю:
— Сама ничего не знала. А ты откуда в курсе?
— Подслушала разговор девчонок с другого факультета возле раздевалки. Они обсуждали вписку в особняке Турунена и говорили, что было море выпивки и симпатичных парней! Я что-то не поняла, почему ты не пригласила меня? Разве я не предупреждала, что симпатичные парни это по моей части? Еще подругой называешься! — Она чешет нос, и колечко в ее ноздре забавно подпрыгивает. — А еще они упомянули бассейн! У тебя есть бассейн, и ты мне о нем ничего не рассказывала?! Я в свой прошлый визит не тратила бы все время на сериалы!
— Не кричи, идем.
Пока мы добираемся до аудитории, я подробно рассказываю Алине о вчерашнем вечере. Умалчиваю лишь о поцелуе с Каем и о той девушке, которую он упомянул в разговоре. Кем бы ни была эта Оливия, я должна знать, что он вложил в понятие «убил ее». Нужно расспросить о ней его мать.
С этой мыслью я вхожу в кабинет.
— С ума сойти? И он выгнал из-за тебя всех гостей? — Шепчет Алина, когда мы пробираемся наверх сквозь ряды.
— Да.
— Это любовь. — Хихикает она.
А меня почему-то эти слова колют в самое сердце.
Глава 7
Вечером, когда я возвращаюсь домой, дом гудит от шума перепалки, разразившейся между Каем и его матерью. Женщина стоит у плиты, ее сын — у стола напротив. Она возмущенно всплескивает руками, а он бьет ладонью по столешнице, вскакивает и уходит — как раз в тот момент, когда я вхожу.
Мы едва не врезаемся друг в друга. Сталкиваемся и застываем, глядя друг на друга. Между нашими лицами всего несколько сантиметров. Мое лицо вспыхивает.
— Чуть не сшиб сестру! — Восклицает его мать.
Я съеживаюсь, отходя в сторону и уступая ему дорогу.
«Она не моя сестра», — мог бы выкрикнуть Кай, но решает сдержаться, хотя, в его взгляде написано раздражение. И все же, многое переменилось со вчерашнего вечера. К ненависти, стоящей между нами стеной, добавилась и тайна о том, чем мы занимались в комнате Харри и мамы.
— Тебе не пять лет, Кай! — Кричит ему в спину мать. — Пора бы вспомнить, что такое ответственность!
Парень подхватывает с пола сумку, закидывает на плечо и уходит из дома, яростно хлопнув дверью.
— Господи… — Позабыв о том, что на раскаленной сковороде что-то шипит, Рита упирает ладони в стол и склоняет голову.
— Что случилось? — Спрашиваю я.
Мою руки, вытираю полотенцем и подхожу к ней. Женщина вот-вот расплачется. Наверное, мне ужасно не хватает материнского тепла, потому, что положив руку ей на плечо, я ощущаю прилив сочувствия и нежности.
— Это мальчишка просто невыносим! — Всхлипывает она и смахивает слезы. И тут же спохватывается. — Боже, лепешки!
Бросается к плите, берет лопатку и переворачивает изделия из теста. Масло угрожающе потрескивает и брызгает в стороны.
— Ай! — Рита закусывает палец, на который попадает шипящая капля.
— Обожглись?
— Немного. Все эти нервы!
— Давайте сюда. — Включаю воду и помогаю ей опустить кисть под холодную струю. — Легче?
— Да, золотце. — Ее глаза светятся теплом. — Спасибо.
— У меня есть бальзам для губ с пантенолом, — шарю по карманам и достаю небольшой тюбик, — не крем, но, уверена, поможет.
Выключаю воду, промокаю ее руку чистым полотенцем и осторожно мажу бальзамом.
— Болит?
— Уже меньше. — Выдыхает женщина.
— Что за шум? — Появляется в кухне ее муж.